Начало после конца

Я никогда не был верующим. Религия для меня всегда была чем-то вроде старой книги с пыльными страницами — интересной, но требующей здорового скептицизма. Точнее, так было раньше. Теперь, когда я стою наравне с богами, реальность кажется чем-то иным. Но как теперь относиться к этой реальности? К религии? В кого верить — в себя? В богиню, в бога… в Шиву? Голова раскалывается от этих мыслей, и не только от них. Битва… О, это была не просто битва — это был апокалипсис, вывернувший реальность наизнанку. Я один против всех войск Рая, против легендарных героев Ордена и высших серафимов. Численность? Она не имела значения. Всё решала духовная энергия — моя против их. Моя сталкивалась с их божественным сиянием, и от этого столкновения реальность вокруг просто испарялась. Они пытались меня уничтожить, но я… я раздавал лещи. Мой клинок из демонической стали не наносил ран. Каждый удар насыщал их тела демонической маной, и некоторые ангелы, превращались в охваченных неистовой страстью созданий. Я смотрел на это с улыбкой. Действовал наверняка. Парил над полем брани, раскинув руки. И начал говорить. О, это была речь, которой позавидовал бы любой политик. Я вещал о любви, мире, дружбе, каждому мешок гречки и мужа в придачу. И как не странно подействовало. Некоторые ангелы — а они, к слову, все были девушками — начали снимать свои доспехи, их глаза горели чем-то, что уже не имело ничего общего с битвой. Я почти уверился, что смогу переломить ход битвы одной лишь силой слова. Но я не заметил, как сзади подкрались они. Финальные силы Рая — десять серафимов. Эти создания были не просто воинами — они были воплощением действительно божественного гнева. С ними начался настоящий бой. Кровь лилась рекой, небеса пылали, а мои попытки уладить конфликт только ухудшали ситуацию. Каждый удар моего клинка, приводил к катастрофе. Если я задевал серафима, тот в исступлении отрубал себе руку, лишь бы не поддаться моей силе. Это было безумие, чистейший фанатизм. На дальнем плане, где-то за горизонтом, разворачивалась ещё одна битва — Лорд Демонов против Верховной Богини. Их столкновение поражало, мне даже на секунду показалось, что они поцеловались, бред какой-то, я не мог отвлекаться. Пять серафимов, словно решив, что победа невозможна, бросились на меня толпой. Они подорвали себя. Взрыв был подобен рождению сверхновой. Пространство прогнулось, время замедлилось, а моя душа… она раскололась. Остальные серафимы, израненные, без рук и ног, ретировались. От меня же не осталось ничего. Только пустота. Но демоническая энергия не позволила мне исчезнуть. Она принимала меня, как родного отца, и начала воссоздавать. Сколько это заняло времени? Вечность? Мгновение? Я не знаю. И вдруг, как по мановению невидимой руки, в моём сознании вспыхнула целая жизнь — жизнь, которой раньше не существовало. Она вплелась в мои воспоминания, переписала их, изменила само моё восприятие. Я стал другим. Или, быть может, я всегда был таким, но забыл? Я открыл глаза. Белоснежный потолок, расписанный тонкими тенями от колышущихся занавесок, встретил мой взгляд. Что-то в этом было до боли знакомым, словно я уже видел эту картину. В воздухе витал лёгкий, почти неуловимый аромат — сладкий, с нотами ванили и чего-то цветочного. Я попытался повернуть голову, но движения были вялыми, словно тело ещё не до конца приняло новую реальность. Мышцы не слушались, но, что странно, боли не было. А ведь она должна была быть — после той битвы, после того, как моя душа раскололась под ударами сверхновой. Демоническая энергия, однако, сделала своё дело: она не просто восстановила моё тело, она соткала его заново, вдохнув жизнь в новую оболочку. И всё же что-то внутри меня оставалось… чужим. И тогда я услышал её. Мягкое, ритмичное дыхание, явно женское. Только в этот момент я почувствовал её прикосновение. Лёгкая ладонь покоилась на моей груди, точно над сердцем, словно проверяя, бьётся ли оно. Её тело — мягкое, тёплое, с едва уловимыми изгибами — прижималось к моему плечу. Сквозь тонкую ткань, возможно, шёлкового белья, я ощущал каждую линию её фигуры. Она обнимала меня крепко, с какой-то бессознательной, почти детской собственнической нежностью, будто боялась, что я растворюсь в воздухе, стоит ей лишь ослабить хватку. Я не сразу решился взглянуть на неё. Не потому, что не хотел — просто это было… непривычно. Мой разум твердил, что мы женаты уже сотни лет, что она — часть меня, моя судьба. Но сердце, человеческая часть меня, всё ещё сопротивлялась, ощущая себя чужаком в этом теле, в этой жизни. И всё же взгляд сам скользнул в сторону. Лилит Её белые волосы, словно лунный иней, каскадом рассыпались по подушке, затмевая всё вокруг своей холодной, неземной красотой. Они были слегка растрёпаны, как у кошки, что свернулась калачиком в слишком тёплом уголке. Её лицо — совершенное, пугающе прекрасное — было обращено ко мне. Глаза, скрытые за тонкой каймой ресниц, чуть подрагивали под веками — она видела сны. Я знал, что где-то в глубине этих чёрных озёр прячется алый зрачок, тот самый, что когда-то впервые взглянул на меня с такой силой, что я почувствовал себя одновременно спасённым и любимым. — М-да… — выдохнул я, не зная, как реагировать. Как теперь жить? Меня разрывало надвое. Одна часть — воин, возлюбленный, верный семьянин, тот, кто принадлежал этому миру, этой женщине и судьбе. Другая — человек, чужак, с иными ценностями, с памятью о мире, где боги и демоны были лишь мифами. Я чувствовал, как моя душа пробудила нечто ненормальное, нечто, что не должно было всплыть. Теперь было понятно, душа бессмертна, она странствует по мирам, стирая старые воспоминания, но сохраняя опыт. Теперь я мог с уверенностью сказать: миров множество. Сердце подсказывало, что эту информацию нужно передать кому-то… в какой-то шабаш? Мысли путались, и я до сих пор не мог вспомнить, что это за слово, но видимо это к лучшему. Внезапно Лилит пошевелилась. Её пальцы слегка сжались, словно проверяя, на месте ли я. Дыхание изменилось — глубокий вдох, короткий выдох, пауза. Она медленно, словно выныривая из глубин долгого сна, открыла глаза. В её взгляде мелькнуло тихое недоумение — как у ребёнка, который обнаружил, что его любимая игрушка, которую он считал потерянной, снова на месте. Её щека всё ещё была прижата к моей груди, дыхание замерло. Затем пришло осознание. И в её глазах появилось то, что выбило меня из равновесия. Слёзы. Две прозрачные дорожки скользнули по её щекам. Она не пыталась их вытереть, не моргала, просто смотрела на меня, будто боялась, что одно движение глаз — и я исчезну. Её губы дрогнули. Когда она заговорила, её голос был тихим. — Арвис… — Эм, привет… — промямлил я, и, как полный идиот, попытался отвести взгляд куда угодно, только не на неё. В потолок, в стену, в пол — да хоть внутрь собственной души, лишь бы не сталкиваться снова с этими глазами. Чёрт. Она пугала сильнее любой богини смерти, сильнее жутких историй у костра. Ни один хоррор не сравнится с тем, как она смотрела на меня — будто я её мир и единственная реальность. Ещё и бог в придачу. Она прижалась ещё ближе — невозможно, но факт. Её грудь теперь плотно касалась моего плеча, дыхание скользило по шее. Она заговорила, медленно, будто каждое слово ей нужно было томно выразить. — Я знала, что ты проснёшься. Я спросила у Куроферуру, даже богиню смерти Хель и любви Эрос, они сказали, что на восстановление души понадобится минимум столетие. Говорили, ты временно исчез. Но я не поверила. Я чувствовала, что ты вернёшься раньше. Что ты не покинешь меня на долго. Она говорила, не отрываясь, глаза её сияли слезами, но голос уже обрёл твёрдость, фактическую радость, с каждым словом её уверенность становилась плотнее. — Я ждала. Сначала дни. Потом годы. Потом… — она замялась, немного смутилась и вдруг, с поразительной будничностью добавила: — А пока тебя не было, на свет появилась наша семнадцатая дочь. Прекрасная, как лунный свет над Зипангу. — Пф!.. — Подавился. Воздух вошёл не в то горло, я закашлялся, сжав кулаки на простыне. — Сколько… дочек? Она не ответила сразу. Вместо этого — медленно, как кошка, разочарованная тем, что её внимание отвлекли от интереснейшей темы, но всё же решившая пойти до конца — закинула одну ногу на меня. Нет, даже не просто "закинула" — её бёдра, вся её нога плавно скользнула, прижимаясь, проходясь по моему бедру, колену, а затем чуть выше, пока её ступня не оказалась за моей спиной. Лилит посмотрела на меня из-под полуопущенных ресниц. Красный зрачок едва заметно светился, дыхание стало глубже. — Всего лишь семнадцать, — прошептала она томно, почти на ухо, прижимаясь бедром к бедру. — Но это так мало, милый. Мало для установления настоящего мира между людьми и Мамоно. Ты ведь сам говорил — союз должен быть плотным. — Она чуть выгнула спину, грудь скользнула по моей руке. — Нам нужно и восемнадцать… и девятнадцать… и двадцать. От одной лишь её фразы — «нужно и восемнадцать… и девятнадцать… и двадцать» — меня передёрнуло. Не в плохом смысле, но… это как будто кто-то, проснувшись после комы, узнаёт, что впереди у него десять марафонов, расписанных по часам, без права на отпуск. Я сглотнул, уставившись в потолок, словно там вот-вот должна была открыться дверь в нормальную реальность — ту, где у меня нет почти двух десятков дочерей, а суккуб-жена не замышляет расширить границы влияния Мамоно при помощи буквального размножения в планетарных масштабах И ведь самое страшное — это было логично. Физически, магически да и концептуально. Мы с ней — демонические реакторы. Слияние наших тел продуцирует энергию, которая струится в землю, в воздух, даже питает ману вокруг спутников, летящих над планетой. И если задуматься, сколько раз мы… активировали этот «поток»? Перед той, последней, битвой с Верховной Богиней мы провели в постели сто шестнадцать лет. Сто. Шестнадцать. Лет. Подряд. Я даже не считал, сколько было акций "зарядки мира" перед этим. Это же какая жесть. — Знаешь, я… — начал я, отводя взгляд, — я хочу отдохнуть ещё. Но Лилит уже не слышала меня. Её лицо, ещё секунду назад мягкое и нежное, вдруг слегка изменилось. Не в худшую сторону, нет. Просто глаза стали… похотливее. Уголки губ приподнялись, и она медленно, с кошачьей грацией приложила тонкие пальчики к губам, словно хотела поймать себя на мысли, но передумала и решила развить её. — Мы можем снова это делать… — прошептала она, и её голос словно начал капать горячим мёдом в уши. — Мы можем заново испытать всё. Помнишь наши эксперименты? Когда я была твоей рабыней, а ты приказывал?.. Или когда мы играли в роли, и я была строгой учительницей, а ты — мальчиком, сбежавшим с урока… Или когда я стала твоей матерью, и ты пил из меня, пока я… ммм… — Эм, Лилит… — попытался я, но она не слушала и продолжала. — Или вспомни, как мы менялись телами… Ах, как ты стонал тогда, когда, будучи в моём теле, я вошла в тебя, а ты не мог различить, где заканчивается удовольствие и начинается похоть… Это было так чисто! Хочешь снова? Я могу усилить эффект — так, что ты даже забудешь, кто из нас кто. Тем временем она уже закусила палец — жест, который у неё означал только одно: возбуждение вышло на опасный уровень. Слюнка стекала по уголку её губ, и я понял: всё. Крышка. Эта женщина — нет, эта королева фетишей, по совместительству моя супруга, — сейчас заведётся, и никакие слова не помогут. Я приподнял ладонь в жесте защиты. — Прррр… Сбавь обороты. Я ещё ослаблен… Пожалуйста? Глаза её моргнули. На секунду. Словно она вернулась из мира фантазий обратно. Тон её изменился мгновенно, с пламенного на заботливый. — Ах! Арвис, любимый, прости! — она склонилась и поцеловала меня в щёку, задержав губы на коже чуть дольше обычного. — Я так соскучилась… Просто потеряла голову. Ты ведь только вернулся ко мне… Конечно, отдыхай, мой дорогой. А я пока передам вести нашим дочерям. С этими словами она медленно, неспешно поднялась с постели. И сделала это по своему, будто она рефлекторно знала, что я смотрю. Бёдра выгнулись чуть сильнее, чем требовалось. Грудь — четвёртого, если не пятого размера — как будто специально слегка вздрогнула при движении. Талия, узкая, струилась вниз к безупречно круглой попке. Всё её тело — не просто идеально, а создано — для мгновенного искушения. Был бы на моём месте другой, давно бы кончил от счастья. Причем не важно, девушка это или мужчина. Она обернулась через плечо, и, увидев мой взгляд, чуть прикусила губу и провела пальцами по бедру, медленно. С щелчком пальцев на ней появилась тончайшая вуаль, по внешнему виду напоминавшая что-то среднее между одеждой суккуба и дипломатическим халатом для приёмов. Волосы сами собой собрались в каскадную волну, её остроконечные уши обрамляли украшения, и голос её изменился. Стал властным и доминирующим. Она дополнила свой ответ. — Передать не только нашим дочерями но и всему миру — произнесла она, возвышенно, подняв руки. — Пусть знают — мой муж, Великий Лорд Арвис, вернулся, это будет праздник для всех Мамоно и людей. Она снова повернулась ко мне. Её глаза налились теплотой. — Пожалуйста, восстанавливайся… — сказала она мягко и послала мне воздушный поцелуй, прежде чем исчезнуть за тонкой пеленой портала, который она открыла в воздухе, едва заметным жестом руки. Я лежал, не в силах пошевелиться. Не потому что был слаб. А потому что… как, чёрт возьми, после всего этого, мне просто лечь и "отдохнуть"? Я поднялся с постели и медленно подтянулся, вытягивая руки над головой, пока позвонки не щёлкнули с удовлетворяющим хрустом. Жаловаться было грех — тело у меня оставалось исключительным. Мускулатура, как у олимпийского чемпиона, гибкость, выносливость, регенерация. Но всё равно. Чего-то не хватало. Какого-то… внутреннего баланса. Вздохнув, я подошёл к балкону. Раздвинул парчовые занавески и вдохнул полной грудью. Свежий воздух. Тёплый, влажный, с нотками магии, пряностей и чего-то… я бы сказал «чертовски привлекательного». И тем не менее — меня это не трогало. Любой другой, оказавшись в этом городе, с видом на алые небеса и густую ману, давно бы уже сорвался, захотел бы утонуть в разврате. А для меня — это был просто морской бриз. Как привычный шум волн или треск костра. И местные жители, давно привыкли к местной эстетике. — Как навязывается это королевство… Маккай, — пробормотал я, положив ладони на балконное ограждение. Да, название специфичное. На деле — объединение. Маккай — Целая сеть государств, прежних княжеств, племён, территорий, в том числе — кланов кошачьих демонов и народов-зверолюдей. Все они склонились под одним знамением — Лилит. Управление здесь не по вертикали и не по горизонтали. Это диархия. Двое на троне, при чем можно и на одном. Такое было, и не раз. Кхм... не важно. Я посмотрел наружу. Красная луна висела на горизонте, почти касаясь верхушек башен. Местный спутники были очень близко к этой земле. Вздохнув, я развернулся и направился к гардеробной. Она была не комнатой — а целым залом. Отдельное помещение, отделанное зеркалами и полками, на которых хранилось невообразимое количество нарядов. — И зачем ей столько? — пробормотал я, пробегая пальцами по тканям. — Она же может щёлкнуть пальцами и сгенерировать всё, что хочет… — и тут я сам себе ответил. — Ей нравится процесс. Переодевание как прелюдия. Я ведь раньше даже не задумывался об этом… Выбрав один из самых простых комплектов — белые плотные штаны, чёрные высокие ботинки, лёгкую рубаху из явно волшебного шёлка, которая приятно холодила кожу, — я начал одеваться. Подтянул ремень, застегнул нарукавные застёжки, поправил манжеты и шагнул к зеркалу. Отражение не изменилось. Как всегда. Тот же я. Странно, как можно привыкнуть к собственной вечной молодости. Волосы — чёрные, упругие, чуть падают на лоб. Лицо — ни одного изъяна. Гладкое и выразительное. Я как будто результат идеального эскиза художника, рисовавшего портрет героя, не зная, кто именно им будет. — Не удивительно, что даже Лорд Мамоно плывёт… — усмехнулся я, оглядываясь через плечо. Я сейчас фактически бессмертный. Не постарею. Даже если попытаюсь. Даже если в меня выстрелить магией времени, это не поможет. И вот я стою у выхода. И думаю — а зачем я вообще оделся? Всё проще простого. Хочу в сад. Просто… в сад. Где-то тут он должен быть — личный, закрытый, защищённый от глаз. Размышлять там будет куда легче. Комната, несмотря на роскошь и интимную ауру, нервировала. Я вышел за пределы покоев. Тишина. Никого. Конечно. Это опочивальня — место, куда не допускается никто, кроме избранных слуг. И те — не просто сильны, они очень сильны. Потому что именно в этой части замка концентрация демонической энергии достигала пика.Тут, по сути, было сердце замка. Энергия здесь кипела. Густая и плотная, как вино. В других частях города её было достаточно, но здесь… здесь от неё будет кружится голова даже у генералов Лилит. А если Мамоно попадёт под такое количество маны, это приведет к очень специфическому поведению. Мягко говоря. Я сделал шаг по коридору. Чтобы небыло, сейчас мне нужен лиш покой, хоть ненадолго.