Часть 2

      Аскани я рассказала и о ночном приключении, и о новом умении наставника тем же утром. Жених в ответ только чуть осуждающе покачал головой. Не из-за ревности, как он пояснил, а потому что не одобрял мои вечные недосыпы.       — Тими, — шепнул он, прижавшись губами к моему лбу перед завтраком, — если ты не будешь нормально высыпаться, то тебе будет сложнее учиться. Да и здоровье подорвешь. Может, вы все ваши с Шоном эксперименты будете проводить в дни, которые определены расписанием? Не подумай, я не против — пускай, если уж ему это так нужно, даже прилетает к тебе и даже спит рядом. Видят Боги, ему это очень нужно. Но только спит, а не занимает очередными «очень интересными» опытами.       Я тяжело вздохнула, но кивнула, внутри посетовав на то, что мне до обещанной когда-то наставником вороны было еще учиться и учиться.       Как было бы здорово, если бы я ночами спала, а она, например, читала конспекты, готовясь к семинарам, и наутро передавала знания!       Но сожалеть о невозможном и сокрушаться о сбитом режиме времени не было ни у меня, ни у друга — нам нужно было бежать на первую пару в разные башни.       Так наши дни потекли дальше.       Шон больше не объявлялся — даже лабораторию в Ларране оставил на меня и Ри, объяснив свое отсутствие неотложными делами где-то в Мириндиэле.              Я не удивилась и не обиделась — наставник занимался улучшением обороноспособности Союза, прыгая между телепортами и выматываясь до состояния «нестояния».       Мне было жаль учителя, но я понимала необходимость подобных действий, и только посылала ему вечерами волны тепла и принятия, получая в ответ редкие замечания к учебному процессу и моим собственным исследованиям в области порталов.       Почему-то Шон, обучая меня их построению, не захотел давать мне готовые решения, а потребовал, чтобы я сама вывела необходимые уравнения и сама расписала матрицы заклинания.       Я стенала, изгрызала карандаш за карандашом, била себя по рукам, которые тянулись к проверенным методическим пособиям, но продолжала самостоятельно выводить уравнения.       Дело шло туго — времени для того, чтобы просто посидеть и подумать катастрофически не хватало — но я не сдавалась.       Во-первых, потому что знала, что Шон никогда не потребует от меня невозможного и если он говорит, что я смогу сама — значит, я смогу сама. А во-вторых, потому что драконица моя, переобщавшись с Мраком-драконом во время наших с ним занятий, тоже воспылала к пространственной магии трепетной любовью, и раз за разом усаживала меня за расчеты, требуя, чтобы я все сделала хорошо и не ударила «мордой в грязь» перед «вредной черной ехидной».       Несмотря на резкость слов драконицы, я все равно чувствовала, что Мрак ей нравится.       Добычей она его, как дракона Аса, слава богам, не называла, но уж как-то очень странно шевелилась внутри, когда Шон был рядом. То ли чесалась, то ли хвостом крутила, то ли еще что — кто её разберет?       Наставнику я об этих особенностях поведения не говорила — опять ведь попытается сбежать — и только с интересом наблюдала за происходящим, считая, что то, что она вот так проявляется — хороший знак.       Пусть себе развлекается и радуется — мне не жалко, лишь бы росла и крепла.       До предполагаемого её «вылета» было еще около полугода — все же наша молодость и обстоятельства её зарождения сыграли большую роль в развитии моей малышки, замедлив рост, и я с большим пониманием относилась к её порывам, пряча за усилившимися ментальными щитами все «неподобающие» телодвижения второй сущности.       До конца недели все шло как обычно — пары, тренировки, работа в лаборатории, факультативы и перерывы на сон.       А вот в понедельник случилось неожиданное.       Ближе к ночи, когда я почти доделала домашнее задание по геральдике, на занятия по которой меня затащил Аскани («Ты же герцогиня, Тими, ты должна все это знать!»), без предупреждения и хоть какого-то предварительного оповещения мне на кровать из портала вывалился учитель.       Выглядел Шон не очень — взъерошенный, в мятой одежде и какой-то даже злой, он резким пассом руки создал в воздухе фантом ворона, сунул его мне в руки и, буркнув что-то вроде «Пусть он пока с тобой посидит, а то я его придушу», тут же улетел в портал, оставив меня и читающую на кровати Бри сидеть с открытыми ртами.       Птица, на секунду замерев в моих руках, вдруг встрепенулась, будто просыпаясь, подняла голову и раскаркалась. Звук был хриплым, чуть свистящим, и до ужаса напомнил мне довольный смех.       Бри, в этот момент сидевшая на кровати, вздрогнула, выронила из рук учебник истории, с которой мучилась последние несколько дней, и отползла к стенке, с опасением уставившись на вороньи когти, которые, прорезав ткань подола моего платья, впились куда-то мне в бедро.       — Это… Что? — пробормотала она, поджав ноги.       Я моргнула, стряхивая оцепенение, и уставилась ворону в повернутый ко мне правый глаз.       «Мрак?» — спросила, уже зная, что это он.       Ворон кивнул и, так как ментальный канал все еще был между нами выстроен, ответил:       «А кто еще? Я, конечно.»       Я кивнула, подняла руку, попросив подругу подождать, и задала еще один вопрос.       «Что случилось?»       Ворон переступил с лапы на лапу, распушил перья и довольно рокотнул:       «У Шона опять голова работать перестала нормально. Я ему об этом сказал, а он обиделся, как мальчишка какой-то. Пригрозил выселить. Я сказал ему, что уж лучше так, чем смотреть за тем, как он дурью мается. Мы поссорились – и вот я тут. Между прочим, — Мрак щелкнул клювом, — я совершенно не против. Мне у тебя гораздо больше нравится, чем у него.»       Я расстроенно вздохнула и почесала лоб.       Шон и Мрак поссорились? Кажется, да.       Бывает же. А как? Они же части одной души. Спорить со второй ипостасью — это как с самой собой ругаться! Мы с моей дракошкой, конечно, тоже не всегда находили общий язык сразу, но всегда, рано или поздно, приходили к компромиссам и таким решениям, которые устраивали бы нас обеих.       Что же такого должно было случиться, чтобы Шон, образец легкости и рациональности, так разругался со своим вороном?       «С учителем все хорошо? — спросила я. — Кроме вашей ссоры.»       Мрак дернул головой и прижался боком к моему животу.       «Все с ним в порядке, за исключением мусора в голове. Дурак он редкостный, но это для меня не новость. Перебесится и вернется, а я пока у тебя поживу, ты же не против?»       Я заморгала, а потом подняла взгляд на таращившуюся на меня подругу. И как ей объяснить происходящее так, чтобы не рассказывать лишнего? Мне-то присутствие Мрака всегда приятно, а вот ей может прийтись не по вкусу соседство с пернатым.       — Бри, — начала я, — это — Мрак. Он… Фамилиар Шона. Он может у нас чуть-чуть пожить? Наставнику сейчас немного… М-м-м… Не до него.       Подруга с сомнением покосилась на ворона, но от стенки отодвинулась и даже чуть наклонилась, чтобы рассмотреть Мрака внимательнее.       — Он… Прирученный?       Птица недовольно нахохлилась, всем видом говоря, что уж кто-кто, а он — не прирученный, а очень даже вольный, но я положила ладошку ему на голову, прося успокоиться, и ответила:       — Он воспитанный. Драть мебель не будет, еду воровать, гадить и шуметь — тоже.       Бри с сомнением покосилась на острые когти, но осторожно кивнула.       — Ладно… Только пускай больше не каркает в комнате — очень уж громко. И гладить я его не буду — цапнет еще.       Я глянула на Мрака.       «Слышал?»       Тот кивнул, но продолжил недовольно пушиться.       «Можно подумать, я разрешу какой-то девчонке себя гладить. У меня для этого есть ты.»       Я рассмеялась и почесала его под клювом.       На том мы и сговорились.       Мрак оказался действительно очень хорошим соседом — не шумел, не мешал и не лез, когда мы учились. Днем, во время пар, улетал куда-то по своим делам, а вечером, когда мы с Бри садились за уроки, пристраивался рядышком и грел мне бок, иногда помогая в обучении.       Не то чтобы он подсказывал — вовсе нет, просто, когда я от усталости или недосыпа начинала писать белиберду в тетрадке, щипал меня за пальцы или ухо, возвращая сосредоточенность.       К подруге он не лез, кажется, считая её просто бонусом к помещению, в котором находился, зато очень даже приветствовал Аскани, который, прознав о случившемся, тут же прибежал посмотреть на этакое чудо.       «Ты нормальный парень, — ответил ворон на наши недоуменные взгляды после того, как насильно подлез Асу под бок, — теперь, после того, как ты перестал беситься, с тобой даже интересно. Не так, как с Тим, конечно, но тоже неплохо. Ты, по крайней мере, не обманываешь себя и других, строя из себя непонятно что.»       Аскани на это заявление как-то странно посмотрел сначала на ворона, потом на меня, хмыкнул и погладил крыло Мрака, бережно перебрав пальцами гладкие перья.       «Ты мне тоже нравишься. Даже хорошо, что ты тут, рядом с Тим, пока Шон… Хм. Разбирается с… делами. Мне даже спокойнее.»       Я ничего не поняла — о чем это они так многозначительно умолчали? — а потому просто пожала плечами и продолжила делать домашку, лишь изредка поглядывая на сидящих на моей кровати ворона и человека. Ас и Мрак разговаривали ментально, через Асов канал, а потому услышать то, о чем они говорят, я не могла, что меня не сильно расстраивало. Пусть у мальчиков будут свои мальчиковые секреты — надо же Мраку с кем-то кроме меня общаться.       Так прошла неделя.       Я училась, почти не обращая внимания на нового соседа, и жила по заведенному расписанию, лишь вечерами позволяя себе расслабиться и погрузиться пальцами в черные перья. Птица млела, фыркала и рвала мне простынь за простынью, скребя лапами по кровати.       Учитель на мои вечерние приветы почти не отвечал — лишь раз на свою волну благодарности и тепла я получила отклик в виде усталости. Волна быстро оборвалась, но я не стала беспокоиться — понятное дело, что Шон устает — столько работы на него свалилось.       А потом Мраку стало скучно.       Во вторник он, вернувшись с утреннего облета, во время которого мы с Бри переодевались, вдруг вспорхнул мне на плечо и безапелляционно заявил, что пойдет на пары вместе со мной. Мол, облетел уже весь город и ничего интересного не нашел, а так хоть послушает лекции. Я попыталась возразить, сказав, что не хочу прослыть сумасшедшей, ходя с птицей на плече, но Мрак лишь расфыркался и сказал прикрыть его невидимостью. Так студенты и большинство преподавателей ничего не увидят.       На мое закономерное замечание о том, что некоторые преподаватели все же заметят его, он только щелкнул клювом и сказал не париться. Мол, не я первая, не я последняя в этом учебном заведении со зверями на плечах хожу. Да и вообще, те, кто его увидят, наверняка знают, кто мой опекун, и не сильно удивятся.       На это я только горестно вздохнула, наложила на плечо еще один щит, зарастила дырку в платье, оставшуюся от когтей, и пошла в аудиторию. Хочет он слушать материал по второму кругу — пусть слушает. Лишь бы мне не мешал.       Мрак мне действительно не стал мешать — все занятия он просидел рядышком со мной, молча слушая преподавателей, и только в конце дня, дернув меня за палец, чтобы привлечь внимание, сказал:       «А программа-то улучшилась. Когда мы учились, преподаватели очень многие интересные темы не поднимали. Даже жалко, что Шон уже отучился и времени ни на свободные посещения, ни на ведение лекций больше нет.»       Я встрепенулась.       «Шон раньше тут преподавал? А что?»       «Когда аспирантом был — помогал с щитами. Не то чтобы прям преподавал, кто бы нам, козявкам восемнадцатилетним, студентов доверил? К тому же при его тогдашней репутации ходячего бедствия… Ну а потом, после войны, читал пару курсов про орков. Культура, обычаи, противодействие. Но там у Кибеллы дети пошли, не до того стало. Да и герцогство это треклятое…»       Я нахмурилась.       «Погоди, как это аспирантом в восемнадцать? Шон же вроде закончил аспирантуру в двадцать два, или я что-то путаю? В шестнадцать поступил, четыре года в академии, да плюс еще два. Нет?»       Мрак фыркнул и уткнулся клювом мне в волосы. Он вообще мою прическу редко оставлял без внимания, то прикусывал отдельные пряди, когда они были распущенными, то, как сейчас, лез в скрученную гульку, чем-то там вороша. Я не возмущалась — не дерет и ладно.       «Поступил в шестнадцать, да. Да только поступил он поначалу сразу в магию и, прям как ты, на второй курс. Драконьей магии у него тогда почти и не было — Мрак начал о себе давать только к семнадцати ближе, так что мы обходились и человеческим волшебством, и человеческой башней. Папа наш нам очень хорошую базу в магии дал, а мама в языках. К тому же мы очень много путешествовали, так что программу и по истории, и по географии, и по законодательству закрыли сразу на первом году. С алгеброй и физикой проблем вообще никогда не было, так что третий и четвертый курс Шон закрыл за второй год обучения — заниматься-то нечем кроме этого было. В восемнадцать как раз поступили и в аспирантуру Магии, и в Красную башню. Туда тоже на второй курс. Получается, что к двадцати Шон уже защитил кандидатскую по человеческой магии, по профилю порталов.»       Я распахнула рот. В двадцать лет учитель уже был кандидатом наук. Ничего себе. А я еще сетую на…       «Ты на него в этом плане не равняйся только, — всполошился ворон, заметив мою задумчивость, — у него нагрузка меньше была, не было герцогства, войны, орков и богов. Нагрузи его тогда, как тебя сейчас – не знаю, что бы вышло. Он парень умный, конечно, но… До Тианы-то, почитай, у него и друзей не было. Всякие вечеринки, балы и тому подобную дурь он игнорировал, с девушками, у подрастающего дракона, сама понимаешь, как. Так что он только учебой и занимался. К тому же нас с детства папа знаешь, как гонял? Человеческая магия у Шона появилась чуть ли не в младенчестве, так что времени на отработку заклинаний была куча. И никаких драм, в отличие от некоторых.»       Я тяжело вздохнула. Уж да. Вот чего у меня было не отнять, так это количества приключений.       Захотелось спросить ворона про родителей Шона, но я не знала, правильно ли это будет. Все же наставник мне про них, как и про свое детство, не рассказывал. Наверное, не просто так?.. Но любопытно же!       И про Тиану узнать тоже. Как они познакомились? Вряд ли Император учился в человеческой башне? И Шону тоже не светило учиться в эльфийской. Значит, они пересеклись в драконьей, да?       Я пожевала губу и все же решилась.       «Мрак, а… Как бы сформулировать… А ты можешь мне рассказать про детство Шона? Или это будет неправильно? Я бы не хотела лезть ему в душу, но…»       Ворон ментально хихикнул.       «Это ты поздно всполошилась, — как-то странно заметил он, — но давай поступим так. Шон о себе сам рассказать должен — его это дело. Но могу рассказать про себя, пойдет? Я про себя имею полное моральное право говорить. Да и, если так посудить, я — это он, а он — это я. Понимаешь? Этика вопроса крайне расплывчата. Так что если он попробует на тебя обидеться — вали на меня. Пусть сам на себя обижается.»       Я хихикнула, но попросила подождать до ночи с рассказом — все же надо было делать уроки. Ворон согласился и, подумав, переместился мне с плеча на голову.       «Гнездо вить собрался?»       «Ага.»       Лишний груз на макушке мне не мешал — даже помогал помнить об осанке, и я приступила к выполнению заданий. По математическому анализу и физике удалось справиться быстро, а вот в прикладной дисциплине амулетов я завязла.       Нужно было сотворить простейший артефакт связи между двумя магами, и я вполне могла его сделать хоть прямо сейчас, но… Не хотелось просто выполнить задание — хотелось сделать что-то новое, что-то необычное.       Идея пришла сама собой при взгляде на чистящего перья ворона.       «Мрак, а давай я тебе амулет связи сделаю. Чтобы ты сам мог со мной говорить, когда захочешь, а не когда я канал создаю?»       Ворон встрепенулся, спрыгнул с моей головы и, встав прямо на мои конспекты, ответил:       «Сделать-то ты, конечно, можешь, да вот только я им пользоваться — нет. При активации связи «принимающая» сторона тоже расходует магию. А мне этого делать не стоит.»       Я задумалась. Но ведь Шон вроде бы делал амулеты, которыми могли пользоваться обычные люди, нет?       «Те были привязаны к потокам магии вокруг человека. Это очень сложная и тонкая материя, надо долго тренироваться, чтобы с ней работать. Тем более, это гибридная магия — и человеческая, и драконья, а амулет в твоем задании должен быть чисто человеческим, да?»       Я нахмурилась.       «А если сделать накопитель, зарядить его и привязать к нему заклинание связи?»       «Тоже гибридная магия. Да и накопитель ты пока качественный не сделаешь. Пара запросов — и перезарядка. Вот как вылетит твоя дракошка, так сразу расширятся каналы, а пока — бесполезная штука выйдет.»       Я прикусила костяшку пальца. А что если…       «А если я привяжу источник магии к себе? То есть как бы зациклю поток на себя? Ты будешь, как и сейчас, пользоваться моим резервом, чтобы говорить, но при этом сможешь настраивать канал сам. Да, на дальние расстояния он не сработает, но ведь и ты со мной рядом.»       Ворон моргнул, а потом кивнул и рассмеялся.       «Вот поэтому я тебя и люблю, Тим. Нестандартное мышление — это сила! Составляй матрицу заклинания!»       И я начала составлять. Процесс этот был долгим и кропотливым, но увлекательным. Считать сходимости векторов, просчитывать коэффициенты преломления, выводить пропускную способность каналов… Мне это жутко нравилось.       Тем более что рядом сидел и подсказывал, предлагая идеи, Мрак. Присутствовало ощущение, будто рядом сидит сам Шон, и это было очень, очень приятно и хорошо.       Увлекшись работой, я просидела до поздней ночи и только ближе к половине первого наконец-то решила, что все: можно пробовать. Бри уже сладко спала, когда я откинулась на спинку кресла и устало потерла глаза. Теоретически, все должно было работать, но теперь нужно было реализовать это на практике.       И с этим у меня возникла некоторая проблема.       «Мрак. А каким мне сделать тебе амулет? Не будешь же ты его на шее таскать? Неудобно, да и при полете мешается.»       Ворон, в это время сидящий на моей подушке, как-то странно на меня глянул, а потом, дернув левым крылом, ответил:       «Ты можешь сделать кольцо. С защелкой, на лапу. Оно и всегда в контакте, и летать не помешает.»       Голос у него был каким-то напряженным, но я, уставшая и желающая спать, только кивнула и, достав из закромов остатки серебряных пластин, наскоро сделала из нее кольцо. Потом обработала фаски, закруглила края и отполировала, сделав металл блестящим. Чуть подумав, облегчила застежку и тоненькой драконьей нитью выгравировала на внутреннем ободке изображение драконьего крыла.       Глубоко вдохнув, я сосредоточилась и, визуализировав только что нарисованную схему, наложила заклинание связи. Сразу же почувствовала отток магии из источника и сузила канал, присмотрелась магическим зрением.       Да. Вроде все нормально. Должно работать.       «Иди сюда, Мрак. Готово.»       Ворон вспрыгнул мне на колени, потом перебрался на стол, оглядел кольцо и молча подставил правую лапу.       Я открыла колечко и нацепила его на предъявленную конечность. Спросила вслух, но шепотом:       — Работает?       Птица склонила голову, царапнула когтями по столешнице, и вдруг прямо у меня в голове ответила:       «Работает! Тим, ты умница!»       Вместе со словами пришло ощущение радости, нежности и тепла. Я вздрогнула — этот эффект не планировался — и улыбнулась.       «Хорошо.»       Широко зевнув и, еле доползя до кровати, я повалилась на постель, не в силах ни переодеться, ни даже залезть под одеяло. Как же хотелось спать.       «Все, — пробормотала, — завтра подготовлю отчет и оформлю доклад. Сейчас больше не могу.»       Мрак тут же оказался перед лицом и нежно прикусил меня за нос.       «Под одеяло залезь, воробушек. Замерзнешь.»       Я поморщилась — сил не было — но ворон не отстал. Царапнул когтями покрывало, приподнимая его над постелью, и требовательно уставился мне в глаза. Пришлось все же, покорячась, кое-как прикрыть себя одеялом и стянуть с ног тапочки.       «Вот и умничка, вот и молодец»       Засыпая, почувствовала легкое прикосновение к щеке. Будто перышком мазнуло… Или это были чьи-то нежные чуть мозолистые пальцы?..       Не знаю.