Часть 4

Я смотрел на прощение, которое заставило меня ОЧЕНЬ задуматься, о ключевой проблеме, от которой много чего страдает. И когда взгляд упал на подпись, всё было ещё интереснее. Даса. Кобольд. Кобольды. Эти мохнатые собачки, коротенькие, с глазами как блюдца. Они стесняются, отводят взгляд, прячутся за своими «хозяевами», но если найдут место, где их примут — становятся преданней и упорней всех. А эта… эта была особенной. «Великий Лорд Арвис. С горечью и пониманием обращается к вам Даса, кобольд. В прошлом — специалист по экономике и политике человеческого королевства Ланмор, ныне — гражданка Демонического королевства под управлением госпожи Друэллы. Благодарю вас за то, что, благодаря вашей диархии, я впервые за долгое время могу свободно мыслить, исследовать и писать без страха наказания.» «Изучив архивы, материалы Шабаша, отчёты о демонической мане и поведенческие анализы Мамоно в переходных зонах, я вынуждена заявить: мир двигается к экономическому кризису, вызванному перенасыщением гедонизма, индивидуализма и отсутствием долгосрочного планирования. Мамоно слишком ориентированы на «здесь и сейчас», на плотские утехи и на личные удовольствия. Это мешает функционированию социальной инфраструктуры и подрывает основу государственности.» Я приподнял бровь. «В настоящий момент по демоническим землям рассредоточено более двух тысяч одобренных, но замороженных планов по строительству и заселению. Мамоно не выходят на стройки, потому что «поглощены любовью». Архитекторы не могут закончить проекты, так как «ушли в длительный брачный отпуск». Земля не передаётся в собственность, так как очередь на регистрации растянулась на пять лет из‑за того, что все нотариусы влюбились и ушли жить с женой.» «Не хуже обстоят дела и с бизнесом: из-за страха утратить интимные связи, Мамоно не развивают конкуренцию, предпочитая «делиться всем» и «не конфликтовать», что в долгосрочной перспективе подрывает рынок. Дефицит тоже нарастает: несмотря на активные источники, нет инициативы по их перераспределению. Доступность магических благ парадоксально понижает заинтересованность в их использовании.» «Не смею ставить под сомнение ваш путь. Но умоляю, обратите внимание. Или мы потеряем не только темп развития, но и саму способность поддерживать стабильный мир, за который вы так боролись. С уважением. Даса. Гражданка, учёная, кобольд.» Я закончил читать послание и молча, долго сидел, глядя в потолок. В голове было пусто, в груди — покалывание знакомого чувства: понимания. Что ещё можно ожидать от Мамоно? Это был не вопрос. Это был диагноз. Всё так, как и должно быть, всё по логике, по их инстинкту, по их устроенности. Здесь не было злого умысла, саботажа, не было безрассудной глупости. Здесь был лишь чистейший, дистиллированный утилитаризм в форме Мамоно. Каждая из них, в сущности, действует максимально логично. Они естественно приходят к простому: «муж — это смысл, любовь — это цель.» Получив мужа, Мамоно, особенно не из элиты, перестаёт видеть смысл в участии во внешней жизни. Потому что в этот момент она ощущает абсолютное счастье. Вот он, муж — тот, за кого боролась. Всё, что нужно теперь, — держать, баловать, греть, обнимать, оберегать. А остальное? Пф. «Найдутся другие.» Утилитаризм в том и состоит — максимизировать своё счастье, при минимальных вложениях, если вклад больше не приносит прибавки. Муж получен? Всё. Остальное — за борт. Я положил руку на лицо, покрыл его ладонью и издал долгий выдох. И все это не потому что они тупы. Не потому что ленивы. Не потому что «живут ради секса» — нет. Это уже давно развенчанный миф. Если бы Мамоно жили только ради секса, экономика Демонических Королевств бы повесилась на розовом вибраторе ещё тысячу лет назад. А Гёбу-дануки — эти шустрые енотовидные торговки, те, кто держат десятки конгломератов, занимаются ювелиркой, оружием, недвижимостью, — лично пришли бы в постели штурмовать всех этих идиоток, чтобы отбить деньги, вложенные в кредиты и землю. Так что… правда была сложнее. Мамоно живут не сексом, а гедонизмом. Системным, чётко выстроенным, культурно обоснованным гедонизмом с примесью культа личного счастья. Секс — важный ингредиент. Любовь — основа. Но самодостаточное удовольствие, получаемое через любой жизненный момент с мужем — вот их главный ориентир. Кто-то пьёт чай на балконе с мужем. Кто-то лепит замки из песка на пляже. Но все они, абсолютно все, не пойдут работать, если это не приносит им немедленного и стабильного удовольствия рядом с мужем. Но в том проблема, муж или рядом находящаяся жена, будут мешать работать и сосредоточиться на цели. Ужасно велик соблазн потешиться в постели. Я отложил перо и задумчиво посмотрел на послание. Сложно, очень сложно. Я посмотрел по сторонам, повернул голову и увидел Ламию. Всё это время она стояла недалеко, боялась отвлечь меня. — Как тебя зовут? — спросил я спокойно, не отрывая взгляда. Она вздрогнула. Казалось, вопрос вытащил её из глубокой мысли. — М‑Меня зовут… Йелла, господин Арвис. — голос мягкий, с лёгкой дрожью. Не от страха. От того, что она думала о чём-то. Я кивнул, отпустил взгляд, но лишь на мгновение. — Йелла… скажи мне, — я чуть повернулся на стуле, облокотившись на локоть, — если бы у тебя был выбор: продолжить служить здесь, участвовать в управлении замком, нашим королевством… — я замолчал, словно давая ей самой закончить. Она медленно подняла глаза, в них было что-то похожее на предчувствие. — …или быть с мужчиной? Посвятить себя ему, стать его спутницей, удовлетворять его, раскрывать себя в страсти, быть его нежной опорой, любить его всеми силами своего тела и души. Скажи мне, Йелла, что бы ты выбрала? Тишина. Секунда. Другая. Третья, и я услышал, как она перестала дышать. Её плечи дрогнули. Она опустила взгляд. Хвост дёрнулся. Пальцы сжались в кулачки. — …Я… я… — выдохнула она и закрыла глаза. — Господин Арвис… скорее всего… я бы… я бы уволилась. Голос у неё почти сорвался. Стыд? Отчаяние? Признание? Не было лжи, ни капли. Я некоторое время промолчал. — Спасибо. За честность. Я поднялся и подошёл к окну. Молча. Смотрел на город. Честно, сказать я не знаю что делать в этой ситуации. Я повернулся к Йелле. — Передай в канцелярию: отложить оставшиеся прошения. Подписи будут позже. И… отправь запрос к Интеллектуальному Архиву. Мне нужен адрес Дасы. Сейчас. Нужно найти Дасу и поговорить лично. *** Пыльный ветерок прошёл по улице, и на его фоне появился — я. Телепортация была быстрой. Узкие улочки, каменные арки, развешенные фонари с мягким розовым светом — и везде Мамоно. Группа саламандр гоняется за мужчинами-стражниками, увлекая их в какие-то игрища — и, судя по завязанным на рукоятках мечей ленточкам, уже женатым. Ламии переползают улицы. Пара зомби таскает вещи, демоница в облачении монахини раздаёт листовки, приглашающие посетить церковь Падшей богини. Что бы там ни было, я тихонько, в накинутом плаще, прошёл сквозь разных Мамоно и людей Инкубов. Некоторые даже рефлекторно отступили, словно по инстинкту — они сами не понимали, что делают, и лишь странно смотрели на мой силуэт, проходящий мимо. Моя цель была достигнута. Дом оказался простым. Трёхэтажное здание с покатой крышей и коваными балконами. Частный сектор. В саду — фонарь с вытравленным изображением падшей звезды. В окне — занавески из фиолетовой тафты. И над дверью маленькая табличка: «Даса». Я постучал три раза, не очень громко. Дверь открылась чуть-чуть. В проёме появилась девушка. Метр на полтора с учётом ушей. Кобольд. Короткий нос, мех. Уши прижаты, хвост вялый. И главное — взгляд. Полные глаза неожиданности и даже страха. Видимо она поняла кто я, или пока ещё нет. — Эм… я… простите, это… — она пыталась улыбнуться, но губы дрожали. — Я не ожидала, что кто-то из канцелярии придёт лично. Я молча достал ее послание. — Это ваше? — спросил я, спокойно, без давления. И она присмотрелась в мое лицо. И вдруг, как удар током — она осознала. Осознала что перед ней стоит не просто представитель канцелярии. Теперь она поняла. — Вы… вы… вы… — она вцепилась в косяк. — Вы — Арвис?! — Да. Можно войти? Она чуть не потеряла равновесие, хвост дернулся, её лапки сжались в кулачки, и я впервые увидел, как она по-настоящему запаниковала. — Да-да, конечно, входите! Простите! Простите, пожалуйста, тут… тут пыль, я не ожидала гостей, особенно… особенно такого уровня. Я прошёл внутрь. Простые полки, набитые книгами. В углу — стол с кипами свитков, многие из которых с заметками, графиками, цветными ленточками и магическими маркерами. На стенах — карты демонических регионов, стрелочки, цифры. Прямо на полу — тактический план распределения демонической энергии в размерах мира. В комнате пахло чернилами, жасмином. Я мог лишь присвистнуть. Она пыталась всё привести в порядок, в панике схватив подушку с пола и одновременно поправляя бант на шее. Хвост врезался в стул, тот упал, она попыталась его поднять, но уронила снова. — Извините! Я мягко улыбнулся и сел на свободный стул. — Даса. Успокойся. Все хорошо. Она вдохнула, и стала расхаживать. — Я думала, никто не прочитает мое эссе. Я же просто кобольд. — Нет, — сказал я твёрдо. — Ты не «просто». Ты первая, кто увидела то, что мы все боялись признать. Она пристально посмотрела на меня, после чего медленно села напротив, сложив руки на коленях. — Что вы хотите? — спросила она наконец, голосом, в котором прозвучала и надежда, и профессиональная готовность. — Хочу поговорить. Мне нужно знать: твои мысли насчёт экономического плана развития. Что нужно делать? Она склонила голову набок, будто слушала внутренний голос. Даса выдохнула. — Это очень сложно, но возможно. Безвыходных ситуаций нет. Просто… потребуется тонкая хирургия. Экономическая и социокультурная. Я кивнул, не перебивая. — Мамоно не глупы. Но они… сильно ориентированы на удовольствие с мужем и на личные связи. Любовь, похоть, семья — всё это замещает у них такие вещи, как страх бедности, голод или социальный статус. Это значит, что традиционные стимулы — как у людей — просто не работают. Им нельзя сказать «тебе дадут еду — работай». У них еда уже есть в избытке, Демоническая энергия все даёт. Любовь есть. Муж есть. Всё есть. Она встала, подошла к карте на стене, ткнула лапкой. — В городах первого уровня — столицы, узлы, главные логистические центры — идёт затухающая экономическая активность. Даже несмотря на рост населения. Почему? Потому что основная часть Мамоно оседает, и превращается в замкнутый гедонистический цикл. Не все, кто не женаты, продолжат работать на благо. К сожалению в городах, в большинстве своём, живут уже женатые пары. Заселять новых Мамоно, чтобы работали, просто нет смысла. Что им там делать? У них не будет мотивации там жить. Так как свободных мужчин просто нет. Тогда вопрос, что же делать? Это было правдой. — Можно, конечно, и по старинке, — произнёс я, — если заставлять, но у меня кровью сердце обливается от такого. — Я вас понимаю, — сказала она. — Будучи Мамоно, я чувствую это сама, внутреннее отторжение. Мамоно не могут быть насильно обязаны. Их суть — не в подчинении. Их суть — в отклике на энергетическую синергию с мужчиной. На взаимную отдачу. Это биологическая психология. Если они делают что-то по принуждению — вся система Маны в их телах может и застопорится. Они буквально могут потерять самообладание и уйти в депрессию. — Тогда? Она повернулась. Глаза горели. — Нужно создать новую категорию мотивации. Концепт, при котором удовольствие приходит через вклад, а не вместо него. Принцип тот же, что у людей в игре или творчестве: «Я создал — я испытал восторг». От результата. — То есть мотивация не через наказание как у людей, а через… — …высшую форму удовлетворения, да! — она почти подпрыгнула. — Например, при участии в проекте — Мамоно получает сверхинтимный доступ к новым секс технологиям или чему-то, что недоступно на рынке. Или новым зельям, которые не продаются в открытом доступе, а могут быть получены исключительно с зарплатой. Или, скажем, именной артефакт, который работает только, если она ведёт работу. То есть: ты работаешь — ты усиливаешь любовь. Это делает труд интимным, вкусным, похотливым. И… в каком-то смысле… эротически заряженным. Щеки у Дасы порозовели — по меркам кобольдов это уже почти возгорание. Она быстро отвела взгляд, закусила губу и, судя по ушам, явно боролась с собственным возбуждением от собственного же плана. — Пр… простите, Лорд Арвис, я не хотела чтобы это звучало… — она замялась, запинаясь, — …ну, как будто это просто, очередной разврат. Но всё так или иначе приходит к этому! Это биологическая, ментальная, культурная конструкция Мамоно! — Не спорю, похоть у нас встроена в саму экономику… — вздохнул я. Но она покачала головой. — Не похоть, а… структурированная мотивационная тяга к эротизированному созиданию! — ляпнула она, сжав хвост в кольцо. — То есть. В контексте социоэкономического моделирования, это рабочая модель! Я изучала труды учёных, я знаю протоколы торговых гильдий, которые ведут ваши дочери Лилим, у меня есть статистика, реестры, параметрические модели восприятия успеха у Мамоно разных видов. Я просто хмыкнул. Даса захлебнулась, поняв, что уже ничего не исправить. Она реально наболтала. — Можешь не извиняться. Всё, что ты сказала — правильно. Она уставилась на меня. Хвост прекратил вертеться и стал прямым от радости. — Правда? — Правда. Ты нащупала то, о чём все шепчутся, но никто не формулирует вслух. Мамоно — никогда не были ленивы. У них иная валюта ценностей. И если ты её правильно структурируешь, получишь первую в мире эротически-сбалансированную экономику, — как бы странно это не звучало. — Да! — её глаза загорелись. — Именно! Я это назвала… Система Ориентированной Стимуляции! — или «СОС». Ну, можно придумать название получше, но… — Неважно, — усмехнулся я. — Название можно доработать. А вот идею — уже нет. Ты прошла точку возврата, так как она действительно хорошо звучит, я не могу от нее отказаться. Она улыбнулась, её руки дрожали ещё дрожали, не от страха. От осознания, что её услышали, и новобразимого удовольствия. — Даса, — сказал я, — разработай ядро этого проекта, первичные принципы и примерную структуру. Какие сферы требуют внедрения немедленно — сельское хозяйство, строительство, логистика, — а какие можно дотянуть до второй волны: культура, образование, религия. Она машинально кивала, будто уже составляла список у себя в голове. — Я создам под тебя платформу, центр. Назначу тебя куратором. Но… тебе нужны помощники. Она вздрогнула. — Да. Вы правы. — Ты знаешь, кого хочешь взять в команду? Она задумалась. Моргнула. — Есть небольшая вампир, работает в университете Левинии. Очень сильная по поведенческим парадигмам. Её зовут Крул. И… ещё одна Хакутаку. У неё особая модель продуктивного возбуждения в системах с малыми затратами. Они обе… не слишком популярны, потому что, ну, у них в изречениях, не каждые две строки. «Ах, мой любимый муж мне помог прийти к открытию» такое осуждается. Я кивнул. — Значит, они нам и нужны. И, как будто прорвало плотину, Даса окончательно сбросила оковы стеснительности и сломала мне мозг. Она говорила быстро и на одном дыхании. Про схемы учета сексуального насыщения как аналог валового продукта. Про «вспышки маны» как эквивалент инвестиционного климата. Про феромонную синхронизацию пар как гарантию кооперации в сложных цепях поставок. Про перманентную эякуляторную нагрузку как социальный стресс-фактор… я захлебнулся в её терминах. Так как я ничего не понял. Но я слушал, не перебивая, кивая с самым умным лицом, на какое способен. Когда она наконец замолчала, вытирая капельки пота с ушей, я сказал: — Я подготовлю приказ. Ты и твои люди получите полную свободу действий. Я, конечно же, выделю ресурсы из казны. И расскажу об этом Лорду Мамоно, поверьте, она сделает вас героями. Она сглотнула. Встала. Поклонилась низко. Хвост лег кольцом вокруг ног. — Я… я сделаю всё возможное, чтобы вы не пожалели… Я кивнул и вышел из её дома.