Выпуск

Хогвартс в этот вечер был неузнаваем. Потолок сиял мириадами звёзд, а парящие в воздухе гирлянды из светящихся лилий заливали зал серебристым сиянием. По стенам колебались мягкие огни факелов, и воздух был наполнен ароматом чар, пряностей и ожидания. Сегодня выпускались семикурсники: Том Риддл, Лестрейджи, Долохов, Орион и Сигнус Блэки, Абраксас Малфой, Септимус Уизли и другие. Для них этот вечер был последней страницей школьной жизни. Арабелла, Вальбурга, Друэлла и Цендрелла, напротив, стояли на пороге седьмого курса. Их глаза горели смесью зависти и предвкушения: ещё год — и этот праздник станет их собственным. — Посмотри на брата, — тихо заметила Друэлла, кивая на Сигнуса. — Держится так, будто уже министр. — А Орион и не скрывает гордости, — добавила Вальбурга. — Бал — это лишь репетиция его будущих триумфов. Арабелла усмехнулась, поправляя серебряное платье, подчёркивающее её глаза. — Пусть гордятся. Им досталась сцена сегодня, а завтра придёт наша очередь. Цендрелла, сияя рядом с Септимусом, шепнула: — Я рада, что у меня есть вы. Даже если мой выбор многим кажется скандальным. — Ты моя сестра, и это всё, что важно, — твёрдо ответила Арабелла. Оркестр заиграл первый вальс, и пары закружились на паркете. Выпускники выходили в центр зала — Том Риддл, изящный и уверенный, Лестрейджи, Долохов, Абраксас. Каждое их движение казалось прощальным, будто они оставляли в этих стенах часть себя. Арабелла смотрела, как Том ведёт в танце очередную партнёршу. Его движения были безупречны, взгляд спокоен, но где-то глубоко в глазах горел скрытый огонь — обещание того, что впереди у него совсем другая жизнь. Позже, когда зал шумел и смех смешивался с музыкой, Арабелла вышла на балкон вдохнуть свежего воздуха. Там уже стоял Долохов. — Завтра нас тут не будет, — сказал он тихо, не оборачиваясь. — А вы останетесь. Держите ухо востро. Риддл — человек не из тех, кто умеет прощаться. Она чуть нахмурилась, но не ответила. Из тени вышел Том. Его взгляд был мягче, чем обычно. — Антонин, не порти девушке настроение, — сказал он, и в его голосе слышался стальной оттенок. Долохов усмехнулся и отошёл. Том обернулся к Арабелле. — Ещё год, и ты тоже будешь стоять здесь. Но я уже тогда хочу видеть тебя рядом со мной. Серебряные глаза встретили его взгляд — не отводя, не поддаваясь. — Посмотрим, Том, — ответила она спокойно. Когда зазвучал последний вальс, выпускники собрались в центре зала. Звучали речи, смех, обещания. Кто-то плакал, кто-то уже строил амбициозные планы. Арабелла наблюдала за всем сдержанно. Её братья уходили во взрослую жизнь, Том и его спутники — тоже. А она оставалась. Но внутри было странное ощущение: год пролетит быстро, и именно он станет решающим. Зал постепенно пустел. Смех и музыка стихли, и выпускники расходились по своим комнатам, унося с собой эхо прощальной ночи. Арабелла задержалась — то ли по привычке, то ли от того, что не хотелось сразу возвращаться в спальню. Она вышла в сад за замком, туда, где тёмные деревья отбрасывали длинные тени. Лунный свет серебрил её волосы и платье. — Я знал, что найду тебя здесь, — раздался за спиной голос. Она обернулась. Том стоял всего в нескольких шагах. Его мантия была распахнута, взгляд — неофициальный, не властный, а какой-то слишком живой. — Ты уходишь, — напомнила Арабелла. — А я остаюсь. — Это не имеет значения, — тихо сказал он. — Год — ничто. Я не собираюсь исчезнуть из твоей жизни. Она усмехнулась, но в её улыбке чувствовалось напряжение. — У тебя будут дела поважнее. Мир ждёт. Том шагнул ближе. — Мир может подождать. Я не хочу, чтобы ты думала, будто для меня ты — случайность. Он остановился так близко, что Арабелла ощутила тепло его дыхания. — Я добьюсь всего, чего захочу, — сказал он. — Но есть лишь одна вещь, без которой все это будет пустым. Ты. Арабелла задержала дыхание. Его слова были слишком смелыми, слишком откровенными — не похожими на холодного и расчётливого Тома. — Том… — начала она, но не успела. Его ладонь коснулась её щеки, и он наклонился. Их губы встретились — не резко, не властно, а удивительно мягко, словно он боялся спугнуть её. Арабелла почувствовала, как под её кожей разливается тепло, и на миг забыла обо всём: о недавней трагедии, о чужих подозрениях, о будущем. Был только этот момент, только он. Когда поцелуй прервался, Том заглянул ей в глаза. — Обещай мне одно, Арабелла, — его голос был почти шёпотом. — Не отворачивайся от меня. Никогда. Она не знала, что ответить. Но её пальцы сами скользнули по его руке, будто давая молчаливое согласие. Из замка донёсся отдалённый смех выпускников, и этот звук вернул их к реальности. Том выпрямился, снова натянув на лицо спокойную маску. — Скоро ты сама поймёшь, — сказал он ровно. — Моё будущее и твоё неразделимы. И, бросив на неё последний взгляд, он растворился в тени сада, оставив её одну под звёздным небом, с бешено бьющимся сердцем и ощущением, что она только что пересекла черту, из-за которой возврата не будет.