Холодный вечер [Уильям Ванджанс]

Вернувшись с задания, исполнение которого растянулось на неделю, я готова была свалиться спать прямо на пороге нашего штаба – настолько сильно истощилась моя мана в последние дни. Хотелось перекусить, умыться, принять свежий душ и просто лечь спать, но никак не выслушивать очередные упрёки от Алекдора. – Ты должна была сообщать о ходе расследования. Если бы случилось что-то, подкрепление не успело... – Да-да, – театрально всплеснула руками, закатывая глаза, – не успело бы прибыть. Но я справилась, слышишь? Всё в порядке. Никто не пострадал, а артефакт был успешно устранен. – Вот именно: устранен, – холодно подметил маг, – тебе следовало забрать его целым. – Ага, и притащить взрывоопасную магическую фигню прямо сюда? Хороший план! Гениальный, я бы сказала. Алекдора нахмурился, грозной тенью вышагивая по направлению ко мне. С самого дня моего поступления у нас с ним отношения не ладились, так еще и в наставники его мне выдали. – Алекдора, – остановил наш спор голос Уильяма, раздавшийся с лестницы, – позволь украсть у тебя ненадолго Т/И. – Господин Ванджанс, – встав по стойке, Алекдора с уважение поприветствовал своего командира, бросая косой взгляд на мою макушку, – не имею возражений. Махнув рукой на прощание, поспешила скорее наверх, следуя за ускользающей прочь светлой накидкой и мелко дрожащим при ходьбе пушистым пером, вставленном в шлем. Обычно Уильям более разговорчив. Видно, бушующая за окном гроза не лучшее подспорье для теплой беседы. Уж не сегодня точно. Кабинет капитана встретил меня привычным ароматом травяного чая, горького шоколада и древесной смолы. За широким окном раскинулись ветви могучего дуба. Перед ним расположился сам Уильям, опускаясь в кресло за рабочим столом. Он вернулся к подписанию документов, которыми, по-видимому, занимался некоторое время назад. Я же спокойно прошла в центр, заваливаясь на изумрудный диван, и ловким движением стащила со стола пару печенек, откусывая одну из них. Мы молчали довольно продолжительное время, и обстановка в комнате угнетала меня всё сильнее. А ведь поначалу я хотела просто вздремнуть под шелест бумаг. – Давно у вас идут дожди? – решила начать разговор, приподнимаясь на локтях и плавно принимая сидячее положение, чтобы лучше видеть своего собеседника. Ванджанс оторвался от документов, сморгнул, удивленным взглядом скользнув сначала по мне, а после – по окну за своей спиной, и слабо улыбнулся. – Всё утро, – добродушно ответил он, опуская вновь голову. Нет, так дело не пойдет. – Что-то случилось? – приподнялась с дивана, направляясь уверенным шагом к столу. Уильяма, привыкшего к моим выходкам, подобным не напугать, но отвлечь можно. – Так заметно? – его голос прозвучал виновато, словно капитан чувствовал раскаяние в чём-то, что не мог рассказать никому в целом свете. – Я немного устал, вот и всё. – Может, отдохнём вместе? Как насчёт пирога? – опёрлась руками о рабочий стол, как бы невзначай отодвигая чернильницу в сторону. – С кухни доносился славный аромат черничного пирога. Пара сиреневых глаз наконец полностью принадлежала мне, с интересом изучая, словно считывая, как открытую книгу. Уильям улыбнулся, очаровательно, по-доброму, откладывая перо в сторону. Победа. – В таком случае, я заварю чай. Спустя всего десять минут, мы уже сидели на диване как в недалекие юношеские годы: я у подлокотника, а он – рядом, положив голову мне на плечо. В маске Уильям рядом со мной не нуждался – его внешность никогда не смогла бы испугать меня, ведь я знала, какой он настоящий, внутри, под этой броской личиной. Осторожным движением поглаживала его по виску, во второй руке удерживая фарфоровую чашку со свежезаваренным лавандовым чаем. Тонкий цветочный аромат опутывал нас, расслабляя, пока за окном громко стучал дождь, сокрытый за плотными шторами. – Если бы однажды тот, кому ты доверяешь, вдруг предал тебя, – неожиданно заговорил капитан, совсем тихо, так, что я едва могла разобрать слова, – что бы ты чувствовала? Что бы делала? Он никогда не заводил подобные темы, так с чего бы теперь? Осторожно отставила чашку на стол, мягким движением укладывая голову Уильяма на свои колени, чтобы видеть его честные и невыносимо печальные глаза. – Я бы винила себя в произошедшем куда больше того человека, которому доверяла. Искала бы причину в себе. Может, даже возненавидела за то, что не заметила перемены в нем вовремя. Слабо улыбнулась, склоняясь над удивленным юношей, ласково убирая короткие пряди со лба и оставляя поцелуй на бледной коже. – И я вижу, что тебя что-то волнует. Расскажешь причину, чтобы я не искала ее в себе? Уильям знал, к чему приведет его этот разговор, и всё равно начал его, нерешительно, подло, заставляя одного из двух дорогих его сердцу людей решить его судьбу прямо сейчас.