Часть 3

Кто бы поверил, что посреди озера, под туманным небом и среди вековых деревьев, склонившихся к глади воды, сидят два существа, от которых зависит половина мира. Посреди круглого плота, сделанного из зачарованного дерева, что само удерживало равновесие на волнах, сидели два Лорда: Лорд Мамоно, и её муж — я. Мы сидели в обветренной лодке, в простой одежде, Лилит даже не оделась сексуально, и каждый со своей удочкой в руках, в полной тишине. Для нее это казалось шуткой. Но вот Лилит — сидит рядом, поджав одну ногу, волосы заплетены в небрежную косу, в тонкой кофточке, немного свалившейся с плеча. В зубах у неё была тонкая травинка, а в руках — серебристая удочка, украшенная рунами. И, что поразительно, она не использовала магию, вообще. Она, как послушная ученица, всматриваясь в поплавок. — Хм, — пробормотала Лилит, не отрывая взгляда от воды, — а давно у тебя любовь к рыбалке? Ты… никогда не рассказывал. — Хе-хе, — усмехнулся я, слегка покачивая леску. — А я много чего тебе ещё не рассказывал. Она медленно обернулась, надула губы, подозрительно сощурилась. — С каких пор ты стал таким букой? Мы вместе почти девятьсот лет! И ты всё ещё хранишь тайны? Я посмотрел на неё, и не мог не улыбнуться. Вот кто она такая, на самом деле простая девушка. Такая, какой она была только со мной. Никакая маска, никакая роль не могла её удерживать — потому что рядом не было ни дочерей, ни генералов, ни слуг. Только мы. Тут она могла раскрыть себя в полной мере. — Ну, я не могу не признать… — проговорила она, глядя на озеро, в тот самый миг, когда ветер слегка поднял волну. — Это… действительно расслабляет. Не так, как секс. И все же. Она положила свободную руку на колени, вздохнула. — …тут даже не в теле дело. А в душе. Что-то внутри отпускает. Становится легче. Я понимаю теперь, почему ты захотел этого. Это помогает твоей душе исцелиться. В этот момент её удочка резко дёрнулась вниз. Вода хлынула в стороны, всплеск. — Аааа! Что, а? Что?! — Лилит вскочила. — Это оно, да?! — Клюёт! Давай, Лилит, тяни, давай, резко и с рвением, как ты умеешь в постели, — я не сдержался, подбадривал её, как мог. Она потянула — яростно. Раз, другой, чуть не потеряла равновесие, хвост метнулся по воздуху, и она зарычала, стиснув зубы. Но не отпустила. Снова потянула. — ДАААА! — завопила она, и из воды, сверкая чешуёй, вылетела огромная щука — на вид с полметра длиной. — А-ха! Видел?! А?! Кто тут мастер рыбалки?! — она ткнула пальцем в себя, вся сияя от гордости. — Ты, ты, конечно, ты… — усмехнулся я, кивая, не в силах скрыть удовольствия от её детской радости. Но в тот же миг добыча выскользнула, хлестнула хвостом по щеке Лилит и упала в воду, скрываясь в её темноте. Тишина стала гробовой. Она обернулась ко мне, и тут же отвернулась. — Кхм. Ты это… никому не расскажешь. Понял? Никому. — Даже дочерям? — Особенно дочерям. Я поднял руки. — Молчу, как рыба. Она хихикнула, но тут же снова устроилась на скамье плота, чуть наклонившись вперёд и пристально глядя в воду. Лилит сидела с видом воина, которому доверили важное задание. Я не удивлялся её сосредоточенности — если что‑то её зацепит (пощёчина от рыбы, очень даже считается) она будет относиться к этому серьёзнее, чем к переговорам с богинями. Я стал вспоминать прошлое, пока смотрел на воду. Во сколько она там впервые взошла на трон? Когда переформировала монстров в Мамоно, открыла им новую модель жизни? Дай бог лет двадцать пять было — как и мне тогда. Сейчас — многие сотни, а повадки подростка, похоже, живут в ней всегда. Они пробуждаются только рядом со мной: инстинкт Мамоно возвращает её поведение в самый яркий момент жизни. Видимо, для неё нет воспоминания сильнее, чем тот день, когда я согласился перейти на её сторону, прекратить бессмысленное кровопролитие, замкнуть круг мести. В тот миг она стала самой счастливой девушкой в мире. Первый секс, рождение ребёнка — тоже на пьедестале, но всё это бледнеет перед признанием её идеи от меня — человека, одного из героев, который должен был убить её, а не поддержать. Мы тогда даже не планировали жениться. Месяцы вместе, споры, поддержка, редкое, но искреннее доверие… привели к первому поцелую. А там — открытие: наши тела синхронизированы и предназначены друг для друга. А сейчас… она спокойна. Первые века — это был марафон, где угодно и когда угодно. До сих пор генералы краснеют, вспоминая те времена. Ведь именно тогда мы с Лилит придумали почти все возможные фетиши и позы, которые сегодня считаются повседневной рутиной у Мамоно. Теперь же — рыбалка, лодка и озеро. Она пока не лезет. Но её хвост всё равно предательски обвил мою лодыжку — как всегда. Хвост у неё жил отдельной жизнью. Хитрая до жути. Каждое прикосновение — не то игра, не то приглашение, не то проверка. И каждый раз он незаметно тянет меня ближе, как будто говорит: «Я рядом. Я здесь». Я смотрел на её профиль, на волосы, мягко падающие на плечо, и тихо спросил, чтобы перебить тишину: — Так что там в мире произошло, пока меня не было? И… сколько времени прошло с того события? Лилит моргнула, подняла взгляд от воды, сдвинула губы, словно выбирая слова. Хвост мягко, но настойчиво сжал мою лодыжку, чуть подтянув меня к себе, её тело не могло перестать искать контакта. Вода под нами плескалась, солнце дробилось на тысячах бликов на поверхности озера. — Прошло уже десять лет, — сказала она наконец. — Из них почти половину тебя искали. Твоё тело нашли не сразу, оно было обнаружено, на туманом континенте. Это была гонка со временем, мы или ангелы. И к счастью, мы смогли быстрее. Я кивнул, стараясь сохранять невозмутимость. За десять лет поди чаго только не произошло… — Друэлла, — Лилит произнесла имя дочери с особой интонацией, — уже подумывала опрокинуть один из бастионов Ордена. Лескатия, например. Я нахмурился. «Наверное, сможет…» — подумал я. Не то чтобы сомневался, но королевства всегда припрятывают козыри. Всегда. На всякий случай. Не бывает «беззащитных» бастионов. — Но, — Лилит продолжила, — она сама понимает: сейчас рано. Лет сто, если не больше, понадобится на подготовку. А пока… у нас другая, куда более важная проблема. Она посмотрела на меня серьёзно, и в её взгляде было не только беспокойство. — С другими, — сказала она. — С богами. — С богами? — я поднял бровь. — А что с ними не так? Лилит вздохнула. Долго. Уставилась куда‑то в небо, где время суток менялось на ночь. — Настал момент истины, — сказала она. — Они определяются. Кто на моей стороне, кто на стороне Верховной. Верховная, пресветлая ты распутица, век тебе мастурбации не ведать… — она вдруг зло буркнула это в небо. Она обдумывала, потом резко посмотрела на меня. — Не думала, что скажу это на рыбалке, — призналась она. — Но есть вариант. Самый противный для меня, но для мира между Мамоно и людьми, он самый быстрый. Я молчал. Она заговорила дальше, голос ровный, но под ним ощущалось что‑то натянутое. — Я посчитала, сколько времени потребуется, чтобы мы действительно превзошли Верховную. Сейчас мы с ней равны. Но потребуется около двадцати тысяч лет, чтобы превзойти её в десятки раз, и она не смогла дать сопротивления. Вот столько нам нужно… — она мягко улыбнулась, со сладостью, глядя на меня. — Заниматься сексом. Я чуть не поперхнулся воздухом. — Не то чтобы я была против, — добавила она, — но это долго. Слишком долго. За это время войска Рая становятся сильнее, как и она. Они не сидят на месте. У них источник Света, откуда, кажется, первичная богиня зарядила мир. Я слушал, и в голове всплывали старые теории. Про Первую — сущность, создавшую всё. Про Вторую — падшую. Про нынешнюю — третью по счёту. Научные споры и легенды. — В общем… — она посмотрела на меня оценивающе, с какой‑то болью. — Я не хочу этого говорить. Я люблю тебя сильнее всего на свете. Только ты решаешь, что будет. Я очень, очень тебя люблю. Но ради мира… без конфликтов… Она будто мантру повторяла это, глядя не в глаза, а мимо, как будто убеждала не меня, а себя. Потом со вздохом сказала: — Мой муж. Единственный вариант закончить всё раньше и при этом обойтись без крови — это взять Верховную Богиню в жёны. Пауза. — И уже в соитии, — добавила она, — мы вдвоём сможем заменить её ману на демоническую. Твоей силы проникновения и моих ласк хватит, чтобы обуздать её. Я выронил удочку, просто пальцы разжались, и она с громким шлёпам, ушла в воду. — Что? — повторил я, глядя на Лилит, будто в первый раз видел её. Она не отвела глаз. На этот раз — без улыбки, только усталость, накопленная за века, и холодная, трезвая решимость. А у меня в голове метались мысли. Как такое вообще возможно? Даже если откинуть моральный вопрос, даже если смириться с тем, что ради мира я должен, сделать что-то Верховной Богиней, то как мы вообще до неё доберёмся? Она обитает в центре Света, в том запредельном ядре, откуда изливается первичная мана И если даже как‑то туда пробраться… что тогда? Слова «секс», «демоническая мана» для неё — клеймо зла. Она не поймёт не захочет понимать. А если насильно… если всё равно затянуть её в это единение сил, будет ли оно работать? И самое главное: даже если мы её преобразим — что дальше? Кто даст гарантию, что на её место не придёт другая? Новая, ещё более упёртая. Ведь сама идея никуда не исчезает. Даже если устранить носителя, фанатики всё равно найдут нового. И сколько бы ангелов мы ни переманили, на месте одного павшего всё равно появятся другие — как ответ. Я провёл рукой по лицу. Вздохнул. — Лилит… идея… мягко говоря, сложная. Она кивнула. — Я знаю. — Сложная не только морально, но и тактически. — Я знаю, Арвис. Но идея и для меня противна. Но ради мира. Я взглянул в воду. Удочка ушла ко дну. Пусть. — Это нужно отложить, — произнёс я наконец. — До лучших времён. Лилит посмотрела на меня, чуть склонив голову. Тени на её лице сдвинулись, глаза вспыхнули красным. — Я и не просила прямо сейчас. Только… чтобы ты знал. Чтобы мы вместе знали, что у нас есть ещё один бескровный путь. Я кивнул. Мы оба замолчали. Солнце почти село. В озере отражался багряный круг света. Где‑то вдалеке крикнула птица, похожая на сирену. Я встал. — Пора возвращаться, — сказал я. — Мы уже задержались. Лилит тоже встала. Её хвост скользнул с моей ноги. Она не сказала ни слова — просто подошла ближе, взяла меня за руку. Мы смотрели друг на друга. Я кивнул. Она чуть улыбнулась. Произошла телепортация. Мы с Лилит появились в вестибюле западного крыла замка. Воздух тут был другим — уже насыщен не запахом воды и хвои, а бумагой. Лилит обернулась ко мне на ходу, поцеловала в щеку. — Я ненадолго. Одна идиотка всё ещё уверена, что у неё проблемы с границами демонического королевства. Ха! — и щёлкнула пальцами, исчезая с лёгким хлопком, оставив после себя аромат фиалки. Спустя секунду из ближайшей двери вынырнула стройная фигура, обернутая в перламутровую ткань, обвивающуюся по хвосту. Ламия — высокая, с гладкой кожей и красными чешуйками, в руках она держала аккуратный свиток. На поясе — связка амулетов, на плече карточка с гравировкой "Отдел Обработки Прошений и Жалоб". Явилась, как по расписанию. — Лорд Арвис… — поклонилась она с плавным изгибом хвоста. — Я вас и искала, к вами пришли подборки свежих прошений… для вашей подписи, одобрения и/или личного участия. Я обречённо кивнул. Кто бы мог подумать — после всего что могло бы произойти, всё равно будет бумажная волокита. Бюрократический аппарат в диархии был не просто жив — он был цветущим. Мамоно или нет, государство есть государство. И если ты не подпишешь бумаги — будешь потом объяснять, почему какой‑нибудь храм вдруг затопило неконтролируемым заклинанием похоти. Причем буквально. — Давайте, — сказал я и прошёл внутрь зала, где в воздухе уже плавали нужные послания. Тут я сел за стол. Первое прошение. Аккуратно оформленное, с золотыми завитками и печатью в форме сердца. Надпись каллиграфическая, и, как и полагается в культуре Мамоно, начиналась с обязательного. «С горячим уважением и безмерной преданностью к нашему великому Лорду, Арвис-саме…» Я уже закатил глаза. «…обращаюсь я, ящерица-рыцарь Жарейка, с тяжким грузом на сердце: мой любимый муж ныне не откликается на ласки в рамках БДСМ. Я испробовала все верные методы (связывание, горячая речь на тему подчинения), но его тело не желает вставать на путь страстных возможностей. Рядом недавно открылась церковь Падшей Богини, и тамошние суккубы, видимо, излучают аскетичную антиману, нарушая естественный дух любви в округе…» Я издал долгий, тоскливый вдох, откинувшись назад. Приписывая первому филиалу Шабаша разобраться с этим. — Конечно. Что ещё я мог ожидать? Ламия был уже тут, стояла молча, с выражением лица, которое говорило: "О, это только начало, господин." — Гарпии, — прочёл я заголовок. «Почтовый филиал под номером 12‑G, Востока. С превеликой радостью, радушием и каплями похоти приветствуем вас, о Великий Лорд. У нас, как и у всех Мамоно, был период бурного роста. Однако после массовой свадьбы гарпий и вливания новых мужчин в филиал возникла проблема: некому доставлять письма. У нас теперь 92% сотрудников в декретном отпуске. Помогите, пожалуйста.» «P.S.: Никто не хочет идти без своих мужей на дежурство.» Я снова выдохнул. Приписывая почтовому филиалу севера, помочь своих коллегам с востока. — Ладно. Что там дальше? Ламия аккуратно подала новый свиток. Я разворачиваю. — …лич? «От лица некро-коммуны (бывшее кладбище Корлевуса) я, Генилеса, прошу о помощи. Все рабочие руки… женились, некому строить дороги и новые дома, сдача последних уже через год. Что делать? Поднимем очередной призыв? Ждём решения, великий лорд.» И внизу жирным: «P.S.: Вдохновляющая подпись приветствуется.» — Ламия? — Да, господин Арвис? — Принесите мне, пожалуйста, шесть чашек кофе и одну рюмку коньяка. — Прошу прощения, но зачем вам всё это? Вы же не можете уставать? — с удивлением произнесла она. — Это — для моральной защиты. Потому что если меня попросят прокомментировать ещё одну жалобу от Шабаша, где снова кто-то провёл новый эксперимент, от которого пол региона слегло с сексуальной лихорадкой — я поставлю региону самый страшный диагноз и закину виновных в Щупальный Лес. На век. — Уже иду, милорд, — Ламия изящно поклонилась и, извиваясь, скрылась за дверью, оставив меня наедине с самой могущественной сущностью во всех мирах. Бюрократией.