Часть 1. Назови меня по имени

Вечерний кампус был необычайно тихим. Лёгкий ветер трепал листья деревьев, а небо окрашивалось в розово-оранжевые тона заката. Макино Цукуши сидела на ступеньках у спортзала, прижимая к груди учебники, и наслаждалась редким моментом спокойствия. — О, Макино! — раздался громкий голос. Она вздрогнула, но тут же узнала источник. Из-за угла появился Домёдзи Цукаса, как всегда шумный и уверенный. — Ты почему всегда так орёшь? — нахмурилась Макино, но губы предательски дрогнули, будто собираясь улыбнуться. — Потому что я… громкоговоритель! — торжественно заявил он. — Ты хотел сказать «громкий человек»? — поправила она. — Да какая разница! — отмахнулся он и сел рядом, слишком близко, как будто вокруг не было свободного места. — Важно другое… Я тут, значит, думал. Макино прищурилась: — Опасно звучит. — Эй, ты чего! — он нахмурился. — Я серьёзно! Внимай… то есть… слушай внимательно. Он наклонился к ней ближе, глаза его блеснули. — Макино… нет, Цукуши. Она моргнула. — Что? — Я буду звать тебя по имени. — Голос его прозвучал решительно, хоть и чуть странно. — Цукуши. Щёки Макино тут же вспыхнули. — Зачем так внезапно? Ты всегда называл меня Макино. — Потому что… когда называешь по имени — это, э… как это… «короткая дистанция»! — Ты имеешь в виду «близко»? — спросила она, приподняв брови. — Вот! Именно это! Близко. — Он гордо кивнул. Она опустила взгляд, нервно перебирая страницы учебника. — Это… звучит слишком… по-особенному. Цукаса самодовольно улыбнулся и снова наклонился. — Ну да. Особенность — это моя сильная сторона. — Я имела в виду «слишком интимно»… — пробормотала она. — А что? — он хмыкнул. — Я этого и хочу. — Д-да ну тебя! — смутилась Макино, отодвигаясь. — Ты даже не представляешь, как это неловко. — А мне не неловко, — заявил он. — Я хочу, чтобы ты тоже звала меня по имени. Макино распахнула глаза. — Чего?! — Скажи: Цукаса. Она закашлялась, как будто это слово застряло у неё в горле. — Н-нет! Это невозможно! — Почему невозможно? — нахмурился он. — Мы же уже… как это… «вместе играем в команду»! — Ты хотел сказать «вместе»? — слабо усмехнулась она. — Ну да! В команде «любовь»! — уверенно добил он. Щёки Макино вспыхнули ещё сильнее. — Это будет… как будто… мы уже на другом уровне. Цукаса кивнул. — Вот! Уровень два. Апгрейд отношений. — Ты иногда говоришь такие глупости… — пробормотала она. — Но ведь правда же! — обиделся он. — Разве плохо, если мы будем… ну… «сверхуровневые»? Она смутилась и, чувствуя, как сердце бьётся в груди, тихо прошептала: — Я… я подумаю. — Никаких «подумаю»! — фыркнул Цукаса. — Давай прямо сейчас. Скажи. Один раз. Он наклонился совсем близко, глаза его горели ожиданием. Макино крепко сжала кулаки, закрыла глаза и едва слышно произнесла: — …Цу-ка-са. Мгновение повисла тишина. Потом лицо Домёдзи озарилось широкой улыбкой, он засиял так, словно только что выиграл главное сражение своей жизни. — Вот! Слышала? Это было… это было… короче, супер-круто-мега-классно! Макино схватилась за лицо руками, пытаясь скрыть пылающие щёки. — Замолчи, дурак! Я это больше не повторю! — Повторишь, — самодовольно сказал он и поднялся. — Теперь только так и будешь меня звать. — С чего это?! — возмутилась она. — Потому что ты моя девушка, — он наклонился к ней и, чуть сбив слова, но предельно серьёзно добавил: — И я хочу, чтобы ты была ближе… ближе, чем кто-то другой на всей… на всей этой планете Земля-круглая! Он протянул ей руку. Макино в нерешительности посмотрела на неё, но вложила свою ладонь в его. А сердце предательски сладко дрогнуло: «Цукаса…»