Часть 1

      Проснулась я от ощущения чего-то жесткого и холодного, мазнувшего мне по щеке. Приоткрыла глаза, сонно щурясь в темноту комнаты и зевнула.       Ага. Прилетел, значит. Холодный весь, крылья чуть влажные… Дождь вроде вечером был? А сейчас?.. Сейчас вроде тихо, капель, бьющих по скату крыши, не слышно.       Провела пальцами по маховым перьям, собирая на подушечках мелкие капельки, поднялась выше, к сгибу сустава, нежно помассировала и, не получив в ответ ни возражения, ни даже привета, убрала руку и снова зевнула.       Молчит. Устал, наверное. Просто поспать пришел? Ну, ладно, пускай, мне ж не жалко.       Привычно откинув краешек одеяла, я сместилась к стенке кровати, подгребла птицу под бок, стараясь лишний раз не мять перья, накрыла простынкой и, чуть подумав, положила руку на встопорщенный хохолок.       Действительно мокрый весь. Мокрый и холодный. Замерз? Ничего, сейчас. Из меня грелка, конечно, та еще, но для птицы хватит.       Правда кровать, наверное, к утру отсыреет… Ну ничего. Высушу. Не в первый раз.       Пригладив перышки и еще раз проверив, что друг основательно укрыт, я завалилась обратно на подушку.       Спать хотелось жутко. Сегодня весь день провела на ногах — четыре пары, плюс факультатив по драконьему законодательству, преподаватель по которому вел занятия так скучно, что хотелось выть, любого бы уморили! А ведь после них был еще Совет Лордов, на котором я, как герцогиня, должна была присутствовать, а потом еще и домашка…       Нет, если Мрак, конечно, захочет позаниматься, я против не буду, но… Может быть, это может подождать до утра?..       — Может-может, — ответил мне из темноты насмешливый мужской голос. — Как интересно! Вот как это со стороны выглядит, да?       Я встрепенулась, дернула ногами и, запутавшись в одеяле, чуть не грохнулась головой о стену, к которой отползла. Что?..       — Ой, ты не оляпка, ты блоха! Не скачи — соседку разбудишь. И рот закрой — муха залетит. Тебе, как воробью, конечно, положено питаться всякими насекомыми, но не мухами же.       Я ошарашенно замотала головой и, потерев глаза, вперилась в пространство перед кроватью. Драконье зрение позволяло видеть в темноте достаточно хорошо, но сонное сознание пока еще плохо обрабатывало информацию — пришлось несколько раз моргнуть и сощуриться, чтобы распознать ночного визитера.       Определить личность гостя оказалось невероятно просто.       И зачем вообще дергалась? Кто, кроме него, ко мне ночью ходить станет?       — Шон?       Мой учитель сидел на подоконнике, свесив длинные ноги к полу, и улыбался.       Одет он был в привычную черную хламиду и вид имел крайне взъерошенный, но довольный — вихор надо лбом растянутой пружиной загибался к потолку, чуть покачиваясь от сквозняка из приоткрытой форточки, а ноги, обутые в привычно-грязные сапоги, качались взад-вперед, как у мальчишки.       Я недоуменно перевела взгляд на лежащую под одеялом птицу, пялившуюся на меня насмешливо блестящим черным глазом, моргнула, нахмурилась и снова посмотрела на наставника.       Математика не сложилась.       То ли у меня в глазах двоилось — причем как-то странно, дублирующиеся объекты сходились только по цвету, различаясь и по размеру, и по фенотипу, — то ли…       — С каких пор ты носишь ко мне спать чужих птиц? И вообще, который сейчас час?       Шон улыбнулся еще радостнее, соскочил с подоконника, перепрыгнул через разбросанные по полу тетради, плюхнулся мне на кровать, едва не приземлившись на спешно поджатые мной ноги, и счастливо сообщил:       — Четыре утра! И это не чужая птица, а Мрак — сама посмотри!       Он откинул простыню, явив мне довольно распушившего перья ворона и, приподняв его двумя руками, как крестьянин любимую курицу-несушку, ткнул мне в лицо.       Я зажмурилась и, подавив стон, попыталась спрятаться под одеяло.       Четыре часа утра! Четыре! До побудки меньше трех часов, а после нее — утренняя тренировка с деканом Магии и пять пар! Наставник что, с дуба рухнул? И…       Стоп. Как это Мрак?       Я распахнула глаза, скинула одеяло и неверяще уставилась на гордо изогнувшую шею птицу.       Так, еще раз.       Ворон. Черный. Большой. Перья гладкие, чуть влажные от дождя. Клюв длинный, изогнутый. Глаза смотрят насмешливо и… Знакомо.       Я замотала головой. Потерла лоб, сгоняя остатки сна и посмотрела на довольного учителя. Потом на птицу в его руках. Потом снова на него.       — Шон, — осторожно начала я. — Ты… Это…       — Мрак! — маг довольно кивнул. — Самый настоящий! Я давно мечтал научиться быть в двух местах одновременно, чтобы, значит, не разрываться. И вот! Создал полноценный, очень реалистичный фантом, разделил сознание — с этим повозиться пришлось, сама понимаешь, что дело непростое — и закинул Мрака туда. Он все-таки личность самостоятельная и привязан ко мне человеческой магией, а не драконьими узами, так что с его сепарацией легче вышло. И вот! Сразу прилетел тебе показать. Здорово, правда?       Я ошарашено моргнула и снова посмотрела на ворона. Тому, кажется, надоело сидеть на руках у мага. Он задергал лапами, скособочился, перенеся вес в правую сторону и, махнув крыльями, спрыгнул на постель. Тут же сделал еще один скачок, уже мне под бок и, наклонив голову, уставился в глаза.       Чего это он?       — Хочет, чтобы ты его почесала, — ухмыльнулся учитель. — Наглый пернатый вымогатель.       Я подняла руку и медленно, стараясь не напугать — мало ли чего? — положила её птице на макушку, перебрала перышки пальцами, бережно взъерошивая, спустилась вниз и погладила «бороду».       Ворон довольно заквохтал, вытянул шею и плюхнулся на спину, подставляя грудь и живот.       — Ой, — хихикнула я. — И правда Мрак. А почему он не говорит? И как ты это вообще сделал? Он все чувствует, да? А он долго без тебя может? А ты сам, без него, в ворона можешь обратиться? И как далеко он может быть от тебя? И…       Шон поднял брови, зарылся пальцами в волосы и хмыкнул.       — Вот за что я тебя ценю, оляпка, — торжественно объявил он, — так это за правильные вопросы. Я поэтому и прилетел. Давай узнаем?! Я ж говорю, только-только сделал, еще не пробовал! Пошли?       Я с тоской глянула на настенные часы — три часа до подъема! — но решительно сбросила с ног одеяло и, придержав птицу рукой, вылезла из постели.       Когда учитель предлагает вместе что-то изучить — отказываться нельзя!       — В Ларран или на Луну? — спросила я, пытаясь вспомнить, куда засунула вчера вечером штаны, тунику и сапоги.       За последнее время я крепко усвоила необходимость ношения в лаборатории специальной, хотя бы не волочащейся по полу, одежды.       Это сакральное знание стоило мне трех ночнушек (на самом деле, одной и той же, я просто ее восстанавливала), пары тапочек (которые почили во взрыве, случившемся после первой моей попытки овладеть ядерной трансмутацией) и двух ладоней волос, растворившихся в новом виде кислоты.       О последних я горевала больше всего.       Учитель к моим потерям отнесся с насмешкой — ему-то что, у него своих волос едва пять пальцев наберется — а вот мне моей гривы, так долго отращиваемой, и тапочек, все-таки было жалко.       Так что теперь я ходила в лабораторию исключительно в одежде, которая не могла случайно смахнуть со стола колбы, и которая при отпрыгивании в сторону от незапланированно шипящих реагентов, не мешалась в ногах.       И на Луну старалась приходить тоже в более-менее приличном виде. Панталоны – это, конечно, хорошо, но вот светить ими на всю обозримую галактику явно не стоит. Однажды ведь обязательно найдется любопытный астроном, который решит в самый неподходящий момент посмотреть на извечный спутник Гелианы. И что он увидит? Сплошное безобразие!       Шон шмыгнул носом, задумчиво посмотрел на распластавшегося на постели ворона и сказал:       — В Ларран. Мрак Луну не очень любит.       Я хихикнула, заглядывая под кровать — ага, сапоги там! — и схватила валяющуюся на стуле перед рабочим столом кучу вещей. В ней, конечно, могла быть туника Бри, но размер у нас сейчас один и не думаю, что она обидится, если я ненадолго позаимствую одежду. Все равно же вернусь к побудке.       Переодеваться тут не стану — лучше из комнаты побыстрее уйти, чтобы подругу не беспокоить — вон уже как недовольно морщится.       — Как можно не любить Луну? — прошептала я.       Шон пожал плечами.       — Там вроде как летать неудобно, — наставник тоже понизил голос. — Низкая гравитация делает полет вещью крайне специфичной. Готова?       Он осмотрел кучу с торчащим сбоку сапогом, покачал головой, но комментировать мой багаж не стал. Наклонился к ворону, подставил предплечье все еще сидящей на кровати птице и моргнул.       О. Они что, общаются?       Ворон моргнул тоже, раздул горло и, несколько раз подпрыгнув, взмахнул крыльями. Черные перья матово блеснули в свете звезд, но приземляться на руку мага Мрак не стал, а, подлетев повыше, вцепился когтями в мое плечо.       Я шумно выдохнула и покачнулась — два килограмма веса не хухры-мухры! — но на ногах устояла. Даже смогла отклонить голову, позволяя птице устроиться поудобнее, тихо радуясь, что ношу щиты, не снимая, даже ночью. Такими когтищами, не будь на мне защиты, он бы мне все до мяса расцарапал — вон как ночнушка под ними разошлась.       Эх, опять восстанавливать. Ну ничего, не впервой же.       Места на моем плече было мало, но ворон, сложив крылья, несколько раз переступил лапами и остался сидеть, даже повернув тело, чтобы не загораживать мне обзор.       Какая замечательная, умная птица. Точно Мрак, иначе и быть не может.       Шон, наблюдавший за происходящим с приоткрытым ртом, вдруг почему-то закатил глаза и, буркнув что-то о вредной курице, поднялся с кровати. Щелкнул пальцами, открывая портал между нашей с Бри комнатой в общежитии Академии и лабораторией в Ларране, и махнул рукой.       «Аса не буди, — сказал он мне, первым шагая в зеркало телепорта. — Утром ему все расскажешь, а сейчас пусть спит.»       Я согласно кивнула и шагнула вслед за учителем.       Беспокоить Аскани действительно не стоило — разрываясь между парами в трех башнях, советами лордов, фехтованием и дополнительными занятиями по физкультуре, мой жених упахивался едва ли не больше, чем я, буквально вырубаясь каждый вечер.       Будить его — значит лишать времени на восстановление и отдых, которого у нас и так было мало.       Поступили мы в Академию, как и хотели, в шестнадцать, сразу взяв повышенную академическую нагрузку и перескочив с первого курса на второй.       Преподаватели, Шон, Тин и друзья качали головами, мол, куда нам спешить? Но меня все преследовало чувство срочности, поселившееся внутри перед приснопамятным разгромом алтарей. Не покидало меня ощущение, что время, выделенное нам на спокойную жизнь и учебу, стремительно утекает сквозь пальцы. Убегает. Тает.       Да, орки затаились, да, от викингов тоже не было пока вестей, да, Боги перестали так настойчиво ломиться в мои сны, но… Было в воздухе, меня окружавшем, какое-то напряжение — будто кто-то невидимый все натягивал и натягивал струну, которая пока еще просто басовито гудела, но, с течением месяцев, грозилась зазвенеть громче и тоньше, чтобы впоследствии, в самый неожиданный момент, лопнуть.       Шон на мои предчувствия только поджимал губы и хмурился, недовольно, что я опять все замыкаю на себе и пытаюсь стать великомученицей, но я в ответ только стискивала зубы и брала больше академических часов и в Шар’риот и Магии.       Меня подгоняла необходимость стать сильнее, узнать как можно больше, чтобы, когда случится что-то нехорошее, что-то, с чем смогу справиться только я, у меня были необходимые знания и умения.       Не хотелось больше быть беспомощной девчонкой, глупо хлопающей глазами и застывающей в моменты опасности. Не хотелось с ужасом смотреть на развороченную спину близкого человека, зная, что одна ничем не смогу ему помочь. Не хотелось видеть как кто-то, кого я люблю, страдает из-за того, что у меня не хватило сил или знаний.       Шон, слушая мои размышления, продолжал ворчать, Тин качала головой, а Императоры тяжело вздыхали и пожимали плечами, мол, раз ты так хочешь, то… Единственным, кто меня полностью понимал, был Аскани.       Он, видимо, тоже накрепко запомнил произошедшее на островах Викингов и теперь, как и я, решил как можно быстрее стать сильнее и самостоятельнее.       За что, как и я, расплачивался усталостью и минимумом свободного времени.       Смотря на жениха, можно было подумать, что он не учится, а готовится к полноценной войне — даже мне становилось немного дурно от количества лекций, семинаров и практикумов в его расписании. И это еще не говоря о физической подготовке, а уж с ней…       Да, в этом плане мне определенно повезло больше — моя драконица, так и не определившаяся с именем, больше увлекалась магией и камнями, а не рукомашеством и ногодрыжеством, так что у меня было хотя бы два свободных часа в сутках, которые я могла потратить на работу с металлами в уютной мастерской Академии, Аскани же…       Кажется, все же его дракон решил сделать из своего человека настоящего Сианурга — Ас упластывался в тренировочных залах Академии, оттачивал мастерство владения мечом и луком на тренировках с Императорами и даже читать конспекты предпочитал, стоя в планке. Не помогали ни уговоры, ни фортификация, ни даже поцелуи со мной, ради которых дракон раньше смягчал ярмо и позволял Асу выдохнуть. Жених бегал, прыгал, отжимался, делал короткие перерывы на пары, еду и сон, и снова бегал, прыгал, отжимался и…       Да. На личные драмы у нас с таким расписанием — у меня минимум четыре пары в день в двух разных башнях, плюс дополнительные факультативы, а у Аса физподготовка и учеба в трех башнях — времени не осталось вовсе, что только пошло на пользу нашим отношениям.       Не то, чтобы мы с женихом отдалились друг от друга, совсем нет, но больше не ходили, как это называл Киран, «склеенными» друг с другом, и даже обрели различные круги общения, наконец-то развиваясь в тех областях, которые были интересны именно нам. У меня появились еще две подруги — студентки из Магии, а у Аса — друзья-эльфы в Алла’тэль.       Разумеется, мы все еще проводили время вместе, все еще делились теплом, все еще секретничали и даже целовались, но гораздо реже, чем в Нарвале. И не скажу, что меня это как-то сильно беспокоило. Наоборот — так наши редкие совместные минуты стали цениться еще больше, да и количество споров и ссор поубавилось. То ли мы повзрослели, то ли…       «Оляпка, если ты там опять заснула, то я заберу Мрака и буду экспериментировать сам.»       Я помотала головой, выгоняя из нее пораженческие мысли об усталости, и шагнула в зеркало телепорта, придерживая вещи.       «Иду!»       В лаборатории все было так же, как и всегда: темные стены, длинный стол с расставленной по нему химической посудой, ряды стеллажей с книгами и разными компонентами.       Это место стало мне почти родным.       Выйдя из портала, я отошла к одному из кресел и, наклонившись над сидушкой, ссадила на нее Мрака. Птица недовольно переступила по обивке, царапая когтями ткань, но возвращаться мне на плечо не стала и я, улыбнувшись ему, юркнула в ближайший угол — нужно было поскорее переодеваться — ночь не бесконечная.       В том, что Шон на меня смотреть не будет, я не сомневалась — учителю на мои прелести было как всегда плевать, но все равно развернулась к комнате спиной, чтобы самой не смущаться.       Расправив куль с одеждой, первым делом я выцепила из него штаны и спешно начала их натягивать.       Пошло как-то подозрительно туго… Ой! Задом наперед! Так, снимаем и надеваем как положено.       Шон, кажется отошедший к одной из книжной полок, что-то фыркнул, и снова щёлкнул пальцами.       Ага, значит, еда будет. Хорошо.       — А Мрак и с тобой не говорит? — спросила я, снимая ночнушку и заворачивая ее в рулетик. — Даже ментально?       Маг на несколько секунд затих, видимо проводя исследование, а потом ответил:       — Не то чтобы говорит… Как бы передает ощущения. Мы же с ним части одной души. Речи нет, а вот впечатления и намерения — да. Кстати, он сейчас клюнет тебя в пятку. Ему не нравится, что ты босая на холодном полу стоишь.       Я подпрыгнула на месте, уворачиваясь от чужого клюва. Скосила на ворона глаза и усмехнулась.       — Сейчас, — сказала, — дай тунику хоть надену.       Ворон, неслышно подобравшийся поближе, рокотнул горлом и склонил голову, внимательно за мной наблюдая. Ага, контролирует. Ладно, пусть, мне ж не жалко.       Но куда это он так пристально смотрит? Куда-то мне на грудь, да? А что там интересного, кроме двух тощих блинов со вздернутыми сосками? Ага, амулет. За ним, что ли, следит?..       Внезапная идея заставила меня остановиться.       — Ой, а его глазами ты видишь?       Шон хмыкнул.       — Сейчас попробу… Упс.       Шон ойкнул, а я, сообразив, что предложила, тут же развернулась к птице спиной и прикрыла руками грудь, чувствуя, что краснею. Ой, дурья голова! Нет бы подождать! Устроила очередное позорище!       — Ну, кхм, вижу, — как-то скрипуче ответил наставник. — Одевайся скорее. И вправду, простудиться тебе еще не хватало.       Я отошла от все еще продолжающей наблюдать за мной птицы и натянула на голову тунику. Все же вещи я взяла свои, так что оправдываться перед Бри не придется. Отлично.       Мрак опять попытался цапнуть меня за пятку, но я снова отпрыгнула и, поманив к себе левитацией сапоги, скорчила ему злую рожу.       — Да сейчас! — проворчала я. — Уже почти. Прекрати клеваться!       Натянув обувку и оправив задравшуюся ткань туники, я развернулась к наставнику, отчаянно пытаясь согнать румянец с щек.       Ну ничего же не произошло почти! Чего алею, как маков цвет?! Шон меня без туники уже сколько раз видел — одно лечение после островов чего только стоит! Ему до меня в этом плане дела нет. Мы просто учитель и ученица. Друзья. Пара бородатых гномов. А бородатые гномы не краснеют. Вот.       Шон стоял у реторты с булькающим там грязно-зеленым раствором и внимательно наблюдал за всплывающими со дна пузырьками.       Если я правильно помнила, это был экстракт какого-то пустынного растения, вызывающего эффект, похожий на алкогольное опьянение. Мы нашли его на ларранском рынке в лавке зарифского купца еще летом, когда времени на праздные (насколько они могут быть праздными рядом с деятельным Шоном) прогулки еще хватало, но до исследования и описания добрались только в октябре и теперь, по четвергам и вторникам, шаг за шагом изучали его свойства. Описанный торговцем эффект появлялся при раскуривании растения через трубку, как табак, и нам с наставником было интересно, сохранится ли он при иных способах употребления. Если да, то данная трава, с замудренным плохо выговариваемым названием, может стать отличной заменой маковому молоку и другим привычным обезболивающим — побочных явлений-то у него почти не было!       Но зачем Шон снял с недоготовленного раствора стазис именно сейчас? И почему так внимательно за ним наблюдает? Вроде бы процесс должен быть стабильным…       Впрочем, задавать учителю вопросы я не стала — не захотела показаться дурой, а просто подхватила Мрака на руки и подошла к столу, радостно отметив примостившееся в углу блюдо с пирожками.       Ура, поздний ужин! Или уже завтрак?       Моя драконица, до этого времени хранившая недовольное — ее не очень радовали ночные побудки — молчание, радостно зарычала.       Да, милая, я знаю, как ты любишь покушать. Вот сейчас чуть-чуть поработаем и…       — Готова? — спросил маг и, свернув пальцы в кукиш, снова заморозил во времени посудину.       Маленький зеленый пузырек на мутной поверхности жидкости, успевший надуться и даже начавший лопаться, так и застыл, раскрывшись, но не опав.       Я кивнула. Поставила Мрака на стол, напоследок погладив гладкие перья, и отошла.       Пора было приступать к исследованиям.

***

      За три часа полновесных опытов нам удалось выяснить не так уж и много: сам Мрак ни с кем говорить не мог — видимо магии, вложенной в «тело», не хватало на полноценные человеческие заклинания связи, а драконья ему была недоступна, но зато, когда кто-то «налаживал контакт» за него — вполне спокойно болтал.        С Шоном он мог перебрасываться ощущениями и точкой зрения, но только на ограниченном расстоянии — дальше пары лиг «связь душ» не работала.       Зато ворон продолжал занимать собственное тело даже при удалении человека на большие расстояния — птица не исчезла даже когда Шон переместился на Луну.       Кроме того, оказалось, что при «возвращении» Мрака к Шону, тот обретал второй набор воспоминаний — видел и слышал все, что видел и слышал ворон. Открытие это безмерно обрадовало учителя — он, довольно улыбаясь, сказал, что можно будет в действительности заниматься несколькими делами одновременно и при этом не терять концентрации.       Сам маг в ворона обратиться смог, но, вот смех, не сумел взлететь.       Сменивший ипостась Шон смешно кувыркнулся в воздухе и вписался клювом в стол под наш дружный с Мраком хохот.       Отсутствовала, как он сказал, какая-то важная часть сознания, позволяющая распоряжаться крыльями, как полноценными конечностями, и даже подключившийся к эксперименту дракон помочь не смог — слишком разный баланс был у летающей ящерицы и птицы.       В других птиц Шон превратиться смог, и даже сумел нормально полетать, так что дело было не в качестве трансформационного заклинания, и даже не в изменившемся наборе «личностей» внутри встрепанной головы, а в чем-то другом.       Вопрос «сколько» Мрак может провести без «возвращения» в Шона пока оставался открытым. Маг предположил, что связано оно, то есть время, с количеством силы, вложенной в фантом. Мол, насколько заклинания хватит — настолько долго ворон и будет сам по себе летать.       Причем, лучше будет, если Мрак не сам развоплотится, а полноценно «вернется» — кажется, вместе с ослаблением фантома, слабела и связь человека с птицей, так что, захоти Мрак улететь куда-то и жить отдельно, вполне себе может и исчезнуть совсем.       Ворон и маг эту информацию приняли ровно, а вот я забеспокоилась. Что будет, если Мрака ударят, повредив структуру фантома? Или он попадет в местность, в которой не будет магии? Понятное дело, что фантом — драконье заклинание и зависит только от источника Шона, но…       Закончились мои размышления ничем.       Ближе к рассвету по времени Галарэна Шон, подняв Мрака на руки, «впитал» его обратно, рассеяв фантом, и отправил меня, зевающую во весь рот, обратно в общежитие Академии, пообещав, что, как только найдет свободное время, прилетит и позанимается еще.       Он даже, неловко потерев затылок, извинился, за то, что подорвал меня в такую рань, но я только махнула рукой. Сама ведь такая же — сколько я его раз из кровати по ночам поднимала? ***       Оглядываясь назад, скажу, что этой ночи мне стоило уделить гораздо большее внимание.       Гораздо большее.