Часть 6

С того момента, как было обещано — я принялся за дело. Обещания, данные дочери, особенно Лилим, в нашем доме имели вес. Мириэль росла тихо. Но по-своему — напряжённо. Как и все Лилим, она могла взрослеть так, как хочет сама. Захочет — и завтра станет статной, пышной, томной госпожой, в чьих ногах будут ползать даже высшие суккубы. Не захочет — и будет дальше обнимать плюшевых дракончиков, выглядя на десять. Кто-то скажет: «эгоизм». Но нет. Это был контроль. Психический, магический, физиологический. Лилим определяют форму, зрелость, темперамент волей. И Мириэль просто не спешила. Что ж — значит, будем работать с тем, что есть. Я начал с того, что ограничил ей доступ к архивам Шабаша. Она возмущалась, обижалась — но смирилась, когда получила первый том «Психологии людских эпох» и «Парадоксы рыцарской этики в условиях открытого морализма». Потом я начал давать игры. Не просто развлечения — механизмы мышления. «Подземелья и Драконы» оказались не только спасением, но и катализатором. Она втянулась. Так втянулась, что дважды забывала жрать. Один раз — заснула на игровом столе. А ещё через три сессии мы чуть не вызвали духовного двойника. Я чуть не поседел там, когда отменял действия магии, ещё не хватало тут появлению моей женской версии. Но это дело момент. А пока — Даса прибыла ко дворцу. Она прибыла не одна. Первая — представительница Шабаша Широкуто, затянутая в роскошный алый корсет, украшенный розами, вплетёнными в кружево. Её платье было дополнено красными и чёрными вставками. Это была Высшая вампирша — Крул. Кто бы мог подумать, что у кого-то хватит наглости критиковать Первую из Истинных вампиров, как выразилась Даса. Будучи истинным вампиром, она прожила уже около восьмисот лет. Проблема была в том, что я знал её ещё девочкой — мир тесен. Впрочем, мы были знакомы так же, как она была знакома с Лилит. Просто я напрочь забыл, как она выглядит и кто это: в последний раз я видел её лет семьсот назад. Вторая — Хакутаку, невероятно умная Мамоно. Её звали Элизия. Очки, длинные рукава, копытца, хвостик, закрученный спиралью — да, милая, да, внешне почти эталон этичности… пока не откроет рот. А потом у тебя возникает ощущение, что тебя вскрыли, разобрали на части, сшили обратно и сдали на оценку в Академию. Она напоминала возбужденного вивисектора, только со специализацией по Мамоно. И как эта компания вообще познакомилась? Я ради интереса спросил, и они ответили, что встретились в клубе «Анонимных частично безумных Мамоно учёных». Я только ухмыльнулся и сказал, что у них интересные шутки. Они втроём — Даса, Крул и Элизия — приступили к делу, как настоящие экономические некроманты. Подняли бюджет, провели манипуляции с инвестициями, начали перекраивать финансовый ландшафт под желания Мамоно. Даса использовала мои пометки, предложения, идеи — но трактовала их глубже, тоньше. А между делом, после каждого второго обсуждения, приходила к нам с Мириэль — и играла в качестве мастера. Всё изменилось, когда они решили «на минутку» посмотреть партию. И втянулись. Через день они, смотря на игру, внесли карту нашего мира «Экономическую модель Смешанной Империи Мамоно», вписав туда механизмы «качества труда через чувственное вовлечение» с графами: Плотность оргазмического удовлетворения Индекс Любовной Утилизации на единицу предприятия Степень Осознанной Эротизации Производственной Обстановки Надо признать, не стоило им показывать игру. Мы поехали не вверх, а вниз. Крул и Элизия на время приостановили аналитическую часть и работу, перешли в фазу игры. И зачем-то начали вносить правки в D&D, сравнивать его с жизнью, внедрять философские концепты, а потом кто-то (да, я) неосторожно заметил, что всё-таки, это не жизнь, а игра. — "Как это не жизнь Лорд Арвис?!" — взвыла Крул. — Вы хотите сказать, что мои эмоциональные вложения в персонажа — это шутка?! — грустно проговорила Элизия. И видимо они слишком огорчились. D&D наркоманы подставили меня. Мой бард взорвался на зелье, пытаясь вылечится. Даже я не понял, как это вышло. И Крул, бросившая кубик на минус удачу, тут точно ни при чём. Дверь в зал для игр отворилась резко — и в него шагнула Лилит. На её лице было написано всё: удивление, разочарование, возбуждение. Она медленно обвела взглядом разбросанные фишки, листы персонажей, кубики. Её глаза прищурились. — Ты опять сделал что-то интересное и не сказал, снова… — Лилит, ну, — я развёл руками. — считай это сюрпризом. — Сюрприз? — Она покачала головой. — Ты мой муж. Но в такие моменты ты — враг народа. Дайте мне лист. — Простите? — спросила Крул. — Лист персонажа и кубики. Через пять минут она уже сидела за столом. Через десять — сражалась с мимиком в таверне. Через двадцать — обобрала половину таверны и при этом успела вести переговоры с демонической жрицей, обольщая её с бонусом харизмы +6. Спустя час… — …и я бросаю чарм! С преимуществом, — победно произнесла Лилит. — …шестнадцать, — прошептала Мариэль. — Попадание. — ХА! — Лилит откинулась на спинку кресла. Я тихо подвинул свой кубик прочь от её стороны стола. Через полтора часа Крул, Элизия и Даса уже спорили с Лилит, как будто это она водила их кампанию по D&D последние двадцать лет. И тут начался новый спор. — Но почему вы хотите упростить правила?! — возмутилась Элизия. — Всё и так идеально! — Слишком сложно для новичков, — хмыкнула Лилит. — Я клянусь своей сущностью, не будь я Лилит и Лордом Мамоно — эту игру увидит весь мир. Но правила нужно смягчить, персонажей переписать. Сделать версию для всех. — НИ ЗА ЧТО!!! — закричали хором трое учёных. Крул резко встала. — Эта игра должна быть взрослой, с драмой и моралью. — Вы забыли о возможности выбора, — добавила Даса, которая стала профессиональным гейм-мастером. Спор продолжился. Влияние Лорда Мамоно? Игнорировано. И только Мириэль знала что нужно делать, она стала голос разума. — А что, если мы просто сделаем две версии? Тишина. Крул застыла, Элизия забыла моргать, даже Лилит открыла рот — и это уже что-то значило. — Ну, просто… — девочка пожала плечами. — Пусть будет официальная версия. Упрощённая для влюблённых мамоно и их мужей, которые хотят просто играть. А рядом — будет издаваться «истинная» версия. Без ограничений. Лилит задумалась она прикрыла глаза. — И всё это предложила моя малышка. Спустя пару дней после воспитания отцом. Идеально… — Лилит была радостна как никогда. *** Замок был на ушах как никогда прежде. Новость о возвращении Лорда Арвиса, правителя, мужа Лилит и отца шестнадцати — нет, уже семнадцати — Лилим, разлетелась по демоническим королевствам со скоростью, которой позавидовала бы даже магия тантровой связи. Прибывали делегации. Город Маккай гудел: на нижнем уровне — официальные торжества, череда балов, празднеств, обменов подарками. Но верхний этаж — нет, не для этого. Верхний этаж дворца, сердце цитадели, был тишиной. Стены поглощали звук, свечи не коптили, пол не скрипел. Там должно было состояться нечто иное. В зале, утопающем в небольшой темноте, нас было четверо. Лилит. Я. Эрос и Хель. Хотя… сказать «Эрос и Хель» — это немного преувеличить. Они не могли прибыть в своём истинном обличье. Слишком велик разрыв между уровнями их существования. Даже для этого зала. Поэтому они пришли в телах-аватарах — двух светящихся сфер, каждая из которых буквально вытесняла пространство, в котором парила. Сфера Эрос — до причудливости розовая. Сфера Хель — как чёрная луна в вакууме. — Я рада, что вы смогли прийти, — первой заговорила Лилит. Она была в новом для себя платье, демонстрируя все изгибы и ничего, фактически, не скрывая. Её голос был серьёзен, дипломатичен, не без искренности. На равных. На самом деле. — Ой, да брось, — отозвалась Эрос, её голос был лёгким, как шёлк. — Прийти — значит прибыть в настоящем теле. Прости, дорогая, но у меня сейчас разгар сезона плодовитости. И ты знаешь, что это значит. — А я пришла, чтобы увидеть состояние Арвиса, — прозвучало изнутри чёрной сферы. — Это не иначе как чудо. Сфера Хель скользнула ближе, почти коснувшись моего плеча. — Я говорила, что душа такого калибра, как твоя, потребует минимум век. Возможно — два. Ты стёрся, Арвис. Я была уверена, что остатки твоего сознания воссоздадутся не раньше. А ты вернулся… через десять лет. Почему? Я задумался. — Я не знаю точно, — признался я. — Когда я умер, и моё Я исчезло, я не плавал в пустоте. Это было... — я поднял глаза к потолку — за пределами. Похоже на то, что даже ваши миры не касаются этой зоны. Эрос затихла. Её сияние сделалось тише. — Ты… видел мир за пределами многомирья? — Больше того, — сказал я, медленно подбирая слова. — Это не было пустотой. Это было… нечто. Но без воли, без структуры. Пространство… без цели и ничего. Без начала. Без конца. Я не знал, где верх. Где низ. Я не знал даже, существую ли я. — Ты… — Лилит сжала мою руку. — Ты не сказал мне, что ты видел. — В ее голосе не было упрёка, а лишь искрения забота. Я посмотрел на неё и мягко кивнул. — Потому что даже сейчас я не могу описать это. У меня нет слов, чтобы это выразить. Да и сравнить не с чем. Сфера Эрос слабо заколебалась в воздухе. — Ты уверен, что не видел её? Я понял, кого она имеет в виду. Первородную Богиню. Кто создала все и является нынешний матерью всех богов, её вопрос был надеждой, что это легенда реальная. Но нет, легенда остаётся легендой. Я покачал головой. Сфера грустно вздохнула. — И ты вернулся из этого? — спросила Хель меняя тему. — Сам? — Нет. — Я тихо вздохнул. — Меня вытянуло. Чьей-то любовью. Слишком сильной, чтобы отпустить. Я не могу это доказать. Но я чувствую. Это была Лилит. Все посмотрели на неё. Она покраснела. — Я не знала, — сказала Лилит, тише обычного. — Но я каждую ночь думала. Я шептала твоё имя, даже когда спала. Я не отпускала тебя. Никогда. В зале стало очень тихо. Только свечи потрескивали, будто не решаясь потревожить это тёплое признание. И тишина продлилась. Ровно до того момента, как Хель слегка вибрировала в воздухе и громко сказала: — Так. Всё. Достаточно. Я здесь не для того, чтобы участвовать в божественном водевиле с хэппи-эндом. Мы что, в лирической поэме теперь? — Ой, ну началось, — вздохнула Эрос, мгновенно задетая. Её розовое сияние на миг стало ярче. — Ты хоть осознаёшь, ЧТО ТЫ СЕЙЧАС ВИДЕЛА? — Да. Слезы и драму. И лорда, вернувшегося по магии любви. Дайте мне табличку: «Сюжетный штамп столетия». Я буду с ней ходить по миру. — Ты бездушный кусок кладбищенской склоки! — рявкнула Эрос. — Ты видишь настоящее, редчайшее, божественное чувство, а вместо того, чтобы преклониться, говоришь «штамп»?! Где ты ЕЩЁ увидишь такое?! — Хм. В любом второсортном театре Шабаша. Или в любительской пьесе Суккубов. Или в дневнике любой подростковой вампирши. Я могу продолжать? — О, да закопай ты себя и не выкапывайся! Я откашлялся. — Может, мы уже… — Точно, — сказала Лилит, приложив ладонь к лицу. — Прошу, дамы. Давайте вернёмся к теме. И тут, будто переключили рычаг, обе сферы стихли. Миг — и снова тишина, снова только ровный свет и пульсации силы. — Что с Верховной Богиней? — спросил я, немного стряхнув с себя остатки театра. На секунду ничего не происходило. А потом сфера Хель проговорила — Она начала движение. — Какое движение? — Её сущность начинает принимать новую форму. Она стала сильнее и теперь… — Она думает, — вставила Эрос, уже спокойнее. — Сейчас она впервые не уверена. До этого она действовала в парадигме. Вечный свет, бесконечная справедливость. Уравновешенная чистота. А сейчас она в размышлениях, не смотря на то, что уже восстановилась. Лилит нахмурилась. — Она знает, что я сильна. Странно, почему она не атакует? Она ведь знает и то, что без Арвиса я не могу перевесить её. Не сейчас Хель продолжала парить неподвижно, но от неё веяло тёмной сосредоточенностью. Эрос засияла чуть ярче — будто внутри её розового света прокатилась волна биения сердца, и в этом биении зазвенела искра волнения, тревоги — и ещё чего-то, надежды? — Потому что она готовится, — прошептала Эрос, и в её голосе впервые за долгое время не было флирта. — И не к войне. Лилит резко повернулась к ней, волосы хлестнули воздух. — Что? — К переговорам. — С кем? — Хель даже перестала мерцать. Сфера замерла. — С нами. С тобой. С Арвисом. Со всеми нами. Тишина. На этот раз — неудобная, горькая и абсурдная. Казалось, даже пространство перестало вибрировать от маны, чтобы вжаться в молчание. Лилит медленно распрямилась. — …повтори. — Я сказала, — Эрос выдохнула, — что она начала формировать совет. Нечто вроде миссии… по «восстановлению диалога». Информация от моих каналов в небесных храмах. От Архангелов третьего венца. Подтверждено двумя источниками. Она планирует дипломатическую встречу. Хель издала тонкий, почти незаметный гул. — Ты врёшь. — Не вру. — Они там сошли с ума? — Наверное. Но информация — подлинная. Я встал и подошёл ближе к светящейся розовой сфере Эрос. — Когда? — Пока нет даты. Лилит рассмеялась. И это не был её обычный смех, полный пошлости, игривости, язвительности. Нет. Это был короткий, жёсткий, опешивший смешок. — Она хочет вести переговоры? С Мамоно? — Собственно, это и вызывает бурю в райской иерархии, — подтвердила Эрос. — Многие считают это ересью. Уже двое архангелов отказались участвовать. Одну убрали. Одна — исчезла. — А сама Верховная? — Молчит. Но действует. Я обернулся к Лилит. — Это фантастика. — Это попытка осознать возможные варианты, — сказала Хель. — Если враг не уверен в победе, он ищет новый путь. — Но зачем? Почему теперь? — Лилит сжала кулаки. — У неё есть сила. У неё есть войска. У неё есть ресурсы. Почему вдруг сейчас? — Потому что, — произнесла Хель медленно, — возможно, ей есть что сказать. — Сказать? — Эрос сжалась в себе, её сферическая оболочка затрепетала. — Что может сказать та, кто выжгла сорок городов в один день? — Или та, кто уговорила архангелов совершить фактически самоубийство в битве с моим мужем, — голос Лилит был ровным. — В общем. Мы не знаем, что она хочет сказать, — сказал я. — Но если она действительно собирается говорить, значит, что-то в ней изменилось. И это не обязательно признак слабости. — А чего тогда? — спросила Лилит, в упор. — Может быть, усталости. Может быть, одиночества. Я не знаю, можем спросить её когда она созреет. Все покивали. Собрание закончилось.