Chapter 28

Следующее утро начиналось с лёгкой тревоги, но теперь к ней добавилась уверенность. Эмилия открыла телефон и сразу заметила, что уведомления взорвались не только от фанатов Егора, но и от профессионалов индустрии. — Стоп… — пробормотала она, пролистывая сообщения. — Письма от журналов, блогеров, продюсеров… Её взгляд задержался на заголовках: «Режиссёр постановщик, которая создала лучшие шоу для российских звезд, замечена с Егором», «Эмилия — талантливый мозг закулисья: теперь личная жизнь на виду», «Не просто девушка знаменитости: она сама — бренд». Эмилия почувствовала смесь гордости и лёгкой тревоги. Её работа, все эти годы на сценах, в студиях, на съемках клипов и премий, наконец получила внимание публики.НО КАКОЙ ЦЕНОЙ? Но теперь этот мир, который она так тщательно отделяла от личной жизни, вдруг смешался с личной историей. Егор тихонько открыл дверь в спальню,боясь разбудить Эмилию,но когда увидел что она сидит с телефоном в руках на кровати он вошёл, слегка улыбающийся, но с серьёзным взглядом. — Ну что, — сказал он, присаживаясь рядом, — похоже, мир теперь знает, что моя девушка — не просто «мимолётная знакомая». Эмилия вздохнула, показывая ему экран телефона. — Видишь? Даже за границей пишут… Они все знают о моих проектах. О моём опыте. Егор внимательно посмотрел. — Это круто. Люди наконец-то видят, что ты не просто девушка на видео. Ты профессионал. Ты сильная, талантливая. И я горжусь тем, что могу быть рядом. Она улыбнулась, чувствуя тепло от его слов. — Знаешь, странное ощущение… Раньше все видели только шоу, которые я делала за кулисами. А теперь — и личную жизнь. Всё смешалось. Он взял её руку. — Пусть смешалось. Главное, что твои заслуги признаны. И что мы вместе, несмотря на шум. День прошёл в звонках, письмах и уведомлениях. Продюсеры спрашивали о возможных коллаборациях, иностранные компании присматривались к её проектам, журналы готовили материалы с акцентом на её профессионализм. Везде подчеркивали: Эмилия — известный режиссёр постановщик, который создаёт шоу мирового уровня. Вечером, когда они встретились за ужином, Егор с восхищением наблюдал за ней: — Ты вся горишь… и не от того, что я рядом, — сказал он, слегка улыбаясь, — а от того, что все видят, кто ты на самом деле. Эмилия слегка покраснела, но взгляд её был уверенным. — Да… Но иногда страшно. Вдруг всё слишком быстро выйдет из-под контроля. — Не бойся, — сказал он, беря её за руку через стол. — Я буду рядом, чтобы никто и ничто не мешало тебе быть собой. Она улыбнулась, ощущая, как усталость дня растворяется в теплоте и уверенности. Их связь стала крепче, ведь теперь мир видел не только их любовь, но и её профессиональный успех. — За нас и за твои заслуги, — сказала она, поднимая бокал с красным полусладким. — За тебя, — ответил он, поддерживая бокал зелёным чаем. Даже когда весь мир смотрел на них, они знали главное: Эмилия — не просто девушка Егора, а личность, которая сама зарабатывает своё место в этом шумном мире. Спустя несколько недель  Москва. Главная музыкальная премия года. Золотистый закат отражался в фасадах стеклянного зала, где уже кипела суета — десятки камер, вспышки, интервью, фанаты с плакатами, ведущие в блестящих костюмах. Это был вечер, когда шоу-бизнес превращался в театр, где каждое движение, каждый взгляд могли стать заголовком. Егор вышел из машины уверенно, в строгом чёрном костюме с эмблемой «меньше чем три». На лице — лёгкая улыбка, в глазах — спокойствие и собранность. Он уже привык к подобным вечерам: красная дорожка, камеры, вопросы, шум. Но внутри всё равно жило лёгкое волнение — не из-за премии. Он знал, что сегодня здесь будет и она. Фотографы выкрикивали его имя, вспышки били в глаза, ведущие один за другим тянули микрофоны: — Егор, вы номинированы сразу в трёх категориях! Как ощущения? — Честно? Спокойно, — ответил он, чуть прищурившись от света. — Это результат команды. И тех, кто рядом. — Говорят, в номинации «Лучшее концертное шоу года» вы не один, с вами работает легендарный режиссёр-постановщик. Мы увидим сегодня этого человека? Он улыбнулся чуть теплее. — Думаю, увидите. И наконец-то сможете поставить лицо к имени. — Егор, давайте честно… Интернет гудит. Все видели тот момент на стриме. Нам всем интересно — кто она? Он слегка усмехнулся, но в глазах мелькнула решительность. — Она — человек, который не нуждается в представлении. Те, кто знает индустрию, и так её узнали. Эмилия прибыла на церемонию чуть позже. Серебристое платье с открытыми плечами мягко струилось по фигуре, отражая огни камер. Волосы собраны, макияж сдержан, но взгляд — уверенный, профессиональный. Она не была «девушкой Егора» сегодня. Она была — режиссёром-постановщиком того самого шоу, о котором говорила вся страна. — Эмилия, правда ли, что вы стоите за визуальной концепцией тура Егора Крида?— бросился журналист. — Да, — спокойно ответила она. — Это большая работа команды. Музыка — его мир, визуал — мой. Вместе мы просто создали историю. — Вас объединяет не только сцена, верно? — с хитрой улыбкой подкинул другой. Она сдержанно улыбнулась, взглянув прямо в камеру. — Нас объединяет любовь к делу. И этого достаточно.     Зал сиял. На сцене — оркестр, ведущие, аплодисменты. Одна за другой объявлялись номинации: «Лучший артист года», «Лучшая песня»… Имя Егора звучало всё чаще, и каждый раз зал встречал его овацией. Он уже держал два стеклянных приза, когда настал момент главной интриги вечера. — Итак, — произнесла ведущая, — номинация «Лучшее концертное шоу года». Пауза. Музыка стихла. Конверт дрогнул в руках ведущего. -Лучшее концертное шоу года…Егор Крид и его режиссер-постановщик Эмилия Куликова. Когда их имена объявили, зал будто взорвался аплодисментами. Яркий свет софитов ослеплял, вспышки камер мигали, как молнии, а они — Егор и Эмилия — стояли на сцене, в центре внимания, держали статуэтки и улыбались. Шум, овации, и ощущение — будто мир на секунду остановился, смотря только на них двоих. Егор первым взял микрофон. — Спасибо всем, кто был частью этого шоу, — его голос звучал уверенно, немного хрипло после аплодисментов. — Это огромная работа огромной команды. И… — он повернулся в сторону Эмилии, — у нас был режиссёр, который сделал невозможное возможным. Эмилия скромно улыбнулась. В зале снова зааплодировали. Но ведущие, словно по сценарию, не собирались отпускать этот момент. Один из них сделал шаг вперёд, чуть приподняв бровь: — Егор, вы ведь совсем недавно признались, что не холост. Видео посмотрели миллионы. Так вот — правильно ли мы понимаем, что та самая девушка стоит сейчас рядом с вами на сцене? В зале мгновенно стало тише. Все взгляды — на них. Эмилия выдохнула, не отводя взгляда от Егора. Он усмехнулся — не дерзко, а спокойно, будто давно был готов к этому вопросу. — Я говорил, что у меня есть девушка, — сказал он, глядя прямо в зал. — И что я счастлив. Он на секунду перевёл взгляд на Эмилию, и в этом взгляде было всё, что не требовало слов. — Думаю, ответ вы видите сами. Аплодисменты вспыхнули снова, громче прежнего. Кто-то даже засвистел, кто-то крикнул: «Красавцы!» Эмилия, не желая превращать всё в публичную драму, мягко взяла микрофон: — Главное — чтобы нас любили за музыку, за то, что мы создаём, а не за то, что между нами происходит. Остальное — наше личное. Зал взорвался аплодисментами, а ведущие лишь рассмеялись, понимая, что выжать больше не получится. — Ну что ж, — сказал один из них, — похоже, это официально самое красивое творческое дуо года! Когда они уходили со сцены, Егор тихо наклонился к Эмилии и прошептал: — Ну всё… теперь интернет точно рухнет. Она рассмеялась, чуть коснувшись его руки: — Пусть рушится. Главное, чтобы мы выдержали. Их пальцы почти незаметно переплелись на миг — коротко, тайно, но достаточно, чтобы этот момент разлетелся потом по всем соцсетям в замедленном повторе под сотни романтических треков.    За кулисами шум стоял не меньший, чем в зале. Организаторы сновали туда-сюда, кто-то поздравлял их, кто-то просто пытался сделать фото — а вокруг них будто образовался собственный маленький вихрь. Егор всё ещё держал в руке награду, а другой рукой приобнял Эмилию за талию, чуть прижимая к себе. — Ты слышала, как зал взорвался? — с усмешкой спросил он, наклоняясь к ней. — Я думал, там крышу снесёт. Эмилия, всё ещё пытаясь выдохнуть после сцены, покачала головой: — Если честно, я просто пыталась не упасть от количества вспышек. Она взглянула на него и добавила с мягкой улыбкой: — Но ты справился красиво. — Мы справились, — поправил он и кивнул в сторону телефона, который уже не переставал вибрировать в его руке. — Вот, смотри. — Он разблокировал экран, и перед ними замелькали уведомления. TikTok, Instagram, Telegram-каналы — всё было заполнено клипами с их выступлением, кусочками фраз, фотографиями, замедленными моментами, где он смотрит на неё. — Боже… — Эмилия провела рукой по лицу. — Это же просто взрыв. — Угу, — усмехнулся Егор. — Добро пожаловать в новый виток популярности. Он повернулся к ней, глядя чуть снизу вверх: — Тебе идёт, знаешь? Быть в центре внимания. — Я не уверена, что хочу туда снова, — она опустила глаза, — мне и за кулисами было хорошо. Он улыбнулся, сделал шаг ближе. — Эм, тебе не спрятаться, — шепнул он почти в ухо. — После сегодняшнего… теперь все знают. Она подняла взгляд, встретившись с его глазами. — И ты не против? — Против чего? — он чуть приподнял бровь. — Что мир знает, что я с женщиной, которой горжусь? Ни капли. Она усмехнулась, чуть расслабившись. — Тогда готовься к буре. Интернет не оставит нас в покое ближайшие недели. — Пусть, — пожал он плечами, — у нас зато будет повод уехать куда-нибудь вдвоём. — Спрятаться от мира? — она спросила, сдерживая улыбку. — Нет, — он прижался к её виску, — просто выключить шум. Эмилия чуть прикрыла глаза, чувствуя, как где-то внутри наконец наступает лёгкость. Да, всё будет шуметь, писать, обсуждать. Но в этот момент, среди блеска камер, хлопков по плечу и ярких лиц — было ощущение, будто они снова остались вдвоём, как дома. И когда в комнату влетел Дима, громко выкрикнув: — Ну вы и устроили шоу! Интернет уже плавится! — Мы старались, — бросил Егор с ухмылкой. Эмилия рассмеялась, посмотрела на парня и, не сдержавшись, тихо произнесла: — Если уж гореть, то красиво. Он поймал её взгляд, кивнул — — Вот именно, Эм. Красиво. И где-то далеко за дверями сцены продолжались овации, но теперь они звучали, как отголосок чего-то гораздо большего — их общей победы.