Глава 1. Джон I

Негласные правила Игры Попавших, пункт 1: правила вселенной, в т.ч. и смертность героев, распространяются и на попаданцев

      “Нет, прошу, леди Мелисандра, я же всë рассказал!”       “Недостаточно для Владыки Света, Уотерс…”       Утро Джона, известного как Сноу, было хмурым, как и всю последнюю неделю. И снова началось с кошмара, в котором кого-то, от чьего лица Джон видел сон, очень долго пытает жрица одного заморского огненного бога. Со вкусом даже, с извращённым удовольствием выпытывает что-то, что Сноу не хотел знать, да и не мог. Всë равно ему только образы и снились…       Джон, отогнав нехорошие мысли, встал, снова не заправив кровать, умылся жгуче-холодной водой, сполоснул и быстро вытер свои коротко подстриженные волосы, сбрил остро заточенным ножом пробивающиеся волосы над губой, тщательно вымыл руки с помощью нарванной в Волчьем Лесу травы-мыльнянки, оделся во всë чëрное и вышел из своей скромной комнатки.       Казалось бы, обычное начало дня. Но если бы человек, знавший Джона столь же хорошо, как знал себя сам Джон, обратил внимание на его быт…       Но Джон никого не пускал в свою комнату. Да никто и не рвался, кроме разве что Арьи. Но уж с этой милашкой-убивашкой Джон вполне мог совладать. Достаточно было слушать, давать честные ответы на её бесконечные вопросы и проявлять всяческую заботу и поддержку. Это Джон умел, любил и всем советовал делать хотя бы раз в день, для душевного спокойствия. Чтобы суровый образ однажды не превратился в суровую реальность.       Однако, думал Джон по дороге в главный зал Винтерфелла, невозможно уже было скрыть, что он нервничал. Он всю неделю нервничал. Почему – никто, кроме него, сказать не мог. Джон постоянно смотрел за Браном, пока он лазил по стенам, чаще помогал Арье со стрельбой из лука, больше обычного спарринговался с Роббом. Со стороны могло показаться, что он готовится к чему-то. Робб вчера его даже спросил, неужели Джон хочет произвести впечатление на королевскую свиту, но Джон отшутился, что просто хочет заставить леди Кейтилин краснеть из-за того, что она задвинула в угол такого мóлодца. Робб посмеялся, но потом весь день хмурился, обдумывая слова Джона. А тому будто это и надо было. Чтобы Робб думал о Джоне вообще, а не о его частностях. Частности окружающим Джона людям было знать ни к чему. Многие знания – многие печали.       И вот, прибыл король. Джона всë-таки поставили недалеко от семьи, рядом с Вейоном Пулем, поскольку Джон оказался единственным, кто смог контролировать Арью – уже стоявшую в ряду детей лорда Старка, одетую хотя бы чисто и опрятно, даже если и по-мальчишески. Джон же держался пусть и скромно, но уверенно, однако смотрел на королевский двор внимательно. Не нагло. Но изучающе.       И мало кто заметил, как глаза Джона раскрылись, когда он посмотрел на принца Джоффри. Тот держался прямо и с достоинством, как и положено наследнику престола, но…       Джон не ожидал в глазах наследника престола отсутствие всякого высокомерия. Только внимательный, спокойный взгляд. И подозрительно скромные одеяния.       Неужели…       Совсем удивительно было то, что Джоффри после того, как состоялся визит, обратил внимание на Джона. И посмотрел на него… удивлённо. Будто не ожидал его здесь увидеть. Или увидеть его таким.       А может и правда не ожидал. Может он, как и Джон…       В тот же день состоялся приветственный пир. Не пир в честь приезда короля, а скорее подготовительный. Разминка по-вестеросски. Джон, против обычного порядка вещей, сидел на нижних рядах и был мрачен, но показательно не пил. Не хватало ещё пить сейчас, когда открывалась столь загадочная перспектива. Отрадой его был Призрак – лютоволчонок оказался исключительно сообразителен и понимал настроение хозяина с полуслова, а потому предпочëл просто лежать в ногах Джона и не доставлять проблем. О том, что было бы, не признай Призрак своего хозяина неделю назад, и думать не хотелось.       Также проблем не доставляли дети королевы. Но хорошим знаком это не было, ведь все трое вели себя очень сдержанно, даже скованно. Мирцелла мило улыбалась, но не краснела при виде Робба Старка, Томмен ел совершенно, абсолютно спокойно, с каким-то даже смирением и пустотой в глазах, а Джоффри если и позволял себе остроты, то, кажется, совершенно без капли надменности.       Критически много странного.       А вот кто доставлял проблемы, так это Арья. Конечно, ведь Джона отсадили, и контролировать девочку больше было некому. Платье Сансы Старк подверглось чудовищному акту вандализма силами гусиного паштета…       Джоффри так мило и искренне утешал несчастную Сансу, что Джон аж глаза протëр. А уж когда принц вызывался сопроводить сводную сестру Джона до покоев, у Джона и вовсе чуть челюсть не отвисла.       Джоффри это явно заметил. Проходя мимо “низкого стола” вместе с Сансой, он нашёл взглядом Джона и едва заметным жестом показал тому пальцем вниз.       “Крипты!” – понял Джон и, как только позволили приличия, прихватил свечу и пошёл туда. Получать ответы.

***

      И вот они встретились. Тёмная крипта, мрачные изваяния Старков…       Не самая романтичная обстановка. Но вполне подходящая для встречи.       А Джоффри, тоже со свечой в руках, уже профессиональным взглядом изучал надгробные памятники Старков. Джона должно было это задеть, но какая разница, в самом-то деле? Мëртвым всë равно, а живые едва ли оценят.       – Ты тоже попал, – сказал Джон. На русском.       Джоффри повернулся. Взгляд у “принца” был усталый, зато улыбка абсолютно очаровательная. Возможно потому, что искренняя.       – Даже не знаю, как ты додумался, – фыркнул в ответ Джоффри. Тоже на русском.       – Додуматься не надумать, знаешь ли.       – Тебе хорошо, ты ублюдок только по названию, а я ещё и по сути, мать твою…       – …говно собачье, – закончил за Джоффри Джон.       Джоффри на это показательно вздохнул, почесал у себя за ухом, ущипнул за ухо, убедился, очевидно, что это не сон, и вздохнул уже куда тяжелее, с нотками отчаяния.       – Что же, по крайней мере тут мы сошлись, культурные отсылки у нас общие, – сказал Джоффри, делая выразительные паузы на месте потенциальных запятых и что-то про себя отмечая в голове.       – Это хорошо, было бы неудобно, говори я на финнском или китайском. Или попал бы овощем. Только скажи, если попали мы вдвоём, то почему не могут попасть ещё люди? – затараторил Джон, наслаждаясь возможностью говорить так, как он говорил в прошлой жизни, а не как должен был говорить в этой.       – Могут, – горько ответил Джоффри, повернувшись обратно к скульптуре неизвестного Старка. – Догадаешься, в кого ещё?       Джон понял сразу. И ужаснулся.       – Томмен и Мирцелла вообще ни разу не заслужили такой замены.       – Увы, это Вестерос, а не мир маленьких пони, – хмуро заметил Джоффри, внимательно рассматривая лицо скульптуры.       – И правда. Лучше бы туда попали. Там цветофильтр приятнее.       – Но мы с Томменом и Мирцеллой, во всяком случае, попали одновременно, – снова медленно протянул Джоффри. – Нам даже удалось сразу установить ряд правил. Называть друг друга именами тел, а не разумов, держаться вместе, но менять поведение постепенно, коллективно отбиваться от подозрений Серсеи… А ты тут вообще один оказался… Сменил имидж…       – Я бы ещё в рыжий покрасился, как в прежней жизни, но тогда Кислую Рыбу удар хватит.       На это прозвище леди Кейтилин Джоффри прыснул. Джону подумалось, что всем Семи Королевствам повезло – на месте Джоффри, кажется, оказался кто-то адекватный, а не псих под стать прежнему обитателю тела. Это давало робкую надежду. На что-то. Что именно – Джон пока не решил.       Теперь надо было только тот флакон с ядом вернуть в аптечку Лювина…       – Ставлю кинжал из валирийской стали на то, что попадают только в ублюдков, – заметил Джоффри, оторвавшись наконец от осмотра статуи. – Всё равно я не собираюсь использовать это оружие по каноничному назначению, – Джофф хмыкнул и похлопал себя по поясу. Кинжал из валирийской стали уже виднелся там, во всём своём скромном обаянии.       – К слову о каноне. Может, ещё и Брана спасём? Он мне как брат так-то. Я тут уже неделю. И почти не вижу разницы с прежней семьёй. У меня было много братьев и сестёр, знаешь? И даже с учётом леди Форели…       – А как тогда с Браном свяжется Трëхглазый? – вздохнул Джоффри. – Ножками притопает?       – Не забывай, что Трëхглазый тоже из наших бесславных рядов. Наверняка тоже попал, – на это сухое замечание Джона Джофф демонстративно хлопнул себя по лбу.       – Чëрт, точно. Или это он вообще всё устроил, без магии тут не обошлось. Не знаю, хорошо это или плохо…       – Плохо – это если попадут в Рамси или Змеек. Вот тогда…       – Не дай Семеро, а то они устроят нам всем войну! – схватился за голову Джоффри, и тут его, что называется, прорвало. – Если попадутся неадекватные, конечно. Или особо умелые в вопросе интриг, скандалов и всего в этом духе. Томмен, например, от этой жизни получил разве что этикет, а от прошлой сохранил всë, но он же военным был, и откуда в мире Мартина, скажи на милость, огнестрел?! Мирцелла, с другой стороны, получила всю память Мирцеллы, но сама в это тело “доехала” с далеко не всей памятью, а ведь была травматологом. Теперь вот восстанавливает знания по книгам местным, но это же варварство и профанация! А я вот имею навыки и из своей, и из этой жизни. В прошлой жизни я никогда не был хорошим танцором, как Джофф, зато занимался фехтованием и писал стихи. Теперь умею и танцевать, и фехтовать, и стихи писать. Только вот в моей ситуации это ни разу не плюс, потому что Джоффри, внезапно, мразь и садист, и кое-что из его памяти я хотел бы забыть, да не могу! Например, как доставлять боль людям так, чтобы стояло… Будто на мне теперь сраное клеймо поставили!.. Пугает, в общем. Отвлекаюсь написанием стихов, теперь так и хочется сложить пафосную балладу…       – А я в прошлой жизни был реставратором. И на гитаре играл, – фыркнул Джон, прервав монолог Джоффри. – Руки чешутся. Тебе не нужно починить что-то?       – …лицо Пса, – вздохнул Джоффри после небольшой паузы, вознеся очи к потолку крипты. – Я всего лишь неделю в этом теле, а его морда уже скоро начнёт сниться мне в кошмарах. Хоть сегодня его набухать получилось…       – А ты тогда напишешь стихи для леди Кейтилин, потому что её лицо при виде меня – это жуткое сочетание постного и кислого.       Джон и Джоффри переглянулись и начали пофыркивать от смеха.       И тут же одновременно прекратили.       – Кто королём будет? – сухо спросил Джон.       – А оно нам надо? – фыркнул Джофф.       – Как трогательно. Принц Джоффри и не хочет короны?       – В прошлой жизни я работал в архиве одного крупного музея. Так меня даже эта мелочная по сути бюрократия утомляла. Если я стану королём, я утону в этом. А я утону, потому что просто сидеть на месте – не по мне, и я обязательно в это влезу.       – А я работал в художественной галерее. Картины реставрировал. И тоже королём быть не хочу. Единственная радость – Джон. Думаю, ему на моём месте будет лучше, чем на Стене.       Джоффри схватился за голову и, кажется, чуть не вырвал себе клок волос.       – С Джоффри на моём месте музею конец!       – Ты не в силах это изменить…       – …а ещё они оба узнают о том, кем являются. Из книг. Я ж ведь все читал, и сериал смотрел…       – А это не в силах изменить уже они, – с этими словами Джон похлопал Джоффри по плечу, от чего Джоффри выдохнул – кажется, это была его любимая привычка.       – Фатализм – это круто, но не очень актуально в мире, где есть Иные, – пробормотал Джоффри, и Джон нехотя поëжился.

***

      Уже глубокой ночью, поднимаясь по ступеням вслед за “принцем”, Джон поймал себя на одной очень неприятной мысли. Вернее, воспоминании.       – А как ты умер?       Джоффри остановился. Почесал за ухом. Посмотрел на Джона.       – Нашёл время спрашивать, конечно…       – А вдруг закономерность какая есть?       – Нет. Даже годы жизни и смерти разные.       – А, точно, ты же не один попал.       – И даже с возрастом промашка. Мне было двадцать пять, Томмену девятнадцать, а Мирцелле вообще тридцать семь. И смерть… у каждого разная.       – И всë-таки?       – Вот про себя и скажи.       – А я что? Упал с лестницы во время реставрационных работ. Вниз головой.       Джоффри аж скривился. Очевидно, представил. Снова почесал за ухом. Снова выдохнул.       – Лично у меня смерть наступила так внезапно, что я даже не понял причину. Вот я засыпаю, обнимая жену, а вот я просыпаюсь, обнимая одеяло с оленями. Чуть от испуга не умер. Может, сердечный приступ какой, не знаю. Мирцелла и Томмен… им повезло меньше. Парнишка служил во французском Иностранном Легионе и подорвался на мине где-то в Африке, только вот умер не сразу. До сих пор ноги нащупывает и пустоту ловит. А женщина та… в пожаре погибла. И не задохнулась от угарного газа, а сгорела, пытаясь спасти пациентов. Просто счастлива, что жива, и о будущем даже думать не хочет.       Джон услышал в словах Джоффри… тоску? Тот действительно скучал по дому? По жене? Сопереживал другим?       И он попал в ублюдочного Джоффа? Какая-то совсем несправедливая судьба.       Хотя… где Мир Льда и Пламени, а где справедливость?       – И все смерти не от естественных причин, – сказал Джон вместо этого.       – Мы заметили. Но это же ничего не объясняет.       – А должно?       – Да хотелось бы…       Джон усмехнулся и пожал плечами. Он не видел причин жаловаться на то, что жив. Он мог быть НЕ жив, в конце концов…       Но дойти до выхода им не дали. У спуска в крипту их уже ждали.       – Значит вам достались принцы, а мне сын свежевателя, да?       Сказано было по-русски.       Гадать, кто это был, не пришлось.       – Рамси? – кажется, Джон и Джоффри сказали это синхронно.       – Нет, блин, Рамсес Великий. Даром что тоже в Египте окочурился. Только не от старческого артрита, как Рамсес, а от укуса скорпиона.       При свете свечи Джон сумел разглядеть это мясистое, некрасивое, переливающееся тенями от пламени свеч лицо с холодными глазками, в которых пылал огонь ненависти. Очень болезненный огонь. Хуже того, в руках Рамси был арбалет, заряженный и направленный… в сторону Джоффри.       Зря Джоффри споил Пса…       Джон, недолго думая, встал между Рамси и Джоффри. Рамси цыкнул, но нажимать на спуск не стал.       – Ты будешь его защищать, да? С чего бы?       – С того, что я умею слушать и понимать людей.       – Да ладно, это же Джоффри. Кто бы в него ни попал, он лишь притворяется.       – Не суди других по себе.       – А я что? Я попал в Рамси, конечно я злой. Это суровый мир, надо выживать. А смерть Джоффри – это шанс на выживание для всех нас. Не будет никакой войны. Джоффри должен сдохнуть, и тогда…       – …но это не Джоффри! – прервал Джон монолог Рамси. – Ты что, с дуба рухнул?       – С чардрева скорее, с поправкой на географию, – вставил хмуро Джоффри.       – Это всё ещё Джоффри, даже если в его теле кто-то другой. Где гарантия, что он не свихнется?       – Свихнулся тут только ты, – отрезал Джон. – Брось бяку.       Фантастика, думал Джон. Он защищает одного мерзотнейшего ублюдка от другого. Просто в одном оказался адекватный человек, а в другом… другой.       – И что, никакой попаданческой солидарности? – тихо спросил Джоффри.       – Да как-то не очень. Некоторые герои просто должны сдохнуть, чтобы всем было лучше. Ну же, Джон, я ведь прав. Мы вместе спасём Семь Королевств, посадим тебя на…       Договорить Рамси не успел. Потому что прямо из его горла вдруг раздался хрип вместо слов, а изо рта показался кончик арбалетного болта.       Как только Рамси упал, за его спиной, в десяти метрах, при свете луны показались двое. Тот, кто стрелял, и тот, кто, видимо, заряжал.       – Я Ларенс Сноу, бастард лорда Халиса Хорнвуда, – представился на русском языке, только с очень отчëтливым оканием вместо типичного для русских акания, заряжающий – рыжеволосый улыбчивый юноша, возрастом примерно как Джон, в чёрном сюрко с вышитым на нём оранжевым лосëм. – И я свой, стало быть. Не один только Рамси сюда целую неделю скакал, я уж опоздать боялся. Но мне хватило ума сначала разведать всë, понюхать людей, знаете ли. А Томмен неплохо из-под стражи сбегает, да и по стенам лазать умеет…       Самый младший из детей королевы был предельно серьёзен с арбалетом в руках. И это несмотря на то, что арбалет был ему чуть ли не по шею в высоту. Смотрелось, конечно, комично, но Джон про себя отметил, что истекающий кровью труп Рамси как-то резко понижал градус юмора.       – Иностранный Легион? – спросил со вздохом Джон. Кажется, он начинает перенимать привычки у Джоффри.       – Да. Не в первый раз убиваю. И из арбалета стрелял. Только тело… непривычное.       – Спасибо, Томмен, – сказал Джоффри, и Джон спиной чувствовал его улыбку.       – Всегда пожалуйста, Джоффри, – улыбнулся Томмен в ответ. – Адекватные тут, как мне кажется, в дефиците.       Правда, улыбка быстро сошла с его лица.       – А теперь представьте, что таких как Рамси – десятки по всему Вестеросу. О Рамси мы хотя бы знали. А о ком мы не знаем?       Вот теперь Джон не просто поëжился…