Взгляд

…Арабелла ввалилась обратно в коридор, бледная, дрожащая. Сириус подхватил её за плечи. — Ты что творишь?! Он мог… Но она лишь закрыла глаза и прошептала: — Ты видел? Видел, как он смотрел? Словно мы всё ещё там. В Хогвартсе. До того, как он выбрал тьму. Сириус сжал её сильнее, не находя слов. В тишине за его спиной раздался голос Гарри: — Это… невозможно. Арабелла подняла на него взгляд. В глазах мальчика, который пережил столько боли из-за Волан-де-Морта, был настоящий шок. — Он смотрел на тебя… — Гарри запнулся, не веря сам себе. — …как человек. Не как чудовище. — Потому что он всё ещё человек, — тихо сказала Арабелла. — Где-то глубоко внутри. В том, кого вы боитесь называть иначе, кроме как Лордом. Я знала его мальчишкой. Он боялся смерти сильнее всего на свете. Но он умел любить… хотя и не понимал этого. Гермиона сжала кулаки и возмущённо заговорила: — Но он убил так много людей! Как можно говорить, что в нём осталась человечность?! — Потому что я её видела, — резко ответила Арабелла. — И только поэтому я знаю, какую цену мы все заплатили за его выбор. Рон покачал головой, бормоча: — Никогда бы не поверил, что услышу такое о Волдеморте… Гарри молчал. Его лицо было бледным, как у Арабеллы. Он вспомнил свои видения, свою связь с Тёмным Лордом, и то странное ощущение, будто он чувствовал не только ненависть, но и… что-то большее. — Если это правда, — наконец сказал он, глядя на Арабеллу, — тогда мы должны знать всё. Всё о нём. Как он стал таким. Может, тогда я смогу понять, как его остановить. Арабелла медленно кивнула. — Я расскажу. Всё, что помню. О мальчике, который мечтал победить смерть. Арабелла сидела в кресле, закутавшись в тёмный плащ, словно хотела защитить себя от воспоминаний. Сириус стоял рядом, не сводя глаз с тёти. Гарри, Гермиона и Рон устроились ближе, готовые не упустить ни слова. Она глубоко вдохнула. — Вы хотите знать о Томе. Не о том, кого вы зовёте Лордом, а о мальчике, с которого всё началось. — Именно, — твёрдо сказал Гарри. Арабелла на мгновение прикрыла глаза, и её голос изменился — стал мягче, словно она и правда вернулась в прошлое. — Когда я пришла в Хогвартс на шестой курс, о нём уже ходили легенды. Слизеринский любимец. Умный, красивый, обаятельный. Но я увидела в его глазах другое… пустоту. И страх. Он никогда никому не говорил, но боялся смерти до дрожи. Гермиона нахмурилась: — Боялся смерти? Но он же… — Да, — перебила её Арабелла. — Именно этот страх и сделал его тем, кем он стал. Но тогда… тогда он был всего лишь мальчиком, которого в детстве никто не любил. Она склонила голову, пряча боль в глазах. — Он рос в приюте. Никто не считал его своим. Дети дразнили его, взрослые боялись. Братья Лестрейнджи и Антонин рассказали мне об этом, потому что учились с ним с первого курса. Они знали: Том привык скрывать свою злость, свою силу… и свою боль. Сириус сжал кулаки. — Дамблдор должен был что-то сделать. Арабелла горько усмехнулась. — Дамблдор видел его таланты, но не его одиночество. Он стоял в стороне, пока Том шаг за шагом строил свою маску. Она замолчала на мгновение и посмотрела прямо на Гарри. — Ты спрашиваешь, кем он был? Он был мальчиком, который ночами сидел в библиотеке, потому что не хотел спать в общей спальне среди тех, кто его ненавидел. Он был мальчиком, который боялся, что умрёт и не оставит следа. Гарри смотрел на неё, не моргая. Его сердце билось чаще. Впервые он слышал о Тёмном Лорде не как о враге, а как о человеке. — Но в тебе он видел что-то другое, да? — тихо спросил он. Арабелла опустила взгляд. — Да. Я была той, кто не отвернулся. И он… позволял себе быть живым рядом со мной.