Пять-шесть-семь… близко

Четверг пах свежепролитой водой и тёплым деревом. В «FreeMove» к девятнадцати уже стих общий шум: день заканчивал младшая группа, и зал освобождался под индивидуалку. В колонках тихо тикал метроном, в зеркалах лежал мягкий свет из потолочных ламп. Минджи любила этот час — в нём было правильное одиночество перед работой. Она поставила бутылку у стены, перекинула резинку с запястья на волосы, быстро собрала их в хвост и сдвинула светло-розовую футболку на плечах так, чтобы линия была ровной. Белые штаны сидели идеально. Строго. Рабоче. Дверь тихо щёлкнула. — Выглядишь как приговор, — лениво сообщил голос от входа. — Но приговор, от которого не хочется обжалования. — Сними обувь, Пак Чимин, — без приветствий отрезала она. — И язык тоже. Хотя бы наполовину. — Если сниму язык, кто тогда будет делать тебе день интереснее? — Он уже здесь, в чёрной футболке и серых спортивных штанах; чистые кроссовки в руке, аккуратно ставит их у стенки. Взгляд — как всегда: прямой, уверенный, с этой хищной насмешкой в уголке. — Привет, тренер. — Разминка — справа, — сухо сказала Минджи, игнорируя «привет». — Пять минут. Потом — связка. — Я уже тёплый, — ухмыльнулся он, крутанув запястьем, будто проверяя ход часов. — Ты меня греешь одним видом. — Перегрелся — выйди, остынь, — отбила она. Он улыбнулся шире: попал по тональности — она злится, но уже держит счёт. Это значит, что сегодня будет жарко. Разминка началась без разговоров. Плечи — круги, шея — аккуратно, спина — длинная. Он подстраивался под её счёт мгновенно, будто рутина стала частью тела. «Дышим — ровно. Тянемся — дальше. Корпус — не падает». Каждый её глагол ударял точно, как клик мышью. Он кивал — и делал. — Бедро внутрь, — сказала она, становясь рядом и легонько касаясь его тазовой кости кончиками пальцев. — Спина не прогибается. Опора — на всю стопу. — Вы заметили, — он даже не поднял глаз, — как часто вы меня трогаете? Кажется, дисциплина вас не спасает. — Меня спасают результаты, — сухо отозвалась она. — Ты пришёл сюда работать, а не изображать комика. Ниже. Он ушёл ниже. Молчал полсекунды. Потом не выдержал: — Кстати, о работе. У тебя отличная ночная смена. — Не начинай, — сталь в голосе — мгновенно. — Почему? — он сделал вид, что невинен. — Мы же говорим о профессионализме. А он у тебя… выдающийся. Особенно когда ты ползёшь к краю сцены и смотришь прямо в глаза. Она резко распрямилась. На полтора удара метронома в зале стало ощутимо холоднее. — Я сказала — не начинай. — Ты первая начала, — беззлобно усмехнулся он. — Когда подползла ко мне в тот вечер. Или это была не ты? Может, у тебя есть близняшка, которая обожает играть на нервах у половины зала? — Ещё одно слово — и вылетаешь, — ровно произнесла она. — Без права возвращения. — Ладно-ладно, — поднял руки. — Снимаю шляпу. Просто констатировал факт. Ты смотрела на меня. И да, это было… хм… завораживающе. Всё, молчу. На минуту. Она вскинула бровь, но вернула себя в ритм. — Пять-шесть-семь-восемь. Связка. Музыка пошла плотнее. Сегодня Минджи дала ему не базу, а связку из предыдущей группы, без скидок: слайд — акцент плечом — фиксация — поворот — стопа — задержка на «и». Он цеплял всё на лету, но на скорости «второго круга» споткнулся на повороте. Толчок получился слишком сильным — корпус повело. Она подхватила его за предплечье — резкое, выверенное движение тренера. Он не упал. Но между ними мгновенно стало слишком мало воздуха. — Баланс, — тихо сказала она. — Вижу, — так же тихо ответил он. Они застыли на одну секунду ближе, чем прилично. В зеркале — две фигуры, вцепившиеся взглядом друг в друга. Он чувствовал её дыхание — короткое, контролируемое; она — его — тёплое и ровное, как будто он даже сейчас играет в спокойствие. — Отпусти, — сказала она. — Скажи «пожалуйста», — автоматически. — Блять, Пак Чимин, — процедила Минджи. — Слушаюсь, капитан, — улыбнулся он и отпустил первым, отступая на полшага. Она не выругалась снова — собрала волосы ладонью, точно поставила их обратно в хвост. Глаза — лёд. Щёки, правда, едва-едва розовеют. Он заметил — и ничего не сказал. Просто ухмыльнулся себе. — Ещё раз, — коротко отдала она команду. — Без цирка. — Без цирка, так без цирка, — легко согласился он. — Хотя мы оба знаем, кто тут умеет делать шоу. — Замолчи, — бросила она. Они пошли снова. На этот раз он держал поворот. «Стопа — мягче», — её шёпот поверх баса; «тело — длиннее», — он вытянул линию. «Пауза на — и», — он выдержал паузу так, будто родился для неё. — Лучше, — сказала она, когда трек щёлкнул на конец. — Потому что ты рядом, — не удержался он. — Потому что ты, наконец, слушаешься, — поправила она. — Это одно и то же, — отстрелялся он и поймал резкий взгляд, в котором читалось «не начинай». Он не начал. Скинул плечи, прогнал дёрг в икроножной и спросил почти невинно: — Ты серьёзно не хочешь поговорить о прошлой ночи? — Нет. — Вообще? — Вообще. — Даже о том, что ты сама подползла ко мне? — он растянул «сама» настороженно, как нож из ножен. — Это ведь факт, Минджи-саам. — Факт в том, что ты ученик, — чётко отстучала она. — А я тренер. И если ты сейчас не замолчишь, я дам тебе такое количество планки, что ты забудешь все слова кроме «мама». Он расхохотался — искренне. — Честно, я даже скучал по твоим угрозам. — Это не угрозы, — сухо. — Это расписание. — Мне нравится твоё расписание, — отбил он. — Оно чёткое. И очень красиво у тебя получается командовать. — Счёт, — отрезала она и дала ладонью воздух: «пять-шесть…». Он пошёл в связку без споров. Ловил каждую её правку: «не бей плечом», «меньше шага», «корпус», «стопа». Его тело уже слушалось быстрее, чем голова успевала шутить. Это его злило и радовало одновременно. На третьем повторе он снова споткнулся — пустяк, микросдвиг, но ему показалось, что можно спасти линию, если сделать маленький шаг назад. Он сделал — и врезался в неё. Не сильно. Но достаточно, чтобы её ладони упёрлись ему в грудь, а его — автоматически легли ей на талию. — Стой, — коротко. — Уже, — так же коротко. Они замерли. Дышали. Смотрели. Он видел под её ресницами тонкий, злой огонь. Она, кажется, видела в его глазах то самое «я тебя читаю, крошка», которое выводит её из себя. — Убери руки, — сказала она наконец. — Скажи «пожалуйста», — повторил он упрямо. — Господи… — она закрыла глаза на секунду, будто считала до восьми внутри. — Пожалуйста. Он убрал. И улыбнулся — мягче, чем обычно. — Видишь? Мы умеем договариваться. — Мы умеем заканчивать тренировку, — поправила она. — Ещё два прогона — и на сегодня всё. — Как скажешь, тренер, — слишком послушно ответил он. Он сделал эти два прогона идеально. Она оценила это коротким «да» и едва заметным кивком. Её «да» стоило больше, чем чьи-то восторги. Музыка стихла. В зале стало слышно вентилятор и далёкое «дзынь» от ресепшена. Минджи записала что-то в планшете, провела пальцем по экрану, не поднимая глаз. — Сегодня неплохо, — сказала она ровно. —В следующий раз — без опозданий. И без… — она взглянула на его отражение в зеркале, — комментариев. — Никаких комментариев, — легко согласился он. — Разве что маленькое. — Нет. — Уже сказал. — Он подхватил бутылку, швырнул полотенце на плечо. — Сегодня ночью я снова зайду в «Eclipse». Она подняла голову. Не удивилась — раздражилась. — Мне плевать, куда ты заходишь. — Конечно, — улыбнулся он. — Просто решил предупредить. Вдруг у тебя… смена. — Не твоё дело, — отчеканила она. — Ты так часто это говоришь, — фыркнул он. — А я так редко слушаюсь. — Это твои проблемы, — она закрыла планшет щелчком. — Занятие окончено. — Подтверждаю, — он кивнул. — Ах да. Знаешь, мне очень идёт фиолетовый свет. Особенно когда он на девушке. Она повела бровью. Ничего не ответила. Но, уходя к дверям, заметно закатила глаза так красноречиво, что не надо было слов. Дверь щёлкнула, и мягкая тишина снова обняла зал. Он остался на секунду один. Посмотрел на своё отражение: растрёпанные волосы, повеселевшие глаза, пульс в ключице. Провёл большим пальцем по нижней губе — привычка. Ухмыльнулся самому себе. — До встречи, тренер, — сказал пустому зеркалу и тоже направился к выходу. В коридоре он почти догнал её — не специально, просто у них одинаковая скорость шага. Минджи опустила в сумку бутылку, накинула тонкую куртку. Он задержался на полшага позади, поймал дыхание, уже собрался бросить последнюю подколку — но передумал. Вместо этого просто прошёл мимо, кивнув приветливо администраторше. — Хорошего вечера, — сказал он ровно на уровне плеча Минджи — и ушёл. Чимин вышел из «FreeMove», сунул руки в карманы и на ходу набрал Тэхёна. — Алло, инвестиционный Будда, — взял друг на втором гудке. — Если ты опять зовёшь бухать в четверг, я пас. У меня завтра созвон с психом из фонда. — Отличная новость, — протянул Чимин. — Ты разомнёшься на мне. «Eclipse». Сегодня. — Ты нормальный? Разгар недели, блядь. — Экономика подождёт. Музыка — нет. Пауза. Сквозь телефон — вздох и смешок. — Скажи честно. Ты туда так зачастил из-за Минджи? — Иди ты, — рассмеялся Чимин. — 23:30 у входа. — Пошёл ты, — так же рассмеялся Тэхён. — Буду. Не опаздывай, мистер «я всегда вовремя». ⸻ В 23:27 Чимин уже стоял у дверей клуба. Чёрные брюки сидели как будто их пришивали на нём; тёмно-красный свитер — плотная вязь, аккуратный ворот. Неон «Eclipse» резал углы, синие споты делали воздух прохладным, хотя внутри, он знал, будет жарко. Он посмотрел в сторону вывески и усмехнулся сам себе: «Если у неё сегодня смена, я готов. Если нет — я всё равно готов». Улыбка вышла слишком довольной. — Ты чего ухмыляешься, как кот, который украл дил-фаунд? — ткнул голос в ухо. Тэхён появился мягко, как будто его вынесла волна: чёрная рубашка с коротким рукавом, чёрные брюки, браслеты на запястье, на лице вечный «я всё видел» и «мне лень». Они коротко обнялись плечом. — Погнали, — кивнул Чимин. Их пропустили без слов. Внутри — вязкий бас, фиолетовые лезвия света, редкие вспышки неона. Запах алкоголя, парфюма, чужих смехов. Они взяли стол «слишком близко к сцене» — ровно тот, с которого уже глупо притворяться «я просто мимо проходил». — Люблю места, где всё близко, — ухмыльнулся Тэхён. — Потом удобнее попадать в беду. — Это нам идёт, — согласился Чимин. Официант поставил виски. Они чокнулись. — Ну чё, — лениво спросил Тэхён, — ты сюда «за светом» или «за женщиной, которую нельзя трогать»? — Свет — часть женщины, — сказал Чимин. — Не разделяй. — О, философия подъехала, — хохотнул Тэхён. Они покатали пару тупых офисных мемов (стартап «Netflix для кактусов», который «обязательно взорвёт рынок»), поспорили, кто хуже танцует на корпоративах, когда у Тэхёна глаза щёлкнули и застыли на баре. — Пиздец, совпадение, — протянул он и уже поднимался. — Щас приду. — Только не устраивай свадьбу у стойки, — лениво бросил Чимин. — Рано, — махнул тот рукой и растворился в толпе. ⸻ У бара стояла Чо-хи: чёрная юбка — выше колена настолько, что приличие где-то машет издалека; чёрный топ; укороченная джинсовка; ремень на талии. Волосы — в небрежном хвосте, губы — тёмный тинт, взгляд — «я вижу тебя насквозь, мне смешно». Бармен с ней говорил как со старой знакомой: всё-таки «своя» — подруга Минджи, частый гость. — Текила и воды, — сказала она. — Много воды, я сегодня добрая. — Ты не добрая, ты честная, — отозвался сзади голос. Она обернулась. Секунду оценила. Уголок губ приподнялся. — Ну здравствуй, плохая идея, — сказала Чо-хи. — Опять заблудился между баром и проблемами? — Я шёл за льдом, — серьёзно ответил Тэхён. — Нашёл огонь. — Тошно, — фыркнула она, но улыбку не спрятала. — Ты что, преследуешь меня? — Вообще-то это моя территория. — Он кивнул в зал. — Пойдём. Сядешь с нами на бокал. Там отличный вид и один друг, который притворяется, что ему всё равно. — Вид на сцену или на друга? — уточнила она. — На беду, — честно сказал Тэхён. — Пошли? Она качнула плечом — «ладно» — и забрала свой стакан. — Один бокал, — предупредила. — У меня репутация. Я не приличная, но последовательная. — Люблю последовательных, — кивнул он. — Их проще обожать. — Господи, — закатила глаза, — ты реально неисправим. — Это мой шарм. — Это твоя проблема, — отрезала она, усмехаясь, и пошла рядом. ⸻ — Друзья мои, — торжественно сообщил Тэхён, когда они подошли к столу. — Опять судьба. Это — Чо-хи. Чо-хи, это — мой соучастник по жизненным преступлениям, Пак Чимин. — Привет, — коротко кивнула она, поджимая ногу под себя. — Чо-хи. — Чимин, — так же коротко. Она посмотрела на него внимательнее, как будто примеряла имя к лицу. Щёлк. — Подожди. Тот самый Чимин? — с подозрением. — Э… их много? — улыбнулся он. — Иногда — да, — сказала она.— Но я — лучшая подруга Минджи. И «тот самый Чимин» у меня уже фигурировал в разговоре. В контексте «усталость, упрямство и нежелание закрыть рот на занятиях». Тэхён прыснул в стакан. Чимин не обиделся; наоборот, улыбка стала шире: — Значит, вы точно знаете, что она ничего про меня не говорит. — Она про тебя ругается, — честно ответила Чо-хи. — Это не считается. — Ругательства — первая стадия признания, — невозмутимо сказал Чимин. — В твоих фантазиях, — отрезала она. — Ладно, расслабься, я не враг. Просто люблю называть вещи своими именами. — Это ценю, — кивнул он. — А теперь назови, как называется твоя юбка. — «Я делаю, что хочу», — сказала она и отпила. — Дальше по делу. Ты чего хотел, «тот самый»? — Хотел узнать, — мягко, почти лениво начал Чимин, — говорила ли она обо мне что-нибудь… приятное. — Ага, — усмехнулась Чо-хи. — «Пошёл нахуй» — это приятно? — Если с правильной интонацией, — не моргнув. — М-да, — протянула она. — Ты дашь фору половине мужиков, которые здесь думают, что остроумны. — Я не думаю, — сказал он. — Я знаю. — Ужас, — театрально вздохнула она. Музыка в зале сменилась — бас стал ниже, свет плотнее. Ведущий вытянул слова: «…вы готовы?», толпа свистнула, прожектора сузились в фиолетовые косые лучи. — О, — сказала Чо-хи. — Ваш саундтрек подъехал. — Мой? — переспросил Тэхён. — Ваш обоих, — отрезала она и посмотрела на сцену. ⸻ — Встречайте… Гера! — растянул ведущий. Фиолетовый поднялся от пола, как туман. Она вышла — спокойно, как будто вот этот воздух всегда её и ждал. Полупрозрачный фиолетовый комплект ловил свет, как вода ловит луну. Сверху ничего лишнего, снизу — лёгкая юбка-сеточка поверх, как дым, который то скрывает, то подчёркивает. Волосы — свободные, каблук — точка, взгляд — острый. Она коснулась пилона и на секунду просто стояла. И всего этого хватило, чтобы зал смолк. Потом — движение. Бедро — линия. Плечи — счёт. Корпус — волна. Как будто она нарезала время на ломтики и распределяла: «это вам, это мне, а это — тем двоим у первого стола». Чимин подался вперёд. Виски стал ненужным. Он скользнул языком по нижней губе (привычка, чёрт бы её побрал), и хмыкнул сам себе. — Фиолетовый идёт, — сказал он — тихо, почти себе. — Не для меня ли цвет? — Чё? — не понял Тэхён. — Ничего, — отмахнулся Чимин. Чо-хи скосила взгляд. — Ты сейчас что, блядь, загадками говоришь? — прищурилась. — Какой «цвет»? — Так, внутренняя шутка, — лениво. — Ненавижу внутренние шутки, — сообщила она, но улыбнулась. — Обычно они самые вкусные. Минджи поднялась, зафиксировалась наверху без «грязи», перевернулась вниз головой — пауза в бас — зал вздохнул. Сетка юбки дрогнула, фиолетовый пересыпался в ячейки света. Она не искала никого глазами, но на втором круге взгляд щёлкнул — по ним. Смелый, прямой, с тем самым «вижу тебя, мразь» (это было для него), и через секунду — «и держу себя» (это было — для себя). — Мда, — выдохнул Тэхён. — Вот сейчас я точно женюсь. — Встань в очередь, — не глядя, сказал Чимин. — Драки не будет, — отрезала Чо-хи. — Я сегодня без камеры. — Значит, невыгодно, — улыбнулся Тэхён. — Именно, — кивнула она. — Смотри и молчи. Они смотрели. На «floorwork» она ушла в низ — без вульгарщины, чисто, уверенно. На «butterfly» — хладнокровная геометрия. На «extended» — выдержка будто из мрамора. Она была злой в хорошем смысле: без сюсюканья, без «посмотрите на меня, я милая». Она делала, как умеет. И это было охуенно. — Кто ты для неё? — вдруг негромко спросила Чо-хи у Чимина. — На секунду забудь про пафос. — Ученик, — спокойно ответил он. — Который пришёл, чтобы остаться. — Пиздец, — сказала Чо-хи уже мягко. — Ненавижу, когда вы честны. — Это редко со мной, — отозвался он. — Я заметила. Минджи, будто назло, на этот раз задержала «extended» дольше. Раз, два, три… Чимин почувствовал, как у него внутри всё считает вместе с ней. Когда она отпустила, никто не хлопнул: сначала все вспомнили, что надо дышать. Потом — взрыв аплодисментов, свист, кто-то стукнул кулаком по столику. — Допивай, — сказала Чо-хи, поднимаясь. — Сейчас мальчикам надо соблюсти режим «сидеть и ждать». — Куда ты? — спросил Тэхён, хотя ответ знал. — За кулисы, — коротко. — К подруге. Она уже развернулась, но вдруг вернулась взглядом к Чимину — коротко, в упор: — И да. Если кому-то из вас взбредёт в голову «благородно» пойти туда же — предупреждаю: найду и оторву. Красиво. Но больно. — Мы паиньки, — поднял руки Тэхён. — А я особенно, — невинно добавил Чимин. — Нет, — хищно улыбнулась Чо-хи. — Ты — моя любимая проблема. Возможно, решаемая. Посмотрим. Она исчезла в щели между занавесами. ⸻ Чимин откинулся на спинку, переплёл пальцы и дал себе три удара сердца тишины. Фиолетовый всё ещё горел в глазах. Тэхён подался вперёд, локтем толкнул его: — Ну что, капитан упрямство, — сказал он. — Чую, нас ждёт ебучий сериал. — Не «нас», — поправил Чимин спокойно. — Меня. — Ох ты, — фыркнул тот. — Взял ответственность. Не узнаю тебя. — Я всегда беру ответственность, — пожал плечом Чимин. — Особенно за то, что мне действительно нравится. — И что же тебе «действительно нравится»? — ухмыльнулся Тэхён. Чимин посмотрел в полутьму кулис и сказал без улыбки: — Дисциплина, которая горит. И женщина, которая не продаётся на мои шутки. — Пиздец, — искренне восхитился Тэхён. — Тебя реально накрыло. — Я — трезвый, — отрезал Чимин. — Это хуже. — Ладно, философ, — помягчел друг. — Сидим, как велела ведьма? — Сидим, — кивнул он. — На своих местах. Они замолчали. Музыка переключилась на что-то пожёстче, свет сменил угол, люди вокруг снова задвигались. Но их стол как будто встал на паузу. В воздухе висело простое, честное ожидание: что скажет Чо-хи, выйдя. Что решит Минджи, переодеваясь. Что будет дальше, когда «сидите на месте» кончится. И да — фиолетовый никуда не делся. Он тихо жил в свете, в глазах, в голосе диджея. И в том, как Чимин провёл большим пальцем по нижней губе — привычка — и впервые за вечер ничего не добавил вслух. За кулисами тесно и пахнет лаком для волос. В зеркале — тёплый свет лампочек, хлопки дверей, где-то смеются девочки из другого номера. Минджи сидит перед зеркалом: снимает украшения, собирает волосы, фиолетовый комплект сложен аккуратно, сверху лёгкая сеточка-юбка. Лицо спокойное, как у человека, который привык держать себя в руках даже тогда, когда зал ревёт. Влетает Чо-хи. Без стука, как сквозняк, с улыбкой до ушей. — Ну что, королева, приём? — заглядывает ей в глаза через зеркало. — Ты сегодня просто космос. Моя сосочка, нереалочка. Я орала внутри, честно. — Не начинай, — отвечает Минджи, но без резкости. Уголок губ всё равно подрагивает. — Не люблю, когда ты меня «сосочкой» называешь. — А я люблю, — Чо-хи обнимает за плечи, шурша джинсовкой. — Смотри: линия — убийственная, «extended» держала, как пила, ноги — прямые, переходы — чистые. Публика трусила, я видела. Особенно вот там, у первого стола, — кивает куда-то на сцену в сторону зала. — Видела, — коротко подтверждает Минджи. Пальцы спокойно складывают серёжки в футляр. — Сидел. С другом. — Угу, — Чо-хи присвистывает. — Кстати, про «друга». Мы с ним знакомы. В прошлую пятницу выскочили покурить — разговорились. Зовут Тэхён. Смешной. Наглый. Глаза — как у кота, который умеет воровать сливки. — Понятно, — Минджи поднимает взгляд. — Сразу понравился? — Немного, — честно кивает Чо-хи. — Ну то есть… интересен. Не тупит, не липнет, шутит ровно, слушает внимательно. Я, конечно, хвостом не виляю — я само достоинство, — хмыкает, — но, может, совсем чуть-чуть. Для настроения. И да, выяснилось, он дружит с твоим «мистером принцип»: Пак Чимин. — Я поняла и без тебя, — Минджи закрывает футляр. — Ты заметила, как он смотрел? — Заметила, — Чо-хи криво улыбается. — Честно? Это редкая штука — когда мужик умеет просто смотреть без цирка. Не машет купюрами, не строит из себя короля. Сидит и прожигает взглядом, будто делает ставки в голове. Меня это одновременно бесит и успокаивает. — Меня — тоже, — признаёт Минджи тихо. Потом снова собирает лицо. — Ладно, хватит обо мне. Ты чего в целом? Номер зашёл? Ничего не валялось? Свет норм? — Свет — вкусный, — сообщает Чо-хи. — Фиолетовый тебя любит, как я. Зал — довольный, бар — щедрый, охрана — как всегда каменные морды, но даже один охранник улыбнулся, клянусь. И да, когда ты спустилась на пол, половина сектора зажмурилась. Красиво. — Спасибо, — Минджи кивает. — И хватит, а то разбалуешь. — Разбалую — соберу обратно, — бурчит Чо-хи и вздыхает. — Ладно, оставляю тебя дышать. Вода питьевая в кулере, не забудь. Я в зал вернусь на пять минут, загляну к бару, потом домой. Если что — пиши. — Ага, — отвечает Минджи. — И, пожалуйста, не устраивай шоу. — Я? — Чо-хи делает круглые глаза. — Я самое приличие. Клянусь своими чёрными джинсами. — Уже у двери добавляет: — И да, Тэхён меня сегодня снова нашёл сам. Смешной. Посмотрим. Всё, не хмурься. Ты сегодня богиня. Она исчезает, оставляя за собой звяканье браслета и короткий счастливый смешок. Минджи остаётся одна. Несколько секунд просто сидит — ладони на коленях, плечи расслабляются. Потом поднимается, тянется за чёрной лёгкой курткой, надевает поверх простого топа и свободных джоггеров. Прячет фиолетовый в сумку. В зеркало — ровный взгляд. Дышит. Пора. У столика гулко, но терпимо. Музыка сменилась на что-то более резкое, свет перетёк в холодные синие. — Есть просьба,- произносит Чимин. — О, вот и оно, — Тэхён поднимает бровь. — Давай, удиви. — Отвлеки её, — кивок в сторону, где мелькнула джинсовая куртка Чо-хи. — Пять–десять минут. Выйдите подышать, сболтните. Я поймаю Минджи у выхода. Надо поговорить вдвоём. — Коротко и по делу, — протягивает Тэхён. — Ты там без «я — герой»? — Без, — спокойно подтверждает Чимин. — Просто предложу пройтись. Если откажет — отстану. — Блин, ты сегодня даже приличный, — усмехается Тэхён. — Не узнаю. — Не начинай, — хмуро улыбается Чимин. — Поможешь? — Помогу, — откидывается Тэхён. — Только учти: если она решит, что я ей не нравлюсь, я переживу, но ты мне должен будешь кофе. Дорогой. — Считай, уже должен, — кивает Чимин. — Сладко поёшь, — Тэхён встаёт, хлопает друга по плечу и уходит в сторону бара, где уже видна знакомая джинсовка. Чимин остаётся. Пьёт глоток воды — алкоголь в горле сегодня лишний. Проверяет время. Сцена притихает, ведущий что-то шутит, народ смеётся на автомате. Чо-хи уже стоит у выхода в сторону курилки вместе с Тэхёном: они о чём-то спорят, смеются, машут руками; в этом паре есть своя дерзкая лёгкость, как будто они давно так делают. Чимин встаёт. Сунул руку в карман — телефон, ключи, привычная тяжесть. Проходит через узкий коридор, где пахнет пылью и тканью, у служебной двери на секунду притормаживает. — Спокойно, — говорит себе. — Попросил — услышал — ушёл. Щёлк — и он распахивает шторку к закулисью. Служебная дверь открывается мягко. В коридоре полу-темно, лампа под потолком чуть гудит. За второй шторой — небольшой тамбур и выход во двор, где свежий воздух. Минджи как раз идёт от гримёрки: чёрная лёгкая куртка, чёрные джоггеры, чистое лицо, волосы убраны выше. Сумка на плече. Ступает тихо, но уверенно. — Привет, — говорит Чимин. Не торопится, не лезет в личное. Просто обозначается, — — Фиолетовый. Она повернула голову, прищурилась. — Что «фиолетовый»? — Просто… идёт тебе. — Да заткнись ты, — отмахнулась она, но без злости, и даже фыркнула, будто сдерживала смешок. Он приподнял бровь, а она, будто назло, добавила: — Хотя нет, продолжай. Ты так стараешься быть галантным, что даже жалко перебивать. Чимин завис на секунду, растерялся, потом усмехнулся: — Неожиданно. Ты шутишь? — Иногда, — пожала плечом. — Чтобы не было скучно смотреть, как ты мучаешься. Он хотел что-то ответить, но не смог — впервые за долгое время просто рассмеялся, искренне, без маски. — Пойдём пройдёмся вокруг квартала, — спокойно. — Без музыки и софитов. Можно взять лапшу на углу, если захочешь. Пять минут. Если не зайдёт — отпускаю. — У тебя скрипт? — прищуривается. — Ты это всем говоришь? — Только тем, кому хочу сказать правду, — отвечает он. — Я хочу спокойно с тобой поговорить. На улице. Всё. — И что ты там хочешь сказать? — тон ровный, но в голосе уже не сталь, а сухая ирония. — Ничего особенного, — честно. — Просто познакомиться как люди, а не как «тренер и ученик» или «Гера и клиент». Я не кусаюсь. — Этим вечером уже все накусались, — бурчит она. — Понимаю, — кивает он. — Твой «нет» — закон. Я просто предложил. Пауза. Где-то за стеной тянет бас, в коридоре прохладно. Минджи смотрит пару секунд пристально, как привыкла оценивать опору — крепкая или ломаная Минджи остановилась у выхода, руку уже тянула к ручке, но вдруг выдохнула и посмотрела на него прямо. — Ты, блин, как заноза, — сказала. — Ладно. Только не лапша, не философия и не твои тупые шутки. Он чуть вскинул брови. — А что тогда? — Просто выйдем, — коротко. — Воздухом подышим. И всё. — Без проблем, — улыбнулся он. — Пять минут? — Сколько выдержу, — буркнула она и толкнула дверь. Он пошёл за ней, не торопясь, на полшага сзади. Дверь захлопнулась, оставив за собой гул баса, запах лака и остаток фиолетового света.