Сёстры

О появлении Арабеллы узнали быстро. Имя, когда-то с любовью произносимое в доме Блэков, стало реальностью. Нарцисса Малфой, выросшая на историях матери о любимой старшей сестре, которую все считали погибшей или исчезнувшей навсегда, не могла усидеть на месте. Мама всегда говорила о ней с теплотой и болью, вспоминая, как они вместе мечтали о будущем, которого так и не увидели. Именно поэтому, услышав, что тётя жива и находится в Лондоне, она решилась. Нарцисса стояла перед домом на площади Гриммо, чувствуя, как дрожат руки. Её сердце колотилось так, будто сейчас она встретит не родственницу, а легенду. — Я не могла не прийти… — тихо произнесла она сама себе. Неожиданно позади раздались шаги. — Ты тоже сюда? — прозвучал знакомый голос. Нарцисса обернулась и замерла: перед ней стояла Андромеда. Они не виделись много лет, с тех самых пор, как младшая сестра выбрала свой путь и была вычеркнута из родословной. — Ты… тоже хочешь её увидеть? — осторожно спросила Нарцисса. — Хочу. Хочу узнать ту, о ком мама рассказывала с такой тоской… — кивнула Андромеда. Обе сестры, каждая со своими страхами и ожиданиями, постучали в дверь. Их встретил поражённый Сириус. Он никак не ожидал увидеть обеих кузин рядом — ту, чьё имя не произносилось при родне, и ту, кто всегда оставалась преданной традициям. — Что-то случилось? — удивлённо спросил он. — Мы хотим познакомиться с Арабеллой Блэк, — произнесла Нарцисса, и в её голосе дрожали и уважение, и волнение. Когда Арабелла вышла в гостиную, её взгляд сразу упал на двух молодых женщин. Она не узнала их — и не могла. Ведь когда она исчезла, их ещё не существовало. — Здравствуйте… — первой заговорила Нарцисса. — Я Нарцисса, дочь Друэллы и Сигнуса. А это моя сестра Андромеда. Арабелла замерла, будто услышала далёкое эхо прошлого. — Друэлла и Сигнус… значит, у них появились дети, — тихо сказала она, и в её голосе смешались радость и боль. — Я… не знала. Когда я ушла, вас ещё не было. Наступила короткая, но густая тишина. Все трое не знали, как заполнить этот разрыв в десятилетия. Тогда Арабелла мягко улыбнулась и пригласила их сесть. — Знаете, у меня тоже была сестра. Она выбрала любовь, и я скучаю по ней каждый день, — начала она, и её голос дрогнул. — Я всегда считала, что семья — это не кровь и не древо, это выбор оставаться рядом. Даже если пути расходятся. Её слова будто сняли невидимую стену. Андромеда опустила глаза, вспоминая, как покинула родной дом. Нарцисса чуть сжала губы, ощущая, как растаяло что-то внутри. — Наверное, именно это и хотела бы услышать мама, — прошептала она. Две сестры, долгие годы разделённые гордостью, взглядом встретились. И впервые за десятилетия в их глазах не было осуждения. Только сожаление и тёплая надежда. Арабелла тихо смотрела на них и улыбалась. Она знала: даже разбитая семья может вновь стать целой, если кто-то найдётся, чтобы напомнить — любовь важнее всего. После их первой встречи Нарцисса и Андромеда начали приходить всё чаще. И если вначале они сидели по разные стороны гостиной, будто невидимая стена всё ещё стояла между ними, то с каждым разговором расстояние сокращалось. Арабелла слушала их истории — о мире, которого она не знала, о падении семей, браках и разрывах, о Беллатрисе, которая сошла с ума в служении Тому, и об Андромеде, рискнувшей всем ради любви. — Ты не представляешь, как их разъединила наша фамилия, — вздохнул Сириус, наблюдая, как тётя наливает чай обеим сестрам. — Я представляю. Видела это в зеркале собственной жизни, — тихо ответила она. Они говорили часами. Андромеда впервые открыто рассказала о Тедде, о дочери Нимфадоре, о своей боли и свободе. Нарцисса призналась, что тоже часто задумывалась, правильный ли путь выбрала, что её брак с Люциусом — больше договор, чем любовь. — Вы обе сильнее, чем думаете, — сказала Арабелла, глядя на них серьёзно. — Сила не в подчинении традициям, а в том, чтобы быть собой. Цендрелла доказала это. Вы можете тоже. И впервые за десятилетия сестры обнялись. Неловко, робко, но искренне. Арабелла стояла рядом и чувствовала, что её слова начали менять не только их жизнь, но и саму фамилию Блэк. После этой встречи мир словно вздрогнул. Вестники министерства уже на следующий день окружили площадь Гриммо. Слухи о «Бессмертной Блэк» распространились по магическому сообществу. Кто-то считал её легендой, кто-то — союзницей Того-Кого-Нельзя-Называть. — Вы ведь были его возлюбленной, — холодно произнёс один из авроров. — Значит, вы представляете угрозу. Её не пускали в Министерство, на неё косо смотрели , даже некоторые члены Ордена не могли избавиться от сомнений. И только Золотое Трио стояло за неё стеной. — Она не его сторонница, — резко сказал Гарри на собрании. — Она его уязвимость. Но сама Арабелла чувствовала: мир изменился. Её мир исчез. И теперь ей предстояло найти в нём место заново — не как тени прошлого, а как женщине, которая знает, кем она была и кем готова стать. Вечером она стояла у окна, глядя на тёмное небо. — Ты думал, что сломаешь этот мир, — прошептала она в пустоту. — А я научу его прощать.