Шёпот из-за стены

Хогвартс хранил свои тайны молча — до тех пор, пока кто-то не задавал лишний вопрос. Было далеко за полночь. По коридору пятого этажа, у заброшенного крыла библиотеки, тихо ступала Гермиона Грейнджер. В руках — толстая книга в потёртом кожаном переплёте: "Арканные проклятия: История и теория". Её пальцы дрожали — от холода или от тревоги, она не была уверена. Стук. Она обернулась. Пусто. Лишь висящий на стене портрет мадам Эвелин Крайвен смотрел на неё с явным неодобрением. – Вернись в постель, дитя, – процедила мадам, не отрывая взгляда. Гермиона проигнорировала её и продолжила путь. Мысли возвращались к тому, что произошло днём ранее. Профессор Биннс вёл лекцию об эпохе Войны Магов XIII века, когда один из портретов в классе — портрет старого Гектора Грейвза — внезапно зашептал. Не просто прошептал что-то бессвязное, а проговорил: – Он… просыпается. Мы не удержим его... Голос был хриплый, будто исходит не от нарисованной фигуры, а из-под неё, из самой стены. И тогда его глаза почернели. Все цвета исчезли, как будто краска стекла вглубь холста, обнажив нечто безжизненное. Гарри и Гермиона были единственными, кто это заметил — все остальные думали, что это была «оптическая ошибка» в чармах. Но Гермиона знала лучше. Она свернула за угол и остановилась. Там стоял Гарри. Его волосы были растрёпаны, очки сползли на нос, а в руке он держал карту Мародёров. – Ты опоздала, – прошептал он. – По крайней мере на семь минут. – Не начинай, – устало отозвалась она. – Я кое-что нашла. Эта книга… она упоминает феномен, когда портреты подвергаются воздействию внешнего магического поля. Случается редко. Очень редко. – Проклятие? – Хуже, – прошептала Гермиона. – Это может быть… след от древнего ритуала. След магии, которая не умерла, а спит. Как след от удара молнии на коже земли. В книге есть упоминание о подобном случае в Дурмстранге — портреты стали "окном", через которое «нечто» наблюдало. Гарри побледнел. – Думаешь, это связано с Хогвартсом? – Я думаю… что Хогвартс давно носит на себе следы магий, которые никто не осмелился изучать. Даже Дамблдор. Щёлк. Звук раздался прямо у них за спиной — из стены. Скрежет, будто коготь по камню. Оба резко обернулись. На противоположной стене висел огромный портрет лорда Оринса фон Шпигеля — угрюмого волшебника с серебристым орденом на груди. Его лицо, обычно надменное и скучающее, теперь было искажено тревогой. Он... пошевелился. – Это невозможно, – прошептала Гермиона. – Он заколдован на статичность. Этот портрет не должен двигаться. Лорд Оринс медленно повернул голову и посмотрел прямо на них. Его глаза были... пустыми. Чёрными. Без зрачков. – Он… просыпается... – Вы не должны были приходить... Скрип. Прямо из-за стены, будто что-то шевелилось внутри камня. Гарри схватил Гермиону за руку. Но прежде чем они успели отреагировать, из тени вышел Драко Малфой. – И вы ещё называете меня безрассудным, – холодно произнёс он. – Что вы здесь делаете? Гарри вытащил палочку: – Малфой, не в твои дела. – Наоборот, Поттер, это моё дело. У меня тоже портрет начал говорить сам с собой. Бабушка. Она плакала. Плакала. Масляные слёзы. Никто не смог это объяснить. Гермиона посмотрела на него с недоверием. – Почему ты вообще сюда пришёл? Драко медленно подошёл ближе, оглядел портрет фон Шпигеля и прошептал: – Потому что Хогвартс больше не спит. В этот момент весь коридор озарила вспышка синего света, исходящая из портрета. На мгновение стены стали полупрозрачными — за ними что-то двигалось. Чёрная тень, высокая, как человек, но с вытянутыми руками и перекошенным лицом, прошла прямо за стеной, не замечая их. И тогда весь Хогвартс вздрогнул. Картины вдоль коридора начали шептать. Сначала поодиночке, потом все сразу, как хор: – Не будите того, кто спит... – Он за стеной… – Он вспомнил нас… – Мы — его глаза... Трое подростков, стоя посреди мрачного коридора, молчали. – Что бы это ни было, – прошептала Гермиона, – оно нас уже заметило. И тьма за стенами Хогвартса сдвинулась.