День 2

      Вчера они покинули приют после разговора с Мэридит. Гермиона сказала Малфою, что завтра им предстоит поездка за украшениями и подарками. Перед уходом она отдала ему детские письма и попросила составить список пожеланий детей.       В конце он снова протянул ей руку. Она наложила чары сужения радиуса перемещений. И он так же быстро скрылся за дверью своей квартиры, захлопнув её прямо перед её лицом.       Сегодня этот ритуал повторился.       Дверь открылась. Малфой вышел в той же самой одежде, что и вчера. Чёрное пальто, та же рубашка. Либо у него был только один комплект для выхода наружу, либо он не считал нужным что-либо менять. Гермиона знала, тем, кто проходил подобную «реабилитацию», запрещалось выносить из магического мира любые предметы ради безопасности и полного погружения. Но распространялось ли это на одежду, она не знала.       Они вышли на улицу. Сегодня Малфой шёл уже не впереди, а чуть позади неё.       — Сегодня мы поедем в центр, — сказала Гермиона. — В торговые кварталы Оксфард стрит. Там можно купить всё для декора и подарков.       — Магазины среднего класса? — уточнил он.       — Да.       Он помолчал секунду.       — Все расходы покроются с моего счёта в Гринготтсе. Экономить не имеет смысла, Грейнджер.       Гермиона взглянула на него искоса.       — Это потому что ты хочешь сделать лучше для приюта? Или потому что не хочешь бывать в местах скопления людей среднего класса?       — Второе, — ответил он без задержки.       Почему-то ей показалось, что это не совсем правда. Или не вся правда. Но вслух она этого не сказала.       — Тогда можем начать с Harrods, — только и произнесла она. — Но потом всё равно придётся зайти в обычный строительный.       Он кивнул.       В его голове это место уже выстраивалось как некий аналог Косого переулка, одна улица, где можно найти всё. Ошибка стала очевидна почти сразу.       Здания были больше. Громаднее и ярче. А само здание с вывеской Harrods напоминало скорее Хогвартс, только без магии, без башен, но размеры впечатляли.       Он отмечал мелочи, кто сюда заходил, как двигались люди, как держались охранники. В большинстве люди действительно были высшего класса, не такие как в его районе. Это был торговый центр, как назвала его Грейнджер. Она рассказывала без пауз историю здания, какие-то факты, названия то ли брендов, то ли фамилий. Он слушал не особенно внимательно. Эти факты ничего для него не значили.       — Нам на второй этаж, — сказала она. — Нужно пройти к эскалатору.       Он не понял, а она не задумалась о том, что не только слово, но и сам механизм был ему незнаком. Однако Малфой не спросил, не уточнил, потому что не хотел выдавать ей своего незнания. Просто пошёл за ней и увидел, как люди движутся вверх странным, невозможным способом. Без магии.       Почти семь месяцев он прожил в этом мире и снова понял, что всё ещё не знает о нём почти ничего. Он смотрел научные каналы, чтобы понять, как движутся машины, как работают автобусы. Но движущаяся лестница стала для него чем-то иным нарушением самого строения магловского мира.       Он выдал себя мгновением позже.       Когда ступил на первую ступень, равновесие предало его нога поехала, тело качнулось, плечо дёрнулось вперёд. Падения не случилось, но это было слишком заметно, чтобы остаться скрытым, и он остался внизу, пока Гермиона наблюдала за ним, не сдерживая смеха.       Она быстро повернулась, извинилась перед людьми, спустилась к нему на твёрдую поверхность. Люди вокруг искоса смотрели на бывшего аристократа, перешептываясь, на что он только кривился и поправлял лацканы пальто.       — Смотри на меня, — сказала Гермиона спокойно. — Просто делаешь шаг, держишься за перила и стоишь ровно на одной ступеньке.       Она шагнула в точности по своей инструкции, он проследил за ее движениями. Злосчастная лестница подняла ее вверх, а он помедлил. Перед ним прошли еще несколько маглов и только тогда, он поняв для себя пару вещей, сделал шаг. Неизвестная сила под ногами потянула его вверх, пока тот крепко сжимал резину эскалатора.       Он столкнулся взглядом с Гермионой, что была на пару ступеней дальше от него, держалась за поручень спокойно, словно эта движущаяся плоскость под ногами не таила в себе никакой угрозы.       Драко сосредоточенно смотрел на её шаги, повторяя их с точностью до выдоха. Лестница тянула их вверх, и с каждой секундой напряжение в теле немного ослабевало. Он уже решил, что справился. Но когда движение под ногами начало замедляться, Гермиона уже шагнула на неподвижный пол второго этажа, легко, не заметив перехода.       И он считал, что справиться с этим также, но ему не было видно ее ног, потому что их разделяли другие люди на эскалаторе и она не предупредила его. Поэтому когда механизм внезапно проглотил последнюю ступень, Драко не успел перестроиться. Его нога запнулась, тело подалось вперёд, равновесие снова было утрачено.       Гермиона среагировала, шагнула навстречу и поймала его за плечо. Он почти упал на неё. Их столкновение вышло неровным: его грудь коснулась её плеча, её ладонь сжалась на его пальто, дыхания на миг смешались.       Мгновение и он резко отдёрнулся, выпрямился, прокашлялся, будто этим можно было стереть сам факт произошедшего. Не глядя на неё, он двинулся влево движением, которое выдавало попытку вернуть контроль любой ценой.       — Нам не туда! — окликнула его Гермиона.       Он остановился. Внутри него всё сжалось в одну короткую, глухую мысль.       Боже. Неужели этот позор никогда не закончится? Сколько ещё унижений можно уместить в один день?       Он развернулся и молча подошёл обратно к ней.       Гермиона смотрела на него с откровенной улыбкой, не злой, возможно чуть насмешливой, но живой и настоящей, чтобы её можно было игнорировать.       — Просто молчи, Грейнджер, — выдохнул он.       Первый магазин встретил их светом. Тёплым, густым, переливчатым. Лампочки тянулись гирляндами вдоль потолка, отражались в стекле витрин, рассыпались бликами по шарам, звёздам и мишуре. Везде было много красного и золотого, а в воздухе стоял характерный запах что-то между свежей хвоей, пылью ткани и сладким ароматом корицы. Полки были заставлены всем, что только можно было придумать к празднику: венки с шишками, искусственные еловые ветви, коробки с игрушками, фигурки оленей, домиков с подсветкой.       Гермиона шла между рядами быстро и уверенно, словно точно знала, за чем пришла, даже если не озвучивала это вслух. Она периодически бросала ему:       — Как тебе эти? Слишком пёстрые, да? Или наоборот — слишком скучные?..       Но, не дожидаясь ответа, сама же и делала выбор, складывая в тележку то гирлянды, то наборы шаров, то ленты и звёзды для верхушки ёлки.       Драко катил тележку молча. Он был уверен, что она обращалась к нему, так же ясно он понимал, что его мнение в этой цепочке не было решающим. В какой-то момент он перестал даже пытаться отвечать. Просто шёл следом и смотрел, как вещи одна за другой исчезают в металлической корзине. Она выглядела такой заинтересованной, как на уроке по трансфигурации, что он моментами понимал — он пялится слишком откровенно. Когда эта мысль приходила к нему, отводил взгляд, но он все равно возвращался к этому занятию. Потому что блеск от огней, каким-то образом отражался именно на ней.       Они обошли ещё несколько бутиков.       Пакеты множились. Руки начинали ныть, плечи тянуло вниз. Тяжесть без магии ощущалась иначе, будто каждая минута прибавляла ещё по лишнему килограмму. Он не раз таскал мебель, доски, старые шкафы. Но эти пакеты, наполненные не первый взгляд легкой мелочью, казались почему-то тяжелее.       В последнем магазине он впервые остановился от преследования по пятам Гермионы. Не сразу понял почему, просто взгляд зацепился за движение. Маленький ребёнок впереди потряс прозрачный шар, и внутри него медленно, красиво, неестественно ровно начал оседать снег.       Это был обычный снежный шар, хоть и был похож на шары прорицания. Он знал уже точно, что там не было никакой магии, но они все равно его взволновали.       Он подошёл ближе, когда Гермиона отошла к стенду с искусственными еловыми ветками. Внутри шара стоял маленький домик, а рядом с ним трое: мужчина, женщина и ребёнок. Они были застывшими в каком-то танце или игре, под вечным снегопадом, счастливыми — навечно.       — У меня был такой шар в детстве, — раздалось у него за спиной. Гермиона подошла незаметно. Взяла один из шаров в руки, медленно провернула его, слегка встряхнув. Белые хлопья снова поплыли вниз. — Только внутри был ангел. Белый, с крыльями.       Она смотрела, как оседает «снег», он обернулся.       — Я верила, что если потрясти его и загадать желание, до того, как упадет снег, то оно обязательно сбудется. Однажды я загадала, чтобы он вернул мне дедушку. Он умер за год до этого, — её голос был ровным, не надломленным.       Драко наблюдал за ней. Она улыбалась, но в этой улыбке было больше грустных воспоминаний, чем радости.       — Все мелкие желания всегда сбывались, — продолжила она. — И я решила, что и это возможно. Всё-таки это ведь ангел, у него должна быть связь с Богом.       Она поставила шар обратно на полку.       — А через месяц он просто разбился. И я поняла, что попросила слишком невозможное, — ее карие глаза на секунду потускнели, но она не переставала улыбаться. Воспоминание было грустным, но когда ты думаешь о нем в более осознанном возрасте, оно походит просто на детскую историю.       Она подняла глаза и встретилась со взглядом Малфоя. Какая-то непонятная пауза повисла между ними, пока он не отвернулся.       — Хочешь взять один?       Снег внутри соседних шаров продолжал падать. А Драко смотрел на домик, на замершую семью под стеклом. Он поставил шар обратно на полку и, ухватившись за ручку тележки, молча покатил её в сторону касс. Его ответ был отрицанием без слов.       Гермиона задержала взгляд на стеклянных куполах ещё на мгновение и лишь потом пошла следом.       Они вышли из последнего магазина уже с внушительным количеством пакетов. В проходах торгового центра стало люднее, насыщеннее голосами и музыкой. Гермиона уверенно свернула в сторону небольшой кофейни, спрятанной между витриной с парфюмом и магазином одежды.       Там пахло горячим кофе, какао и свежей выпечкой. Очень сладко, тепло, почти по-домашнему.       — Подожди здесь, — сказала она, оставляя Малфоя за небольшим столиком у окна. Она исчезла у стойки, среди меню, кофейной машины, людей и запахов. Драко остался один среди пакетов, шума и чужой суеты. Он смотрел, как за стеклом суетятся прохожие, как вспыхивают и гаснут огни витрин.       Гермиона вернулась с подносом, на котором было две чашки. В одной — кофе с густой молочной пенкой, в другой — зелёный чай с ломтиком лимона, клюквой и гвоздикой. Она молча поставила чай перед ним.       Драко приподнял бровь.       — Следила за мной, Грейнджер? — спросил он, когда она придвинула чашку ближе.       Она не выдала ни тени смущения. Лишь чуть приподняла уголок рта:       — Такое странное сочетание трудно забыть, — и, поморщившись, добавила: — Ты хоть сахар туда добавляешь?       Он сделал глоток, медленно, внимательно, будто проверяя не вкус. Затем проследил взглядом за тем, как она почти синхронно отпила из своей чашки. Тепло охватило его, но ему внезапно стало слишком душно от осознания.       — И это говорит мне человек, который добавляет в кофе молоко, тыквенное пюре и корицу, — сказал он, смотря в содержимое ее чашки.       Гермиона рефлекторно посмотрела в свой латте, под плотной пенкой, разумеется, ничего не было видно. Затем она подняла взгляд на него и хмыкнула, позволяя себе короткую, почти мальчишескую ухмылку.       — Значит, слежка была взаимной.       Между ними повисла короткая пауза. Похожая на ту, в которой внезапно становится ясно, они оба знали друг о друге больше, чем готовы были признать.       Шум кофейни постепенно съедал тишину между ними. Где-то звенели чашки, чужие разговоры наплывали волнами, но за их маленьким столиком всё это существовало словно за стеклом приглушённо.       Гермиона первой нарушила паузу, когда в чашке оставался уже осадок.       — Ты перебрал письма? — спросила она спокойно, но в голосе всё же скользнула осторожность. — Составил список?       Малфой молча полез во внутренний карман пальто. Он положил перед ней сложенный вдвое лист. На нём было десять имён. Ровный, аккуратный почерк, он ни чуть не изменился со школы. Рядом с каждым — конкретное желание: кукла, машинка, коньки, краски.       Все кроме одного.       Гермиона сразу заметила пустую строку.       — Здесь пропуск, — сказала она тихо. — У имени Энтони.       Малфой не сразу ответил. Он смотрел на край стола, туда, где отражался жёлтый свет лампы.       — То, что он попросил, нельзя купить, — произнёс он.       Гермиона нахмурилась, чуть подалась вперёд.       — Мы можем попробовать найти эквивалент. Интерпретировать. В конце концов, я могу воспользоваться магией, если…       — Грейнджер, наша магия здесь бессильна, — перебил он резко.       Он снова полез в карман. На этот раз движение было более резким, почти раздражённым. Пальцы сжали тонкий конверт, слегка измятый по краям. Он положил его перед ней, развернув так, чтобы она могла прочитать.       Почерк был детским, угловатым, буквы были слишком большие, старающиеся быть аккуратными.       «Дорогой Санта Клаус.       Я не верю в тебя с пяти лет.       Но если ты существуешь, верни мне маму и наш дом.       А если это читает Мэридит, то просто ничего мне не дари».       Гермиона читала медленно. Не потому что не могла быстро, потому что каждое слово цеплялось внутри, будто стеклянный осколок. К горлу подступило что-то тяжёлое, неоформленное. Одна слеза всё-таки сорвалась. Она не успела её удержать.       Она резко отвернулась, вытирая щёку ладонью, будто злилась на саму себя за эту слабость. Мир вокруг продолжал жить. Где-то рядом смеялись. За стойкой бариста выкрикнул чей-то заказ. За стеклом витрин лениво падал снег мелкий, как будто они были лишь фигурками внутри стеклянных шаров — снова и снова, бесконечно, красиво, фальшиво.       Драко не сказал ни слова. Он сидел напротив неё неподвижно. Лицо было закрытое, холодное, выверенное до безупречности, но челюсти были сжаты слишком сильно. Тонкая мышца у виска дёрнулась один раз едва заметно.       Гермиона подняла на него взгляд.       На секунду ей показалось, что он не смотрит на неё, смотрит сквозь всё это туда, где никакая магия уже не работает.       — Мы всё равно что-нибудь придумаем, — сказала она почти шёпотом. Слова прозвучали фальшиво даже для неё самой.       Малфой медленно поставил чашку на блюдце. Звук получился громче, чем должен был быть.       — Пойдём, — сказал он.       И первым встал.       Hamleys встретил их шумом, светом и движением, как живой организм, пульсирующий детским восторгом. Где-то гремели барабаны, рядом механический поезд описывал круги по рельсам, над головами парили крошечные дроны, а из глубины зала доносился звонкий смех.       Гермиона не оглядывалась на Малфоя. А он на нее. Они просто молча разделили список.       Каждый пошёл в свою сторону. Она выбирала сосредоточенно, быстро, сверяясь с письмами, примеряя желания детей к реальности полок. Он исчез среди рядов так тихо, будто растворился в этом магловском хаосе.       Они встретились только у кассы.       Гермиона уже выложила покупки, Малфой поставил свою часть пакетов рядом, мельком взглянул на её выбор и без комментариев заменил две: аккуратную коробку с куклой для Лайи и крупного плюшевого медведя для Томаса. Куклу на другую, совсем иную, с тёмными волосами, мягкими суставами и простым платьем без блёсток. Медведя на небольшого, серого, с коротким ворсом и чуть потёртым носом.       Гермиона не возразила. Не спросила почему, она прекрасно понимала, что между Малфоем и теми детьми было какое-то странное взаимодействие от чего он отталкивался. Она просто добавила к общей куче рулоны упаковочной бумаги разных расцветок и принтов.       Они вышли с покупками без слов. Ниже по улице Гермиона резко свернула в узкий закуток между двумя зданиями, где бетон был тёмным и неровным от времени. Она присела и открыла свою бисерную сумку. Драко наблюдал, видел, как она методично складывала внутрь все пакеты. Сумка расширялась изнутри, подчиняясь магии, но снаружи оставалась всё такой же маленькой.       Когда она выпрямилась, в руках у неё осталась только эта невесомая вещица.       Пройдя дальше по улице они зашли ещё в два магазина.       В обычном продовольственном она быстро набрала то, что казалось незначительным, но необходимым: батарейки, свечи, шнуры. В универмаге взяла инструменты и крепёж, а ещё зачем-то круглые деревянные шканты, джутовый канат, несколько отрезов ткани, катушки ниток, широкий и узкий скотч.       Выбор удивлял. Он не видел системы в этих деталях, но не задавал вопросов. Когда всё было закончено, улица уже начинала темнеть. Воздух становился плотнее, холоднее. Они шли в сторону его дома.       — Можно, всё это останется у тебя? — спросила она уже почти у подъезда. — Завтра соберём подарки у тебя. И упакуем.       Он остановился.       — Я могу сделать это сам, — сказал он. — Просто скажи, что нужно.       — Нет, — ответила она спокойно. — Я должна контролировать процесс. Я не могу просто написать тебе инструкцию.       Он коротко фыркнул, но подчинился, кивая. Он открыл дверь квартиры ключом, забрал у неё все пакеты из сумки, перехватил их одной рукой, в другой у него уже были пакеты из универмага. Он открыл дверь ногой и пройдя внутрь, быстро захлопнул.       Гермиона в который раз подумала, что он слишком спешит захлопнуть перед ней этот порог. И что за той дверью определённо есть что-то, чего он не хочет показывать. И сбор подарков в его квартире был обыкновенной надуманной причиной, чтобы приблизиться к разгадке.

Пометки в дневнике за 2 день по наблюдению за объектом Д.Л.М.

Драко Малфой выглядит смешно, когда чего-то не знает.

Драко Малфой терпелив.

Драко Малфой знает детей из приюта лучше чем должен был.

Драко Малфой часто сжимает челюсти, чтобы не показывать эмоций.

Драко Малфой все еще любит странный чай и почему-то знает, какой кофе я пью.