Часть 10

Пространство снова скрежетнуло, выплёвывая нас обратно в тёплый, пропитанный ароматами благовоний воздух тронного зала Маккая. Портал за нашей спиной с громким хлопком схлопнулся, отрезая нас от холодного света и давящей пустоты Вершины Расколотого Неба. Едва наши ноги коснулись мягкого ковра, Лилит резко развернулась. Вся её показная бравада перед Верховной исчезла без следа. Она бросилась ко мне, обхватив руками за шею с такой отчаянной силой, словно боялась, что я прямо сейчас растворюсь в золотом сиянии и вознесусь на небеса. Её крылья нервно подрагивали, а лицо она спрятала у меня на груди. — Я не отпущу тебя, — глухо, но с абсолютной, почти пугающей решимостью пробормотала она мне в ключицу. — Ни за что. Слышишь? Пусть хоть всю вселенную в точку схлопывает, я тебя этой пернатой стерве на растерзание не отдам. Завтра я пойду с тобой, и плевать на её условия! Я лишь тяжело вздохнул, чувствуя, как колотится её сердце. Её эмоции били через край, затапливая разум той самой первобытной паникой, которая свойственна всем Мамоно, когда дело касается угрозы их семье. Я мягко, но настойчиво взял её за запястья и осторожно отстранил от себя, делая шаг назад. Мне нужно было, чтобы она смотрела на меня, чтобы она думала, а не давала волю своим инстинктам. — Лилит, успокойся, — мой голос прозвучал ровно. Я заглянул в её мечущиеся рубиновые глаза. — Давай вспомним наш недавний разговор когда мы рыбачили на озере. Помнишь? Лилит моргнула, её надутые губы чуть дрогнули, когда она попыталась переключиться на воспоминания. — И что? При чём тут рыбалка? — При том, — я скрестил руки на груди, чуть склонив голову, — что именно тогда, рассуждая о том, как бескровно закончить эту девятисотлетнюю войну ради торжества любви, ты сама на полном серьёзе предложила... как бы это помягче сказать... дипломатическую групповуху с Верховной Богиней. Ты сказала: «Мой муж. Единственный вариант закончить всё раньше и при этом обойтись без крови — это взять Верховную Богиню в жёны. И уже в соитии, мы вдвоём сможем заменить её ману на демоническую. Твоей силы проникновения и моих ласк хватит, чтобы обуздать её» Твои слова. Так что изменилось? Плохо ли это теперь, когда она сама ищет контакта? Щёки Владычицы Тьмы мгновенно вспыхнули густым румянцем, который залил даже кончики её заострённых ушей. Она отвела взгляд, её хвост нервно зазмеился по полу, выдавая крайнюю степень смущения и раздражения одновременно. — Я... Я... — заикаясь, начала она, комкая в руках край своего роскошного платья. — Не то чтобы я... я не против в теории! Ради мира! Но... но... да она же сука, Арвис! Одно дело фантазировать об этом на рыбалке, когда она сидит за тысячу лиг отсюда, и совсем другое — видеть, как она пялится на тебя своими праведными зенками и требует свидания один на один! Лилит снова вскинула на меня взгляд, и теперь в нём читалась не ревность, а острый, холодный ум древней правительницы, который наконец-то пробился сквозь пелену эмоций. — Она точно что-то задумала, Арвис. Ты же сам это понимаешь. Всё просто не может быть так легко. «Приходи один, голос разума, мы договоримся»... Тьфу! Это ловушка. И дело даже не в том, что она попытается тебя соблазнить — для этого она слишком зациклена на своей чистоте. Дело в том, что она хочет выбить у нас почву из-под ног. — Именно, — я одобрительно кивнул, подходя к столу и наливая себе в кубок немного тёмного вина, чтобы смочить пересохшее горло. — Молодец. Ты начала анализировать. Я сделал глоток и повернулся к ней. — Верховная не дура. Она понимает, что наша сила — в нашем единстве. Пока мы действуем вместе, мы компенсируем слабости друг друга. Ты — это страсть, инстинкты, хаос и безграничная преданность Мамоно. Я — это структура, логика, контроль и человеческий прагматизм. Разделив нас, она пытается сломать эту синергию. Я поставил кубок и подошёл к Лилит, взяв её за руки. — Она предложила нам Академию и эволюцию, но поставила невыполнимые сроки — пять лет. Она знает, что ты, как мать, как Лорд Мамоно, не сможешь хладнокровно смотреть, как твои дочери, поданные ломаются от сдерживания инстинктов, и рано или поздно сорвёшься, позволив им всё. И тогда она победит. Докажет, что вы — животные. — А если пойдёшь ты один? — тихо спросила Лилит, сжимая мои пальцы. — А если пойду я, она попытается сыграть на моём человеческом прошлом, — спокойно ответил я. — Предложит сделку, в которой логика будет безупречной, но которая потребует от меня пожертвовать частью твоей природы или свободы твоих дочерей. Она хочет заставить меня выбирать между рациональным благом для вселенной и моей любовью к тебе. Лилит затаила дыхание, её глаза тревожно блеснули. — И... что ты выберешь? Я усмехнулся, притянул её к себе и поцеловал в макушку. — Я выберу третий вариант. Завтра я пойду туда один, как она и просила. После этого начался сущий ад. Не в том смысле, что небеса разверзлись и посыпались огненные кометы, а в том, что Лилит, одержимая паранойей и материнско-супружеским инстинктом, решила превратить меня в ходячую крепость Судного Дня. Вся её нежность и игривость испарились, уступив место холодной, маниакальной сосредоточенности, отправляющего свой самый ценный актив во вражеский тыл. Она лично руководила процессом моего облачения, отвергнув помощь служанок. Сначала на меня легла укреплённая поддоспешная ткань, сотканная из магических нитей — лёгкая, как пух, но способная выдержать прямое попадание арканного копья. Затем пошли пластины легендарной брони Владыки. Тёмный, почти поглощающий свет металл, выкованный в самом сердце вулканических кузниц Маккая, девушкам-Монстрами Балрогами. Каждый наплечник, каждый наруч и понож покрывали мерцающие руны защиты, отражения и поглощения божественной маны. Лилит собственными руками затягивала ремни с такой силой, что я едва мог вдохнуть, проверяя каждое сочленение на прочность. На мой пояс легли ножны с легендарным мечом. Оружие, способное рассекать саму ткань заклинаний. Но брони и оружия ей показалось мало. Самым главным элементом этой параноидальной подготовки стал "якорь". Лилит не собиралась отпускать меня в лапы Верховной Богини без страховки. Она провела сложнейший ритуал прямо поверх моей нагрудной пластины. Её пальцы, светящиеся густой багровой магией, вычертили на металле сложную печать парасимметрии, которая мгновенно впиталась внутрь, оставив лишь лёгкое свечение. Это была прямая связь с её аурой, абсолютный пространственный триггер. Если мой пульс упадёт, если уровень враждебной светлой маны вокруг меня превысит критическую отметку, или если я просто мысленно позову её — эта печать разорвёт пространство. Лилит влила в этот артефакт столько своей личной силы, что, активировавшись, он позволил бы ей проломить любой божественный барьер. Когда она закончила, я чувствовал себя не дипломатом, идущим на мирные переговоры, а авангардом армии вторжения. От меня фонило такой концентрацией маны, что некоторые проходящие мимо Мамоно стражи обливались потом, который сопровождал азноб внизу живота, и бежали искать своих мужей, ясно для чего. После того как очередная стражница-ящерка, густо покраснев и судорожно сжимая бёдра, чтобы скрыть очевидную протечку, сдавленно пискнула уставное приветствие и умчалась по коридору на поиски своего мужа, я тяжело вздохнул. Звук её торопливых шагов эхом затих вдали, оставив меня наедине с осознанием полнейшего абсурда происходящего. Я посмотрел на своё отражение в полированном обсидиановом щите, висевшем на стене. На меня смотрел не дипломат, не переговорщик и даже не правитель. На меня смотрел ходячий арсенал, рейд-босс финального уровня, от одного вида которого у миролюбивых рас должен был случаться инфаркт, а у суккубов — множественный оргазм от переизбытка концентрированной маны. Я лязгнул бронированной перчаткой по нагруднику. Звук получился глухим и зловещим. — Лилит, — позвал я, поворачиваясь к жене, которая с гордым видом осматривала плоды своих трудов, сложив руки на груди. — Это перебор. Я потянулся к застёжкам массивных наплечников, украшенных шипами и рунами поглощения, и одним движением отстегнул их. Тяжёлый металл с грохотом рухнул на ковёр. — Эй! Что ты делаешь?! — Лилит мгновенно оказалась рядом, её глаза в панике расширились, а руки попытались подхватить следующую деталь брони, которую я начал снимать. — Это же мифриловые поножи с отражением божественного света! Я лично их зачаровывала! — А я их снимаю, — спокойно ответил я, отбрасывая в сторону наручи, от которых тянулся густой фиолетовый шлейф маны. — Лилит, посмотри на меня. Я иду на переговоры, а не на штурм Врат Рая. Если я заявлюсь туда в таком виде, Верховная решит, что я пришёл её убивать, и диалог закончится, не начавшись. — Пусть лучше она думает, что ты пришёл её убивать, чем решит, что ты лёгкая добыча! — упрямо заявила Лилит, пытаясь заслонить собой мой легендарный меч, который я как раз собирался отстегнуть от пояса. — Арвис, она коварная! Она ударит в спину! Я мягко отодвинул её руки и снял ножны с клинком, прислонив их к стене. Оставив лишь базовую, элегантную броню из светлого металла, которая подчёркивала статус, и укреплённую ткань под ней, я посмотрел жене прямо в глаза. — Лилит, послушай меня, — я взял её за плечи, заставляя успокоиться. — Вершина Расколотого Неба — это абсолютная нейтральная территория. Там нет преимущества ни у Света, ни у Тьмы. Там мана нестабильна, и любое масштабное агрессивное заклинание просто разорвёт пространство, уничтожив нас обоих. Она закусила губу, её хвост тревожно обвился вокруг моей ноги. — Именно поэтому она выбрала это место для первых переговоров, — продолжил я, поглаживая её по плечу. — Там я буду равен ей один на один. Я постучал пальцем по центру своей груди, туда, где под тканью пульсировала скрытая печать парасимметрии, нанесённая её руками. — К тому же, ты оставила мне «якорь». Если что-то пойдёт не так, ты узнаешь об этом в ту же секунду и проломишь любой барьер. Я доверяю твоей магии больше, чем куску мифрила. Лилит тяжело, прерывисто вздохнула. Вся её воинственность сдулась, оставив лишь неприкрытую тревогу женщины, отпускающей любимого в стан врага. Она подалась вперёд, прижавшись лбом к моей груди, прямо поверх скрытой печати. — Если она хоть пальцем тебя тронет... — глухо пробормотала Лилит, сжимая ткань моей рубашки. — Если она попытается промыть тебе мозги своим Светом... я не просто Схлопывание устрою. Я заставлю её жрать её же собственный нимб. — Я знаю, родная. Я знаю, — я мягко поцеловал её в макушку. — Но давай надеяться, что до гастрономических изысков с нимбами дело не дойдёт. Я отстранился, поправил воротник и глубоко вдохнул. Пора было заканчивать эту затянувшуюся партию в теологические шахматы. — Открывай портал, Лилит. Я не хочу заставлять Верховную Богиню ждать. В конце концов, это невежливо. *** Пространство привычно скрипнуло, и портал выплюнул меня на уже знакомое обсидиановое плато Вершины Расколотого Неба. На этот раз обошлось без лязга тяжелой брони — только легкий звон застежек и тихий шелест зачарованной ткани. Я осмотрелся. Обстановка немного изменилась. Вместо строгого белого стола для официальных переговоров, прямо на границе света и тьмы теперь стоял изящный, почти домашний столик из светлого дерева. По обе стороны от него расположились два мягких кресла, а на самой столешнице дымились две изысканные фарфоровые чашки, источающие тонкий, успокаивающий аромат первосортного чая. Не став дожидаться особых приглашений, я спокойно подошел и опустился в одно из кресел, закинув ногу на ногу. — Удивительная пунктуальность для мужа этой стервы, — раздался мелодичный, но прохладный голос. — Ровно в назначенное время, с точностью до секунды. Воздух напротив меня заискрился. Пространство не разорвалось порталом — вместо этого мириады ослепительных золотых частиц начали слетаться в одну точку, уплотняясь и обретая форму. Спустя мгновение на кресло напротив грациозно опустилась Верховная Богиня. «Кизару, ты ли это?» — мелькнула у меня в голове совершенно неуместная, но забавная ассоциация из прошлой, еще человеческой жизни. Впрочем, вслух я этого, разумеется, не сказал. Богиня была без своих парадных доспехов. На ней струилось легкое, закрытое платье из белоснежного шелка, перехваченное золотым поясом. Она изящно потянулась к чашке, взяла ее тонкими пальцами и сделала маленький глоток, не сводя с меня пронзительного взгляда. — Ну и как оно? — неожиданно бросила она, нарушив повисшую тишину. — Оно? — я приподнял бровь, беря свою чашку. Чай оказался превосходным — с легкими нотками жасмина и небесной амброзии. — Да. Каково это — быть женатым на Лорде Мамоно? — Она поставила чашку на блюдце с тихим фарфоровым звоном. — Особенно зная, кем ты был раньше. Ты ведь был лучшим из героев. Идеальным клинком Света. Ну, по крайней мере, так гласят древние хроники и слова моей предшественницы. Богиня Света откинулась на спинку кресла, сложив руки на коленях. В ее золотых глазах мелькнула странная смесь презрения и застарелой горечи. — Той самой второй Богини, которая пала. Которая сейчас находится где-то там, в самых глубинах, предаваясь бесконечному разврату. Как там теперь зовется ее царство? Пандемониум? Или как-то иначе? Честно говоря, мне плевать, — Верховная поморщилась, словно от зубной боли. — Я была ее правой рукой до того, как она пошла по пути похоти и стала Падшей. Но знаешь... я до сих пор уважаю ее. Как уважаю сильных врагов. Да, она предательница, которая стала полнейшей шлюхой, извратившей саму суть божественности. Но она умела выбирать орудия. И она говорила, что ты был лучшим. Тем самым героем, кто должен был убить Лорда Тьмы и очистить этот мир. Она смерила меня долгим, оценивающим взглядом, от макушки до носков сапог, словно пытаясь найти в моем облике остатки того самого легендарного героя. — Но по итогу... — Верховная покачала головой, и на ее губах заиграла снисходительная усмешка. — Жалкое зрелище. Величайший воин человечества, надежда Небес, превратился в ручного песика, который занимается перекладыванием бумажек и ублажением демонической девки. Ты променял вечную славу на теплую постель. Я сделал еще один неторопливый глоток чая. Ее слова должны были задеть за живое, ударить по мужской гордости, заставить оправдываться или злиться. Но вместо этого я почувствовал лишь легкое веселье, и улыбнулся, искренне, широко и без малейшей тени обиды. Верховная Богиня даже слегка опешила, её безупречная бровь поползла вверх, а рука с чашкой замерла на полпути к губам. Она ожидала чего угодно: ярости, стыда, попыток оправдаться или доказать свою значимость. Но только не этой расслабленной, почти ностальгической улыбки. Тело помнило. И я помнил. Правда, всё было далеко не так пафосно, как описывали древние храмовые фрески. И это была даже не "прошлая жизнь" в понимании реинкарнации. Это была моя самая настоящая, местная жизнь, начавшаяся больше тысячи лет назад, ещё до того, как мир раскололся на эпохи до и после моего падения. Моё становление героем напоминало не эпический эпос, а скорее дурацкий, сюрреалистичный фарс с элементами чёрного юмора и откровенного стёба над самой концепцией избранности. — Знаешь, почему я улыбаюсь? — спросил я, откидываясь на спинку кресла и с удовольствием наблюдая за её замешательством. — Потому что Вторая Верховная — та самая, что сейчас правит Пандемониумом — видимо, так и не рассказала тебе, Третьей, как именно я стал этим великим, непревзойдённым Героем Света. Я сделал паузу, покрутив чашку в руках, глядя на янтарную поверхность чая. — Кстати да... — задумчиво протянул я. — Я ведь эту историю даже Лилит до сих пор не рассказывал. Всё как-то повода не было, да и звучит она слишком глупо. А там всё было куда проще и прозаичнее, чем пишут в ваших святых манускриптах. Никаких гласов с небес. Никаких пророчеств, хоров ангелов или испытаний духа в храме. Верховная Богиня Света нахмурилась, её золотые глаза сузились. — О чём ты говоришь? Ты был избран клинком! Священным артефактом, выкованным из чистого света! — О, да. Избран. Ещё как избран, — я тихо рассмеялся, вспоминая тот день во всех красках. — Я тогда был обычным парнем. Работал на ферме в центральных землях Ордена. У меня были лучшие угодья в деревне. И вот, раннее утро, я везу свой урожай на ярмарку. Полная телега отборной, хрустящей капусты. Я холил её и лелеял всё лето! И тут... Я развёл руками, изображая масштаб трагедии. — ...с ясного неба, с оглушительным свистом, на скорости упавшего метеорита прилетает этот самый легендарный, сияющий Священный Меч. И втыкается прямо в мою тележку. В щепки разносит ось, пробивает днище и превращает мою идеальную капусту в салатный фарш, разбросанный по всей дороге! Богиня Света медленно моргнула. Её лицо, до этого излучавшее божественное превосходство, сейчас выражало абсолютное, кристально чистое непонимание. — В... тележку с капустой? — переспросила она, словно эти слова на её языке звучали как богохульство. — Именно! Моя капуста! — я даже сейчас, спустя тысячелетие, почувствовал фантомную обиду фермера. — Я тогда так взбесился, что подскочил к этому светящемуся куску железа, схватил его за рукоять и выдернул из остатков телеги, просто чтобы выбросить в канаву и подсчитать убытки. А он вдруг как засияет! И тут же из кустов вываливается отряд паладинов, которые, видимо, гнались за ним хрен знает откуда. Падают на колени, кричат: «О, Избранный! Меч признал тебя! Ты поведёшь нас в бой против тьмы!» Я сделал глоток чая и пожал плечами. — Я им говорю: «Мужики, вы мне за капусту сначала заплатите!». А они меня под белые рученьки — и в столицу. Надели золотую броню, прочитали лекцию о долге и отправили убивать монстров. Вот и весь мой героический эпос. Никакой великой цели. Просто я оказался не в том месте, не в то время, и был очень зол из-за испорченных овощей. Верховная сидела молча. Её губы слегка приоткрылись, а взгляд стал каким-то пустым. Она сощурилась, изящно подперев подбородок рукой, и на несколько секунд погрузилась в раздумья. — В принципе... я никогда особо не верила в эти пафосные храмовые тексты, — наконец произнесла она, хотя по едва заметному напряжению её плеч было ясно: для неё, как для Верховной Богини, не знать таких деталей о главном герое Небес было сродни позору. Она сделала ещё один крошечный глоток чая, словно смывая неловкость, и снова устремила на меня свой пронзительный, золотой взгляд. В нём больше не было насмешки — только холодный, исследовательский интерес. — Знаешь, что меня действительно интересует? — спросила она, плавно опуская чашку. — И почему я на самом деле позвала тебя сюда одного? — Удиви, — я откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок. — Ты не пошлый, — прямо заявила Богиня. Увидев, как у меня дрогнула бровь, она тут же подняла ладонь. — Не удивляйся. Меня это действительно поражает. Мамоно промывают мозги получше, чем любая религиозная вера. Настолько, что каждый мужчина, попавший в их лапы, становится одержим, зациклен на своей жене и ставит её инстинкты на первое место, забывая о собственном «я». Позорище. Безвольные куклы из плоти. Она подалась вперёд, её глаза сузились, сканируя мою ауру. — А вот ты — нет. Ты до сих пор полностью человек. Даже сейчас, сидя здесь, в самом эпицентре магических возмущений, я это чувствую. В тебе от инкуба ровно столько же, сколько во мне — от демонической энергии. То есть ни капли. Я молчал, ожидая продолжения. Она заметила мой спокойный взгляд и чуть склонила голову. — Ох, а ты не знал? — в её голосе скользнуло искреннее удивление, смешанное с торжеством. — Ты не связан демонической энергией, Арвис. Ты её источник, отец. Наверное, ты сам это понимаешь, но не осознаёшь конкретики. Вы вместе с Лилит создали эту энергию. Она — сосуд и форма, а ты — искра. Но парадокс в том, что ты сам никогда не был ею наполнен. Ты окружён ею, ты купаешься в ней, ты спишь с её воплощением, но внутри свет в тебе столь же ярок и первозданен, как и тысячу лет назад, когда ты взял в руки тот меч. Ты не осквернён, словно демоническая энергия оберегает твой свет... удивительно Она протянула ко мне руку. Изящную, сотканную словно из самого лунного света и алебастра, с идеальными тонкими пальцами. Это был простой жест, лишенный какого-либо скрытого подтекста или угрозы. Чистый исследовательский интерес. — Разрешишь? — спокойно спросила она. Я прекрасно понял, что ей нужно, и, чуть помедлив, вложил свою ладонь в её. Её кожа оказалась неожиданно теплой, даже горячей. Верховная прикрыла глаза и пустила тонкую, едва заметную нить своей светлой энергии внутрь моего тела. Я почувствовал легкое покалывание, словно по венам пустили прохладный ручеек. Но не прошло и секунды, как раздался резкий, сухой треск, похожий на удар хлыста. Богиня Света резко распахнула глаза, тихо охнула и с силой одернула руку, словно обожглась о раскаленное железо. Она затрясла кистью, сжимая и разжимая пальцы, а её безупречное лицо исказила гримаса откровенного раздражения. — Вот же сучья энергия... — процедила она сквозь зубы. Услышать такое ругательство от высшего божества было как минимум непривычно. Она перехватила мой удивленный взгляд и тут же пояснила, потирая пострадавшую ладонь: — Не твоя. А энергия Второй Богини. Её благословение или проклятие — называй как хочешь — всё ещё находится глубоко внутри тебя. У неё всегда была очень специфическая, въедливая энергия света, которая теперь кусается, защищая свою территорию от меня. Она тяжело вздохнула, возвращая себе самообладание, и вновь посмотрела на меня. В её золотых глазах читалось искреннее, почти болезненное сожаление. — Но это не важно. Суть в другом. Ты — абсолютно уникальный, невозможный экземпляр, Арвис. И мне действительно, искренне жаль, что ты находишься на стороне Лорда Мамоно. Я усмехнулся, потянувшись за своей чашкой чая, которая успела немного остыть. — И что из этого следует? Хочешь, чтобы я раскаялся, бросил жену и вернулся на сторону Света? Снова надел золотую броню и пошел рубить монстров? — Нет, — Верховная Богиня медленно, категорично покачала головой. Её взгляд стал тяжелым и пугающе прагматичным. — Если бы ты не был женат на Лилит, я бы хотела взять тебя в мужья. Я как раз сделал приличный глоток чая. Услышав это, я поперхнулся так сильно, что едва не выплюнул благородный напиток прямо на её белоснежное платье. Я закашлялся, судорожно хватая ртом разреженный воздух Вершины, стуча себя кулаком по груди и пытаясь прочистить дыхательные пути. Чашка жалобно звякнула о блюдце, когда я дрожащей рукой поставил её на стол. — Интересное... кхм... заявление, — прохрипел я, вытирая губы тыльной стороной ладони и глядя на неё широко раскрытыми глазами. — Ты сейчас серьезно? Богиня Света делает предложение мужу Владычицы Мамоно? Она даже не улыбнулась. Напротив, подалась вперед, и в её голосе зазвучала сталь непоколебимой уверенности. — Абсолютно серьезно. С твоей силой, твоим первозданным светом, нетронутым скверной, и моей божественной властью мы бы стали идеальным союзом. Мы бы смогли изгнать всю эту заразу из мира. Вычистить эту чрезмерную, всепоглощающую похоть, которая сводит вселенную с ума. Она откинулась назад, скрестив руки под грудью, и её тон стал чуть более откровенным. — Не пойми меня превратно, Арвис. Я — Богиня Жизни. Я не святая ханжа и не отрицаю плотскую любовь. Я не падка на удовольствия, но понимаю их роль в мироздании. Но то, что происходит среди Мамоно, то, во что Лилит превратила концепцию отношений. Для моего традиционного, упорядоченного мозга это просто катастрофа. Меня буквально блевать тянет от того, как они возвели животные инстинкты в абсолютный культ, заменяя ими разум, честь и долг. Она посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде не было ни капли божественной надменности — только усталость правителя, ищущего выход. — Ты — единственный мужчина в этом мире, способный стоять рядом с божеством, не теряя себя. И если бы ты был моим, этот мир стал бы идеальным. — Спасибо за откровенность, — я медленно выдохнул, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это... лестная оценка. Но, боюсь, такое развитие событий если и возможно, то только в какой-нибудь совершенно иной, параллельной линии времени. В этой реальности моё сердце, моя душа и всё остальное уже безраздельно принадлежат Лилит. Я сделал паузу, позволяя повиснуть между нами короткой тишине, а затем решительно сменил тему, отрезая все пути к дальнейшим гипотетическим романам. — Но мы ушли от главной темы. Вчера вы выдвинули ультиматум. Сегодня мы здесь одни. Так что насчёт реального предложения? Каковы ваши настоящие условия для Академии и перемирия? Верховная Богиня не стала возражать против смены курса. Она плавно, с почти пугающей грацией опустила чашку на блюдце. Звон фарфора прозвучал в разреженном воздухе Вершины как удар судейского молотка. Вся её былая мягкость, весь этот легкий флёр заинтересованной женщины испарились без следа. Передо мной снова сидело абсолютное, недосягаемое божество. А на фоне словно заиграл церковной хор. — Его нет, — просто сказала она. Я нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. — Чего нет? Предложения? — Именно. Никакого предложения нет, Арвис, — её голос был гладким. — Весь вчерашний спектакль с контрактами, криками и условиями, весь этот сегодняшний разговор по душам, всё это было лишь для того, чтобы я окончательно убедилась в правильности своего решения. Мне нужно было посмотреть на реакцию Лилит и поговорить с тобой, чтобы понять, что мне нужно делать дальше. Холодок, пробежавший по моей спине, превратился в ледяную хватку. — Хочешь уничтожить вселенную? То самое Великое Схлопывание, о котором ты говорила вчера? — И это тоже рассматривалось как вариант, — она пожала плечами с таким равнодушием, словно речь шла о выборе платья на вечер. — Но теперь я знаю, как поступлю. В общем-то, я позвала тебя сюда, чтобы попрощаться. Это была своеобразная дань уважения к вам обоим, как к моим самым ярым, самым упрямым и, признаю, самым эффективным противникам. Вы заслужили услышать это лично. Я замер. Слова не укладывались в голове. «Попрощаться»? От божества, которое девятьсот лет вело фанатичную войну на истребление? — Что ты хочешь этим сказать? — мой голос стал низким, почти угрожающим. — Куда ты собралась прощаться? Верховная Богиня Света сложила руки на коленях и посмотрела мне прямо в глаза, нанося удар, который был страшнее любого орбитального луча. — Я ухожу отсюда, Арвис. И я забираю с собой всех людей. До единого. Каждого мужчину, каждую женщину, каждого ребенка, в чьих жилах течет человеческая кровь и чья душа не осквернена демонической энергией. Подготовка уже полностью завершена. Мои архангелы уже плетут сеть Великого Исхода. Мой мозг на долю секунды отказался обрабатывать информацию. А затем на меня обрушилось осознание масштабов катастрофы. — Стой, стой, стой! — я резко вскочил с кресла, едва не опрокинув столик. Мои кулаки сжались. — Ты уходишь из мира?! Ты же сама вчера кричала, что не позволишь отдать этот мир скверне! Что ты будешь защищать его до последней капли света! — Я врала, — Верховная даже не шелохнулась, глядя на меня снизу вверх с абсолютным, пугающим спокойствием. — Мне плевать на этот мир. Она обвела рукой расколотые небеса, обсидиановое плато, словно отмахиваясь от всего сущего. — Мне плевать на эти камни, на эти леса и на то, что будет с этой планетой дальше. После нашей последней битвы, после того, как я поняла, насколько глубоко пустила корни ваша идеология, я осознала одну простую истину. Эту войну невозможно выиграть мечом. Вы заразили саму концепцию жизни. И вместо того, чтобы ещё тысячу лет тратить свои силы на попытки выжечь вашу похоть, мне проще просто уйти. Уйти подальше от Мамоно и воссоздать точную копию этого мира в другом измерении. Она встала, её крылья величественно распахнулись, излучая мягкий, но непреодолимый свет. — Это оказывается гораздо проще, чем можно себе представить, Арвис. Я создам новый Эдем. Без демонической энергии. Без суккубов, без ламий, без вашей извращенной экономики. Только чистый свет и человечество, начавшее всё с чистого листа. А вы... — она снисходительно улыбнулась. — Вы останетесь здесь. Победителями. Вы получите весь этот мир в своё полное распоряжение. Можете праздновать. Только вот... править вам будет некем. — Стой! Подожди! — я вскинул руку, останавливая её, хотя внутри всё похолодело. Мой мозг работал на предельных скоростях, просчитывая варианты. Уход человечества означал не просто поражение. Это означало полную апатию для всех девушек-монстров. — Я уверен, что есть второй вариант. Ты не стала бы устраивать весь этот спектакль с чаепитием и философскими беседами, если бы уже всё решила. Чего ты хочешь в действительности? Верховная Богиня остановилась. Её золотые крылья чуть опустились, а на безупречных губах расцвела медленная, торжествующая усмешка. Она поймала меня на крючок. — Твою силу, Арвис. На моей стороне, — её голос зазвучал низко, вибрируя от скрытой мощи. — Если ты перейдёшь ко мне, если ты станешь моим мужем и моим соправителем, я никуда не уйду. Я отменю Исход. В конце концов, взять тебя в мужья и использовать твой первозданный свет для очищения этого мира — это гораздо проще и эффективнее, чем делать лишние телодвижения по созданию новой вселенной. Она сделала шаг ко мне, её аура мягко, но настойчиво обволокла меня, пахнущая озоном и святостью. — Хотя... — она лукаво склонила голову набок. — Учитывая твою патологическую преданность этой рогатой стерве, я понимаю, что прямо сейчас ты откажешься. Поэтому можно устроить и третий вариант. Она плавно протянула ко мне свою изящную руку ладонью вверх. Воздух над её пальцами замерцал, и из чистейшего света соткалась крошечная, пульсирующая руна. Это был не массивный золотой пергамент, как вчера, а нечто тонкое, почти невидимое. — Небольшой божественный контракт, — промурлыкала она, глядя мне прямо в глаза. — Абсолютно секретный. Даже Лилит со всеми её инстинктами и паранойей этого не почувствует. Никто во всём мироздании, кроме меня и тебя, не будет знать о нём. Всё, что мне нужно — чтобы ты помог мне найти кое-что. Я смотрел на мерцающую руну, чувствуя, как пазл наконец-то складывается в единую, пугающую картину. — Ты... — я криво усмехнулся, качая головой. — Это чистой воды шантаж. Ты ведь всё это время вела именно к этому третьему варианту, да? Вчерашние угрозы Схлопывания, сегодняшний блеф с уходом человечества. Ты просто заговаривала мне зубы, чтобы загнать в угол, где я сам буду умолять тебя о секретной сделке. Верховная Богиня мило, совершенно обезоруживающе улыбнулась. В этот момент она была похожа не на грозное божество, а на гениального шахматиста, поставившего мат в три хода. — Вот поэтому я и хочу тебя в мужья, Арвис, — она чуть подалась вперёд, её глаза сияли неподдельным восхищением. — Ты думаешь мозгом, а не членом, как все остальные мужчины в этом проклятом мире. Ты видишь суть вещей. Она придвинула руку с парящей руной чуть ближе ко мне. — Так что, выбирай. Стать моим, помочь мне тайно, или вернуться к своей жене и смотреть, как её империя умирает от голода, пока я забираю человечество в новый Эдем. Выбирай, Лорд Арвис. И выбирай с умом. Занавес.