Chapter 29

Дом встретил их редкой тишиной. Всё вокруг будто выдохнуло вместе с ними: блеск камер остался позади, подиумы, овации, улыбки — всё растворилось, уступая место уютному полумраку квартиры. Егор первым снял пиджак, бросил его на спинку дивана и потер шею — на лице всё ещё играла усталая, но довольная улыбка. Эмилия прошла в гостиную, сбросила туфли и остановилась у окна, глядя на ночной город. — Даже не верится, что всё это реально, — тихо произнесла она. — Реально, — ответил он из-за спины, подходя ближе. — Мы сегодня перевернули игру. — Не знаю, — она вздохнула, — с одной стороны — гордость. А с другой… я вижу уже десятки статей, где моё имя рядом с твоим. — А это плохо? — он обнял её за талию, прижавшись грудью к её спине. — Это… громко, — призналась Эмилия. — Я не хочу, чтобы люди думали, будто я получила всё только потому, что рядом с тобой. Он чуть развернул её к себе. — Эм, те, кто хоть раз был на твоём шоу, знают, что ты сама выстроила свой путь. И я этим горжусь. — А интернет? — она усмехнулась. — Интернет любит сплетни. Егор улыбнулся. — Пусть говорит. Сегодня они обсуждают, кто мы. А завтра — будут говорить о том, как мы сделали лучшее шоу года. Она посмотрела на него — взгляд мягкий, уставший, но с огоньком. — Звучит как план, — сказала она. Он сделал шаг ближе, положив ладони на её щеки. — А ещё, — прошептал он, — я хотел сказать… ты была потрясающей сегодня. На сцене, под светом, рядом со мной. Я смотрел — и думал, как вообще мне повезло. Эмилия тихо рассмеялась: — Ты просто под впечатлением от премии. — Нет, — он покачал головой, — я под впечатлением от тебя. Между ними будто снова вспыхнуло то напряжение, то притяжение, которое всегда жило где-то под кожей. Он наклонился, и их губы встретились — мягко, без спешки, как после долгого пути, когда наконец можно просто быть рядом. Она обняла его за шею, чуть отстранилась и тихо сказала: — Только пообещай, что если завтра нас разорвёт пресса, ты не будешь злиться. — Не буду, — шепнул он, прижимаясь лбом к её виску. — Пусть мир кричит. Главное, что мы знаем правду. — И какая же она? — спросила она в полушутку. — Что мы — команда. И я тебя люблю, — тихо ответил он. Эмилия замерла, потом просто улыбнулась — не театрально, не показно, а по-настоящему. — Тогда пусть хоть весь мир знает.Я люблю тебя. Он снова поцеловал её — глубже, увереннее, будто ставя точку в этом дне. За окном мерцали огни города, а в квартире звучало только их дыхание — тёплое, тихое, настоящее. Утро выдалось странно тихим. Солнечные лучи пробивались сквозь полупрозрачные шторы, падая на разбросанные на полу туфли, фрагменты вчерашнего блеска, и на Егора, мирно спящего рядом. Эмилия лежала, уткнувшись носом в подушку, и всё никак не могла заставить себя открыть телефон. Она знала — стоит только разблокировать экран, и мир ворвётся обратно. И ворвался. Уведомления вспыхивали одно за другим, будто маленькие взрывы: 📱 “Егор Крид и та самая режиссёр шоу в Лужниках — вместе?!” 📱 “Премия года и громкая пара!” 📱 “Кто такая Эмилия Куликова и почему её имя гремит в России и Европе?” — Ну вот, — пробормотала она, откидывая телефон. — Доброе утро, страна. — Что там? — спросил Егор сонным голосом, чуть приподнимаясь на локте. — Интернет взорвался, — ответила она, глядя в потолок. — И я в центре. Егор потянулся, взъерошил волосы и протянул руку к её телефону. — Дай посмотреть. Через минуту его брови поползли вверх. — Ого. Мы, оказывается, «главная пара музыкальной индустрии». И мемы уже есть. — Замечательно, — усмехнулась Эмилия. — Прям то, о чём я мечтала. — Эм, — он посмотрел на неё мягко, — это не конец света. Мы ничего плохого не сделали. — Нет, конечно, — вздохнула она. — Но теперь каждая моя встреча, каждая съёмка будет под микроскопом. Егор сел рядом, притянул её ближе. — Послушай. Если хочешь, я запишу еще одно видео — скажу, что мы просим не лезть. Без деталей. Просто поставим границу. — А если не поможет? — она посмотрела на него. Он улыбнулся уголком губ: — Тогда будем жить дальше. Вместе. И пусть хоть все таблоиды сойдут с ума. Она тихо рассмеялась и покачала головой: — Ты умеешь обесценивать хаос. — Я просто умею любить посреди него, — ответил он. В этот момент телефон снова завибрировал — звонок от PR-менеджера Егора Маши: Эмилия взглянула на экран и вздохнула: — Начинается. Он поцеловал её в висок и, не отходя, взял трубку. — Да, Маша, я в курсе. Да, всё вижу. Нет, не будем отрицать. Да, поговорим позже. Закончив разговор, он повернулся к Эмилии. — «Жара» предлагает завтра совместное интервью как победителей номинации.Без подробностей, просто «о работе и премии». Эмилия немного помолчала, потом кивнула. — Хорошо. Только если это будет спокойно, без цирка. — Договорились, — кивнул он. Она снова легла, положив голову ему на плечо. — Ты понимаешь, что теперь всё будет по-другому? — Да, — тихо сказал он. — Но я не против. Они лежали так ещё долго — среди звонков, уведомлений и вспышек внимания, которое теперь было повсюду. Но в этой утренней тишине всё казалось простым: два человека, их успех, их чувства и город, который просыпается, не подозревая, что стал свидетелем начала новой истории. Зал телестудии был оформлен в спокойных тонах — бархатные кресла, мягкий свет, фоновая музыка.Ведущая — молодая, но с тем самым прищуром профессионала, который чувствует любую эмоцию. Егор сидел чуть расслабленно, в чёрной рубашке, с привычной полуулыбкой, будто интервью — это просто ещё одна сцена. Эмилия рядом — собранная, элегантная, с лёгким макияжем и блеском, который появляется у тех, кто привык стоять за камерой, а не перед ней. — Ну что ж, поздравляем вас обоих, — начала ведущая. — Ваше шоу в Лужниках стало настоящим событием! Полные трибуны, невероятный свет, драматургия, атмосфера — зрители до сих пор обсуждают.Как ощущения после победы? Егор первым взял слово: — Если честно, мы всё ещё не до конца осознали. Когда выходишь на сцену ради награды, а потом слышишь своё имя — мозг просто выключается. Это… как будто весь путь за последние годы промелькнул за пару секунд. Эмилия кивнула, глядя на него. — Для меня это не просто премия. Это признание труда всей команды. Ведь концертное шоу — это синтез десятков людей, которые дышат одним ритмом. Свет, звук, артисты, режиссура, монтаж — это огромный организм. — И у вас получилось создать не просто концерт, а целое художественное произведение, — отметила ведущая. — Эмилия, вы известны своими режиссёрскими решениями, но шоу Егора называют вашим самым масштабным проектом. Что было самым сложным? Эмилия чуть задумалась. — Ну во-первых шоу Егора это самое масштабное шоу которое я делала в России.Я много работала и работаю и в Европе и в Америке.Там такой формат это повседневность.Но я рада что мы внедряем потихоньку тенденции оттуда… А самым сложным было поймать  баланс между личностью артиста и идеей. Я не хотела просто “шоу ради шоу”. Мне хотелось, чтобы каждый трек имел смысловую сцену, чтобы зритель не просто слушал — проживал историю вместе с ним. — То есть шоу — как путь героя? — Именно. Там была идея внутреннего взросления, принятия себя и любви к жизни после падений. И я думаю, Егор прожил это на сцене очень честно. Егор усмехнулся: — Ну, если честно, временами я думал, что Эмилия меня заставит научиться летать. Она требовала невозможного, но именно это сделало всё живым. — Видно, что вы очень доверяете друг другу в работе, — ведущая улыбнулась. — А как вообще проходил процесс? Говорят, вы спорили о деталях? — Постоянно, — с улыбкой ответила Эмилия. — У нас разные подходы. Я вижу картинку в целом, он — через эмоцию. Но эти споры всегда рождали что-то сильнее. — Без искры не бывает огня, — добавил Егор, и студия засмеялась. Ведущая чуть наклонилась вперёд, мягко, без давления: — После премии ваши имена часто упоминали вместе. Интернет обсуждает не только шоу, но и ваш творческий союз. Как вы относитесь к такому вниманию? Эмилия спокойно улыбнулась, её голос звучал уверенно, но мягко: — Мы оба в публичной сфере, поэтому внимание — часть профессии. Главное — чтобы оно было к делу, к работе. А всё остальное пусть остаётся за кулисами. Егор поддержал: — Всё, что важно, уже видно на сцене. Там — наша энергия, наша работа, и, наверное, даже больше, чем люди думают. — Очень дипломатично, — улыбнулась ведущая. — Тогда финальный вопрос. Что дальше? После “Лужников” все ждут, что вы поднимете планку ещё выше. Эмилия посмотрела на Егора, и в её взгляде промелькнула та тихая уверенность, с которой рождаются новые идеи. — Мы не гонимся за рекордами. Просто хотим делать искусство, которое живёт. А всё остальное приложится. Егор кивнул: — Главное — оставаться честными с собой. Ведущая подняла глаза к камере: — Что ж, друзья, сегодня с нами были победители премии — Егор Крид и режиссёр его шоу, Эмилия Куликова. История, в которой музыка и режиссура соединились в одно целое. Когда камеры погасли, Эмилия позволила себе короткий выдох. Егор наклонился и тихо сказал, чтобы услышала только она: — Кажется, мы справились. Она улыбнулась, взглянув на него сбоку: — Кажется, да. Но теперь они будут ждать продолжения. — Ну что ж, — Егор подмигнул. — Дадим им его. Только не сразу. Квартира встретила их привычной тишиной и лёгким запахом букета роз. Они вошли почти одновременно, не говоря ни слова, просто сбросили обувь и куртки у двери. После премии и интервью оба чувствовали ту особенную усталость — не физическую, а внутреннюю, когда мозг всё ещё гудит от вспышек камер, от чужих голосов, от десятков “спасибо” и “поздравляем”. Егор первым сел на диван, потянулся, вытянув ноги, и устало выдохнул: — Кажется, мы только что отработали ещё один тур, — хрипло усмехнулся он. Эмилия, сняв серёжки и аккуратно положив их на столик, села рядом, подогнув под себя ноги. — Зато красиво отработали, — сказала она тихо. — Даже слишком. Он обнял её за плечи, притянул ближе. — Я смотрел, как ты отвечала на вопросы. Ты выглядела… чертовски уверенно. — Я просто знала, что если начну нервничать — ты это заметишь, — усмехнулась она, уткнувшись ему в плечо. Они посидели молча. Телевизор тихо играл какую-то музыкальную программу, за окном моросил весенний дождь. Тишина между ними не была пустой — в ней было всё: прожитые эмоции, сцена, победа, свет, усталость и то редкое спокойствие, которое приходит только после того, как ты отдал всё, что мог. — Знаешь, — вдруг сказал Егор, глядя перед собой, — я понял, что мы с тобой уже пару месяцев живём на одном дыхании. Премии, интервью, работа, концерты. Всё классно… но я хочу просто исчезнуть на время. Без расписаний, звонков, микрофонов. Эмилия улыбнулась уголками губ, подняв на него глаза: — Исчезнуть? Это звучит заманчиво. Только куда? — Куда угодно, где солнце, тишина и море, — он посмотрел на неё с той самой лёгкой улыбкой, от которой у неё внутри всегда что-то трепетало. — Например… Дубай. Она чуть приподняла бровь, не скрывая удивления: — Дубай? Серьёзно? — Ну а что. Неделька отдыха. Я, ты, пляж, белый песок, никакой работы. — И жара под сорок градусов, — хмыкнула она, но в голосе уже проскользнула улыбка. Егор потянулся к телефону, что-то пролистал в заметках и бросил взгляд на неё: — Кстати, Зубарев с женой сейчас там. Говорил, что с радостью составят нам компанию. Можно пересечься, потусить немного, если захочется. Эмилия рассмеялась, тихо, легко: — Конечно, ты не можешь просто поехать отдыхать, тебе обязательно нужно “потусить”. — Слушай, я артист, у меня это в крови, — притворно возмутился он. — Но, честно, больше всего я хочу просто тебя, солнце и чтобы никто нас не дёргал. Она замолчала, глядя на него несколько секунд. В его глазах не было пафоса — только усталое, но искреннее желание передышки. — Ладно, — сказала она наконец, тихо, но с тем тоном, где уже чувствовалось решение. — Дубай так Дубай. Но предупреждаю: ноутбук я возьму. — Пусть лежит, — усмехнулся он. — Всё равно не откроешь. Он прижался губами к её виску, и Эмилия, не сопротивляясь, устроилась у него на груди. Тепло его тела, запах парфюма, шум дождя — всё складывалось в ощущение покоя, которого им обоим давно не хватало. — Егор… — прошептала она, не поднимая головы. — Знаешь, мне кажется, мы впервые за долгое время просто живём. Без планов, без ролей. Просто живём. Он провёл рукой по её волосам, чуть сжал ладонью затылок. — И пусть так останется хотя бы на неделю. На секунду всё вокруг будто растворилось. Не было премий, не было света софитов, не было ни одного чужого взгляда. Были только они — двое людей, которые наконец позволили себе быть счастливыми без оглядки. За окном моросил дождь. А на столике, между чашками с остывшим чаем, мигал экран телефона — с открытым сайтом авиакомпании и маршрутом Москва – Дубай.