После битвы. Риндо/Соя. [Гет, флафф, романтика.]

      Кровь из носа текла тоненьким ручейком. Соя не любит обращать внимание на незначительные вещи. Зато Риндо над таким трясётся как девчонка. Хотя о чём она вообще говорит? Они бьются каждый раз, когда их банды грызутся как кошка с собакой. Это их своеобразный ритуал. Привычка. Но каждый раз после битвы Риндо будет обрабатывать её ранки и натирать ушибы, а она будет заваривать ему ромашковый чай в их своеобразном укрытии в одной из многих заброшек Токио. И пусть никто не догадывается об их вечерних поцелуях сразу после битв. И пусть они будут вместе наперекор своим же характерам. Пусть.       — Бьёшь как девчонка, — ухмыляется Риндо, поправляя очки. — Ой, сорян.       — Какой ты всё же идиот, Риндо. — В пылу битвы никто не обращает друг на друга внимания. Можно даже не бояться, что их кто-то услышит. И Соя стоит перед ним почти вплотную. И улыбается. Не всегда же быть ей «Злюкой»?       Их неспешная битва продолжается, и где-то на периферии зрения мелькают знакомые силуэты. Вон Ран и Улыбашка сражаются с почти завидным остервенением. Майки и Изана уже привычно устраивают баттл, махая ногами. Но им это не особо важно. Главное — это их кулаки и ладони, блокирующие удары друг друга. И не будь здесь никого, кроме них, Соя бы обязательно попросила бы Риндо научить её тому приёму, где он делает «Бух-бах, а потом пу-бух», и противник уже валяется на асфальте. Риндо бы рассмеялся на её неуклюжую попытку объяснить, что она хочет, но всё равно обязательно бы понял, что именно она имеет в виду. Затем бы напомнил ей об их первой битве и сказал, что боится, что его же приём будет опробован на нём самом. Соя бы, конечно же, оправдывалась, что никогда бы так с ним не поступила. Конечно же, Риндо долго возмущался, что она строит из себя ангела.       Сою смешит то, что никто ещё не догадался об их очевидных отношениях. Риндо же счастлив, что так оно и есть, ведь лекций от Рана он бы не избежал, а о возвращениях домой поздно ночью можно было бы забыть из-за поджидавшего его в тьме переулков Нахои. Такое объяснение Сою веселило не меньше, чем факт того, что всё их окружение соображает крайне скудно из-за того, что до сих пор не догадались о любви между ними. Ну, или же они догадывались, но отрицали тот факт, что они даже чисто теоретически могут быть вместе. А может, они просто не могли представить их вместе. Они не могли, а Соя и Риндо могли, потому что каждый день видели себя в объятиях друг друга, и представлять не приходилось, ведь это и так происходит.       Кавата младшая совсем-совсем не боялась гулять ночью одна. Бояться было нечего. Особенно когда рядом был такой человек, как Риндо. От его вида любой низкосортный хулиган убирался куда-то восвояси. И больше она обычно их не видела. На самом деле, их отношения — странная смесь. Это как смешать чай и сок. Но они не против пить и то, и то. Он с чашкой ромашкового чая, а она со стаканом апельсинового сока. Хотя чай она тоже любила. Только в отличие от Риндо не могла пить его литрами, поэтому периодически разнообразила всё соком.       Битва заканчивается. Вновь ничья. Майки не оставляет надежд на то, что Изана соизволит дать ему помочь. Но Сое кажется, что старания Манджиро постепенно окупаются, и Изана уже не плюётся ядом в его сторону, и вполне себе возможно, что вскоре их ждёт перемирие.       — Увидимся, — тихо шепчет Соя, быстро отстраняясь от Риндо. Конечно же, со стороны всё выглядело так, будто девушка отпрыгнула, чтобы не получить удар в солнечное сплетение.       Риндо не отвечает ей. Ухмыляется. Уходит. К нему подходит Ран, и Соя уже теряется в толпе Свастонов. В груди тлеет ожидание новой встречи там, за гранью сражений. Она не будет метаться, так же как и Риндо. Они давно уже решили. Они будут вместе. Почему? Потому что любят.

***

      — Сильно болит звёздочка? — Риндо аккуратно капает перекись водорода на её царапинки и дует почти что трепетно.       — Неа. Мне не больно, Рин, — Соя любит, когда он так сильно переживает за неё. Это не льстит ей, но ясно даёт понять, что она — не пустое место. Да и никогда не была им в глазах Хайтани.       — Ты уж говори, если болит что. Мне это важно, Соя, — парень убирает остатки перекиси с ранок ватным диском.       — Я всегда говорю, если мне реально больно, — вся её стеснительность куда-то исчезает, стоит ей остаться с ним наедине. Хочется быть слабой и уязвимой. Хочется, чтобы тебя защищали, а не ты защищал. Хочется стать принцессой.       — Пф, — почему-то недовольно фыркает Риндо. — Знаю я твоё «Реально» больно. Напомнить тебе нашу первую битву?       — Ой, не начинай, — отмахивается Кавата.       — Как же с тобой сложно всё-таки, — фиолетовоглазый наигранно недовольно выдыхает и поправляет очки.       Какое-то время они сидят в тишине и наслаждаются видом с третьего этажа их «логова». Рассвет. Риндо ничего не говоря притягивает её к себе, обнимая. Он всё ещё в униформе Поднебесья, такой же, как и у брата. Она не стала переодевать форму Свастонов.       — Хочу чаю, — бормочет Соя, утыкаясь в шею Риндо, словно силясь спрятаться от утреннего холода с бодрящей сыростью воздуха.       — Чаехлёбка.       — Чаехлёб.       — Ну что, пошли тогда заварим? — Хайтани бес спроса подымает голубоволосую на руки. — Термос ведь с тобой? Ну, пакетики у меня.       — В портфеле, — спустя пару секунд отвечает ему голубоглазка.       Пару шагов было достаточно, чтобы дойти до её портфеля. Он бы отдал всё, лишь бы их отношения никогда не заканчивались. Всё, лишь бы всегда ощущать теплоту рядом с ней. Видеть милые ямочки в уголках губ, когда его Соя улыбается. Просто жить.       — Знаешь, будь мы с тобой котами, ты была бы моей любовью все девять жизней, — неожиданно признаётся Риндо. И его лёгкий смех, разносящийся по коридорам эхом, вселяет в её душу необъяснимый трепет.       — Я люблю тебя. Не как в сопливых романах. По-настоящему, — так нежно она ещё никогда не говорила. Она усмехается. Главное, чтобы жар не поднялся от таких признаний.       — Я знаю, — кивает Хайтани. — Я люблю тебя не меньше.       — Знаю, — на этот раз Соя спрыгивает с крепких рук и спешит достать термос.       — Мы с тобой вроде планировали пить ромашковый чай? Не правда ли? — И в тот момент Соя выглядела как довольная белка, нашедшая хороший орешек. И светилась как звезда. Она всегда была такой, её свечение не обжигало как солнце, а успокаивало, давая непонятную даже ей самой надежду на что-то неизвестное, но бесспорно хорошее.       — Планировали, — ловким движением руки Риндо достаёт два чайных пакетика из бумажной упаковки и передаёт ей их вместе с двумя пластиковыми стаканчиками: фиолетовым и голубым.       — Звёздочка, какой твой любимый цветок? — Риндо догадывался какой. Но всегда лучше убеждаться в правдивости своих догадок?       — Ромашки. Ты ведь знаешь, — Соя на мгновение отвлекается от заварки чая (точнее заливанием чайных пакетиков кипятком), чтобы улыбнуться ему привычной тёплой улыбкой.       — Значит, не прогадал, — Риндо достаёт небольшой букетик из своего рюкзака и протягивает ей. — Я, конечно, не романтик. Но… Держи, короче.       Соя позволяет себе тихое хихиканье. Риндо смущается слишком мило, чтобы она могла сдержать в себе поток чувств, так приятно защекотавших в груди. Это щекочущее чувство она бы назвала самой нежной нежностью, которое она испытывала. Наверное, она потихонечку сходит с ума в компании этого не менее безумного Хайтани. Вместо того, чтобы обидеться или раздражённо фыркнуть в её сторону, Риндо просто снова обнимает её, будто ему не хватает тепла. Хотя почему будто? Соечка — звёздочка в его жизни, переполненном жестокостью и грязью. Риндо не верит в чудеса. Но то, что она вообще с ним, — чудо.       — Чай, — Соя передаёт кружку парню, не вытаскивая чайный пакетик. Больше она ничего не говорит и просто молчит. В следующии десять минут они сидели в мягкой и тёплой утреней тишине.       Сидят, молчат, пьют чай. Горячая кружка обжигает обветренные руки, ледяные от холодного ветра. Но этот контраст заставляет чувствовать себя ещё более живой. Солнце греет почти неощутимо, от этого создаётся ощущение, что сейчас зима, а не сентябрь. Но всё равно природа красиво настолько, что сердце уходит в пятки. Но всё-таки…       — Природа красивая, но ты красивее.       — Льстишь, засранка.       — Я вообще-то искренне.       Соя целует его нежно всё ещё горячими от чая губами. Очень невинно, зато беспорно чувственно. Поцелуй длится всего несколько секунд, но сердце тарабанит, так словно по нему стучит бешеный барабанщик.       — Для полной картины не хватает лишь пледа и двух разъярённых старших братьев…       — …Чтобы жизнь малиной не казалась. Но надеюсь, они нас всё же не найдут.       Соя прикрывает глаза. Она живёт, наверное, самой счастливой жизнью из всех возможных. И кто бы что там ни говорил… Ей так всё равно! Главное, что всё самое главное и всё самое дорогое в её жизни рядом.