Кофе, сигареты и плохие идеи

Кафешка на углу была из тех, что притворяются европейскими: белая плитка «кабанчик», светлые деревянные столы, горшки с розмарином, бариста с рукавом тату и плейлистом из инди-попа, который звучал так, будто ему платят за «ненавязчиво». За витриной — витрины чужих жизней: люди с ноутбуками, парочки, одинокий парень, ковыряющийся в чизкейке как будто враждебном миру. Минджи пришла раньше и, впервые за долгое время, не потянулась за чёрной бейсболкой «не подходить». Вместо этого — белая блузка-«футболка» с мягким воротом и короткими рукавами, джинсовая юбка явно выше колена, белые кеды. Волосы — в аккуратном пучке, пара прядей у щёк. Она ловко прокручивала ленту Instagram: — новые сторис с подростками, отрабатывающими связку,— видео из прошлого месяца, где она ещё улыбается шире, чем сейчас… пальцы словно сами тянулись написать «delete», но нет. Пусть будет. Колокольчик звякнул, и в дверях появилась Чо-хи — как всегда, будто открыла собой сквозняк. Чёрный джинсовый комбинезон-шорты без рукавов обтягивал талию, на ней — чёрный ремень с грубой пряжкой, из кармана торчала зажигалка. Волосы собраны так, будто она их собирала на бегу, губы — тёмный тинт, на ключице — тонкая цепочка. Она скинула на стол ключи, ткнула пальцем в меню: — Двойной эспрессо. И что-нибудь сладкое, чтобы заполировать твои нервные клетки. — И, не дожидаясь официантку, добавила Минджи: — Ты выглядишь так, словно вот-вот швырнёшь телефон в кофемашину. Он что, опять писал? — Он вообще-то не пишет, — сдержанно ответила Минджи, делая вид, что рассматривает чужой рилс. — Он предпочитает появляться. Как таракан. С дорогими часами. — Ха! — Чо-хи села напротив, откинулась и щёлкнула зажигалкой. Пару раз, просто чтобы нервить пространство. — Это ты про своего нового «ученика»? Или про одного очень самоуверенного посетителя клуба? — …Это один и тот же человек, Чо-хи, — тихо сказала Минджи, и в голосе её был тот самый металл, которым она обычно режет чужую лень в зале. — Блять, так и знала, — почти довольно протянула подруга и тут же расхохоталась своим низким смехом. — М-м-м, вселенная решила развлечь меня лично. Давай, выкладывай всё. С начала. Я — чистый лист. — Она ткнула в грудь большим пальцем. — Хотя какой из меня чистый лист… Я — дневник с наклейками «18+». Минджи закатила глаза, но уголок губ дрогнул. — Он меня бесит, — произнесла она сухо. — На занятиях — слово в слово: «я всё умею», «я идеален», «с вами я задержусь надолго». Смотрит на меня так, будто… — она не договорила, вздохнула. — В клубе он появился снова. Один. Сел у сцены. И… смотрел. — О, девочка, — Чо-хи отхлебнула воду, ткнула пальцем в неё. — Он не просто смотрит. Он охотится. — Щёлкнула зажигалкой ещё раз. — А у него взгляд такой… хищный? — У него взгляд такой, будто всё вокруг — шахматная доска, — пробормотала Минджи. — И он заранее знает каждый мой ход. Это раздражает. И… — она стёрла ногтем невидимую пылинку со стола. — И немного… — она сморщилась, не желая дарить этому слову воздух, — заводит. — Немного? — Чо-хи изобразила святошу. — Мы сейчас говорим «немного», а юбка у тебя — намного выше колена. — Она наклонилась, заглянула под стол. — Подтверждаю. — Пошла ты, — фыркнула Минджи, но улыбнулась шире. Подошла официантка, приняла заказ. Двойной эспрессо Чо-хи, флэт-вайт Минджи, два круассана, «тот шоколадный, который как грех». Пока та ушла, Чо-хи вытянула руку: — Дай мобилу. — Зачем? — Хочу посмотреть, как ты его записала. «Сатана»? «Проблема №1»? «Не брать трубку после полуночи»? Минджи на секунду замялась, потом отдала телефон. Чо-хи взяла, пролистала контакты, нашла свежезаписанный Jimin без смайликов. — Просто «Jimin»? — удивилась. — Какая ты романтичная, чёрт возьми. — Я была зла, — буркнула Минджи. — Он достал. Просил номер как босс, знаешь? Протянул телефон, уставился в глаза… я сорвалась и сама написала. Чтобы отъебался. — И? — И не отъебался. — Как и все хорошие мужчины, — мудро подытожила Чо-хи. — Ладно, рассказывай дальше. Как он узнал? Минджи сжала пальцы в замок. — Приват. Он заказал приват.Сел в комнатке так, будто пришёл на переговоры. Я захожу — а там он. В костюме, в улыбке. И сразу вот это: либо индивидуальные занятия, либо он пишет пост, что хореограф FreeMove — стриптизёрша. — Она подняла глаза, спокойные, как лёд. — Я чуть не врезала. — Я б врезала, — искренне сказала Чо-хи. — А потом ещё раз. А потом ещё раз ногой. — Щёлкнула зажигалкой. — Но ты — умная. И у тебя студия. И репутация. Ты правильно сделала, что не устроила цирк. — Я согласилась, — коротко кивнула Минджи. — Понедельник, двадцать ноль-ноль. Индивидуалки. Только танцы. Ни его шуточек, ни флирта. — Она выдохнула. — И он пришёл. В белой кофте, серые штаны. Смотрит… — она поймала свой взгляд в витрине — упрямый, злой, живой. — Постоянно смотрит. — И ты делаешь вид, что не видишь, — закончила за неё Чо-хи. — Потому что ты принцип, дисциплина, «флирт в зале не работает». — Потому что иначе я себя не соберу, — призналась Минджи. — У него есть этот… чёртов магнит. И сарказм. И привычка прикусывать губу. И когда он ошибся и я поймала его за руку — мы… оказались слишком близко. — Насколько близко? — оживилась Чо-хи. — На «сделай ещё шаг — и это будет поцелуй», — тихо ответила Минджи, и щеки у неё предательски вспыхнули. — О-о-о, — протянула подруга, откусила круассан, уставилась так, будто слушает сериал. — Господи, как же я живу ради таких сюжетов. — Она смешно сощурилась, кивнула на платье. — Юбку выбирала специально для допроса? — Да иди ты. — Я люблю тебя, — миролюбиво сообщила Чо-хи, тянулась обнять — и правда, резко, как всегда, обвила Минджи одной рукой через стол, прижала щекой к её виску и фыркнула. — Ты пахнешь кофе и проблемами. Моя девочка. Минджи на секунду расслабилась в этом внезапном объятии — Чо-хи всегда так: резко схватила, резко отпустила. Вернулась на место, глотнула флэт-вайт. Горечь сгладила неровности. — Он ещё в «Eclipse» пришёл, — добавила она, будто невзначай. — Один. Сел ближе всех к сцене. Смотрел. И… — она отвела взгляд в сторону и снова вернула; голос стал тише, — я подползла к нему сама. — Мать божья, — выдохнула Чо-хи, в голосе — гордость и мат одновременно. — Вот это моя львица. И что он? — Сказал, что я завораживающая. — Минджи скривилась, будто слово было слишком сладким. — Аккуратно положил деньги между… — она махнула рукой в сторону груди, — и ушёл. С улыбкой. — То есть он не попытался схватить, не сунулся руками, не сделал из себя короля мира? — Не попытался, — признала Минджи. — Он вообще… слишком правильно всё делает. И это бесит больше всего. — Это называется «опасный профессионал» и «психологическая игра», — Чо-хи привычным жестом поднесла зажигалку к сигарете, но спохватилась — на стекле табличка «No Smoking». Она сняла зажигалку, щёлкнула ещё раз — просто чтобы успокоиться — и спрятала обратно. — Смотри. — Она упёрлась локтями в стол, наклонилась ближе. — Он знает, что ты умная, принципиальная и не поведёшься на тупой напор. Поэтому он делает вид, что уходит вовремя. Поэтому он не трогает. Поэтому улыбается и… — Чо-хи фыркнула, — «видимся на тренировке, Минджи-саам». Блядь, как из дорамы, только без ванильной музыки. Минджи хмыкнула. — Я… да. Он именно так и сказал. — Она перевела дыхание. — И теперь у меня в голове весь день тикает «пять-шесть-семь-восемь», и почему-то это его голос, а не мой. — Это называется «ты живая», — отрезала Чо-хи. — И это не преступление. Преступление — если он сделает тебе больно. Тогда я его закопаю. Тон не шутил. В нём было всё — и её легендарная «сделаю-с-ним-плохое», и настоящая, до боли честная забота. Минджи кивнула. — Я знаю. — Хорошо, что знаешь, — кивнула Чо-хи, снова отпила эспрессо. — А теперь давай я скажу то, что мне положено как твоей дерзкой, курящей, но самой доброй подруге. — Она подняла палец, загибая: — Первое. Ты никому ничего не должна. Ни объяснять, где работаешь по ночам, ни оправдываться. Второе. Если этот красавчик ещё раз намекнёт на пост про «хореограф — стриптизёрша», я лично его удалю из вселенной. Третье. — Она ухмыльнулась. — Секс с врагом — иногда лучшая физкультура, но это не совет. Это статистика.