Часть 4. Имя и фамилия

Школа Эйтоку, как всегда, гудела: в коридорах толпились ученики, обсуждая последние светские новости, костюмы, вечеринки. Среди этой роскоши Макино чувствовала себя песчинкой в чужом мире. В этот день у спортзала проходил утренний сбор, и туда подтянулось множество учеников. Домёдзи Цукаса, в своей фирменной манере, шагнул в центр толпы, собрав внимание как магнит. — Всем слушать! — заявил он. — Я, Домёдзи Цукаса, говорю… нет, объявляю! Он попытался сделать пафосную паузу, но зацепился за ступеньку и едва не растянулся на глазах у всей школы. Соуджиро едва удержался от смеха, Акира закатил глаза, а Рюи просто перевернул страницу книги, как будто ничего не произошло. Толпа тут же загудела, кто-то прыснул, кто-то ехидно засмеялся. — Смотри, упал! — Вот позор… — А он же глава F4! Макино, наблюдая это, почувствовала, как её сердце кольнуло. Внутри всё сжалось от жалости — и неожиданного импульса. Не раздумывая, она шагнула вперёд и громко выкрикнула: — Цукаса! Тишина повисла на миг. Домёдзи резко обернулся к ней, его глаза расширились, а лицо озарилось, словно солнце взошло прямо над ним. — Цу-ку-ши… — прошептал он. Но тут же в толпе послышался ропот: — Она назвала его по имени?! — Что за наглость! — Какая дерзкая! — Обычная нищенка, а к нему «по имени»… Кто-то показал пальцем на Макино, кто-то ехидно засмеялся, а несколько девчонок злобно переглянулись. Макино тут же почувствовала, как по спине пробежал холодок. Сердце сжалось от страха. Она резко опустила голову и выдавила: — Эм… Домёдзи-кун! Цукаса застыл, будто его ударили. Улыбка спала с его лица. — Чего?.. — тихо спросил он, глядя на неё в упор. — Я… я просто… — пробормотала Макино, пятясь назад. Толпа уже начала расходиться, но шёпоты и взгляды остались. ******* Позже, в саду академии Цукаса сидел на скамейке, нахмурившись так, что брови почти слились в одну линию. Рядом стояла Макино, теребя лямку сумки. — Слушай, — наконец сказал он, — ты же только что… ты сказала моё имя. А потом снова фамилию. Почему? — Я… — она запнулась. — Просто так вышло. — Как это «просто так»?! — вскинулся он. — Ты что, передумала? — Нет! — слишком резко выкрикнула она и тут же прикусила губу. — Тогда что? — голос его дрогнул. — Я сделал что-то не так? Я… я же не… ну… не дурачил сильно? — Ты всегда дурачишь, — пробормотала она, стараясь не встречаться с его глазами. — Так в этом дело?! — испугался он. — Из-за того, что я споткнулся? Или неправильно сказал? Я же… я же стараюсь! — Нет, не в этом, — едва слышно сказала Макино. — Тогда в чём?! — почти выкрикнул Цукаса. — Ты ведь не просто так вернулась к фамилии! Она замолчала, крепко сжимая сумку. Слова застряли в горле: ей было страшно признаться, что боится сплетен, зависти и вражды со стороны школы. Цукаса в отчаянии смотрел на неё, не понимая. ******* Вечером, в клубе F4 — Что-то с ним не так, — пробормотал Соуджиро, наблюдая, как Цукаса, обычно шумный и наглый, сидит в углу, нахмурившись и молча ковыряя вилкой в тарелке с десертом. — Не «что-то», — поправил Акира, — а «кто-то». И этот «кто-то» — Макино. Рюи тихо закрыл книгу. — Он переживает. Он думает, что она снова отдаляется. Соуджиро вздохнул: — Ладно, пора вмешаться. Иначе этот болван сам себя сожрёт. Они переглянулись и кивнули. ******** На следующий день Макино шла по коридору, стараясь не ловить взгляды одноклассников, когда вдруг её окружили F4 — все трое без Цукасы. — Макино, — начал Соуджиро с хитрой улыбкой, — у нас к тебе маленький допрос с пристрастием. — Ч-что? — вздрогнула она. Акира скрестил руки на груди. — Почему ты снова зовёшь его по фамилии? — Это… не ваше дело… — пробормотала она. — Наше, — вмешался Рюи, спокойно глядя ей прямо в глаза. — Он действительно переживает. Думает, что сделал что-то не так. Сердце Макино болезненно дрогнуло. — Я… я не могу, — прошептала она. — Вся школа смотрит, перешёптывается… Они злятся, что я называю его по имени. Для них это дерзость. Соуджиро присвистнул: — Вот оно что. Акира нахмурился: — Глупые дети из богатых семей. Рюи мягко сказал: — Макино. Для него твоё «Цукаса» значит гораздо больше, чем все эти пересуды. Она опустила глаза, но внутри что-то дрогнуло. — Но… если я буду звать его по имени при всех… всё станет ещё хуже. — Хуже — если ты будешь его ранить, — спокойно заметил Рюи. Слова застряли в её сердце, словно ключ. Она поняла: для Цукасы важно не то, что скажет школа, а то, что скажет она.