Часть 1

В ту ночь Ремус потерял всё. Вместе с разрушенным домом Лили и Джеймса рухнула последняя нить, связывающая его с нормальной жизнью. Они были его семьей. Его островком спокойствия в мире, где гремела война. Его тихой гаванью, где можно было укрыться после очередных неудачных собеседований и мучительных полнолуний. И теперь их больше нет. Ремус стоит, не в силах отвести взгляд от тел друзей, вынесенных аврорами из разрушенного дома и прикрытых простынями. Слез нет – боль захлестнула слишком сильно, перекрыв все чувства. Джеймс. Лили. Гарри, которого Ремус ещё пару дней назад качал на руках, боясь разбудить. Гарри, которого ждёт жизнь в чужой семье, с сестрой Лили, что так ненавидит магию… Ремус хотел бы закричать, скинуть простыню, растолкать Джеймса и Лили, разбудить. Проснуться самому, узнать, что это всё сон, жуткий, но сон, после которого остается противное чувство страха в груди. Лили нальет ему чай с медом, а Джеймс и Сириус, увлеченные каким-то своим спором, попросят их рассудить и решить, кто прав. Питер оторвется от какой-то своей дешевой книжонки, наблюдая за ними, а Гарри, пригревшись на груди Ремуса, завозится от шума, отчего Лили стукнет Джеймса и Сириуса по головам. Но этого не произойдет. Мимо проносятся сотрудники аврората, соседи… все бегут, что-то делают, что-то решают. А он не может даже шевельнуться. Не может даже закричать. Сердце колотится со страшной силой. Полнолуние закончилось совсем недавно, всего каких-то пару часов назад. Но боль во всем теле, столь привычная, кажется ничем. У него будто вырвали душу. Их больше нет… Сириус предал их. Питер, незаметный и тихий, погиб. Лили и Джеймс погибли. Гарри теперь далеко. Остался только он. Они были его стаей. Когда-то, ещё в Хогвартсе, Ремус читал про оборотней. Пытался понять свою природу, пытался понять себя. «Волки – это стайные животные. Лишившись своей стаи, оборотень может либо прибиться к другой, либо умереть. Либо стать Одиночкой». Тогда Ремусу это показалось странным. Как же так, как можно совсем одному? Даже для него было важно быть среди друзей. Пусть иногда. Но сейчас… У него нет семьи. И теперь нет друзей. Нет работы. И даже в маггловском мире для него нет места – нужно образование, даже для какого-нибудь сторожа на полставки… Он один. И значит, единственное, что остается – это стать Одиночкой. Уйти. *** Окончательное решение приходит на похоронах Джеймса и Лили. Сестра Эванс, у которой он попросил разрешения подержать малыша Гарри, отбегает от него. Ремус не винит её – он бы и сам не доверил бы мальчишку мужчине с щетиной, кучей шрамов и пустым взглядом, в котором затаился волк. Но в тот момент Ремус осознал, что в его жизни больше нет особого смысла. Когда-то, когда он был на первом курсе, ещё до дружбы с Мародерами, Ремус пытался покончить с собой. Его отец так и не смог принять, что его сын – оборотень, хоть и старался изо всех сил. Мама умерла от опухоли, когда Ремусу было девять. Мир магии, загадочный и необычный, ненавидел таких, как он, и Ремусу часто приходилось терпеть, прятать свои эмоции, когда до него долетали фразы ненависти к оборотнями. Жестокие полнолуния отбирали у него здоровье и силы, оставляя с ранами по всему телу и диким страхом, что он все же вырвался наружу, что он кого-то убил, обратил, кто-то из-за него в агонии… Тогда Ремус узнал, что волк внутри него может проснуться и вне полнолуния. Рука, которой он подносил лезвие ножниц к своему запястью, на его глазах покрылась шерстью, отбрасывая прочь острый предмет, а после обратилась обратно, оставляя его с резкой болью в жилах и отсутствием сил. В тот же вечер Ремус складывает самые необходимые вещи и перемещается в лес. С этого дня он будет один. Лес всегда казался Ремусу удивительным местом. Ещё до обращения, когда он был ребёнком, Лайелл Люпин часто брал его с собой в леса возле деревушки, где они жили. Ремус мог часами бродить по тропинкам, разглядывая все вокруг, ища глазами зверьков и думая о чем-то своем, неведомом остальным. Сейчас лес оказался единственным пристанищем, которое было ему доступно. Где никто не стал бы его искать. Где можно было затаиться. Он выбрал себе далекое место. Лес, отдаленный от людских поселений. Ни одного человеческого пристанища вокруг на многие километры. Чтобы никому не навредить. Он нашел себе уютное место. Небольшую скальную пещеру, недалеко от реки. Разведал безопасные тропы. Постепенно перетащил из своего старого дома вещи, обустраивая свое жилище. Заставил себя сконцентрироваться на переселении, на новом пути, лишь бы не думать о боли в груди, на чем-то простом, приземленном. Лишь бы не чувствовать… Дни постепенно протекали вереницей. Добывать еду оказалось несложно – в лесу всегда есть что-то, чем можно поживиться. Грибы, ягоды, дичь – всё можно раздобыть, поймать. И впервые Ремус ощущает, что у него есть преимущество, подаренное его «другой» частью. У него есть волчье чутье. Здесь, в лесу, оно раскрылось в полной мере. Если раньше Ремус просто чувствовал приближение людей к нему, то сейчас, здесь, он мог полноценно охотиться. Он мог улавливать малейшие запахи, ощущать присутствие зверьков. Мог часами лежать в траве, вдыхая ароматы сосен. Это успокаивало. Отключало голову. Давало возможность чувствовать себя немного живым. *** Волшебная палочка сломалась на вторую неделю его жизни в лесу. Случайно. Треснула посередине, когда Ремус пытался сотворить огонь для костра. Он мог бы выбраться в Косую аллею. Денег, положенных на накопительный счет в Гринготтсе перед самым уходом, возможно, хватило бы на самую старую палочку из лавки подержанных вещей. Но… нет. Нет. Он не хочет. Не хочет покидать свое жилье, чтобы вернуться туда, в мир, где каждая улочка напоминает о тех, кого он больше не встретит. Кто не позовет его по имени, не хлопнет по плечу. Никогда. И тогда Ремус вновь вспоминает Хогвартс. Всегда считалось, что в их компании только два гения – Джеймс и Сириус. Ремус не соперничал с ними, не завидовал. У него было старание, была готовность бороться с трудностями и терпение, что позволяло ему быть одним из лучших учеников. И лишь на седьмом курсе, когда началось изучение беспалочковой магии, он вдруг резко вырвался вперед, осваивая заклятия быстрее всех, приводя в восторг профессора Флитвика. У Джеймса это вызвало легкую зависть, но Ремус и мысли не имел о том, чтобы как-то выпячивать свои успехи напоказ. Он и не считал это талантом вовсе. После Хогвартса эта тема забылась… Но сейчас вдруг всплыла в памяти с новой силой. Почему бы и не попробовать? Узнать свои силы? Понять, что он на самом деле может. Сам по себе, без кого-то рядом. В тот вечер в пещере горел свет синего пламени, созданного без палочки. *** Полнолуния когда-то были самым страшным его кошмаром. Потом, с появлением друзей и их становлением анимагами, стало легче. Но теперь их нет. Наступает полнолуние. Ремус не испытывает больше страха. Он один. В лесу. На много миль вокруг нет ни единого человеческого жилища. Он никому не навредит, и ему больше нечего терять. Всходит луна. Волк внутри Ремуса воет, постепенно набирая силы, чтобы вырваться на волю. А вместе с тем всплывает и все то, что Ремус привык в себе подавлять, не показывая наружу. Гнев. Обида. Боль. Он привык быть тихим, не показывать своих чувств. Молчать, когда он тосковал по погибшей матери, злился на отца, который вновь избегал его взгляда. Лайелл Люпин никогда не посмел бы плохо отнестись к своему ребёнку, даже когда тот стал оборотнем. Но он не смог этого принять. «Взгляни же на меня!!!» Друзья. Его приняли, о нем заботились. Но бывали моменты, когда сердце Ремуса болезненно защемляло, когда он наступал на горло своим принципам, лишь их не потерять. Лишь бы сберечь эту тонкую нить дружбы. Ему не нравились шум и резкие звуки. Ему не хотелось принимать так много участия в их розыгрышах. Ему не нравилось это… Но он молчал. Прикрывал их от наказания. Смеялся. Было здорово – порой, временами, когда всё было кончено, и они тихонько прятались под мантией-невидимкой, сидя в уголке, ожидая, когда можно будет уйти. Было интересно исследовать замок, создавать Карту Мародеров и выбираться за сладостями в Хогсмид в обход правил. Но было и другое: когда Сириус и Джеймс смеялись над чем-то, понятным лишь им двоим, а Хвост семенил следом. Ремус чувствовал себя немного не тем. Лишним. Другим. У него никогда не было отношений. Несмотря на шрамы, некоторые девушки иногда строили ему глазки, и Джеймс рассказывал, как иногда ловил разговоры девчонок о «загадочном гриффиндорце с шрамами», но Ремус никогда не позволил бы себе даже задуматься о любви. Он не хотел рушить чужую жизнь. Хоронил в себе малейшие ростки чувств, когда замечал ту самую, нежную и тихую красотку с Рейвенкло, спешно отворачиваясь и не глядя ей в глаза, боясь найти что-то похожее на отдаленную симпатию. Он – монстр. А она заслуживает счастья. И когда однажды он увидел рядом с ней высокого брюнета, держащего её за руку, он был искренне счастлив. «Ты трус…» - рычит его волк, просыпающийся от света луны. «Пусть так. Я не разрушил её счастье». «Трус… Бежишь от меня, скрываясь за внешними предлогами… А ведь я – это ты». «Неправда. Мы разные». «Нет… Нет, глупый человек». Глаза Ремуса раскрываются, отсвечивая потусторонним желтым светом, а в мышцах зарождается привычная острая боль. «Мы все ещё одно!» Тело Ремуса ломает. Он прикусил губу, и по языку растекся металлический вкус. Он привык скрывать крики боли во время превращений, чтобы не разбудить жителей Хогсмида, хотя и понимал, что это не выйдет. «Давай же. Кричи. Ненавидь меня. Покажись же, покажись настоящим! Трус!» Ремус проглатывает упреки волка. Но в душе рождается гнев. «О, ты зол? Не может быть, я задел тебя?» - волк хохочет, и этот смех перерастает в рычание. «Из-за тебя… Из-за тебя я монстр!» - Ремус бросается на него. Терпение лопнуло. Он годами сносил эти насмешки, годами терпел боль, но сейчас, потеряв свою стаю, потеряв все то, что когда-то было его смыслом жизни, он срывается. Ведь он один. А значит, нечего и сдерживаться. - Что?! Что тебе ещё от меня надо?! Ты забрал всё, всё! – кричит Ремус во весь голос, и его крик эхом отражается от скал, заставляя дрогнуть воздух. Его тело обращается в зверя, и он кричит, кричит всё сильнее, не слыша этого. Бежать. Нападать. Убить… «Ты зол на меня. А ведь я – это ты. Ты, который обижен на своего отца, зол на весь мир за их ненависть, рассержен на друзей. Это ведь ты. Ты, которого ты в себе прячешь». И он прав. Это ведь все он… И Ремус отпускает свой контроль. Будь что будет. …под утро Ремус находит себя возле реки, недалеко от пещеры. И он не в силах избавиться от мысли о том, что его волк имеет человеческие глаза… *** Одиночка – это волк, потерявший стаю. Ремус знал это ещё давно. «Теперь ты – это всё, что у меня осталось», - говорит он куда-то вглубь себя, положив руку на грудь. Теперь думать надо лишь о себе. Так может, нет смысла и держать в себе и своего монстра? Он работает над защитными чарами. Колдует над защитной руной, пытаясь напитать её своей магией. Если получится, то можно будет не думать, уходя глубоко в лес на охоту, о диких зверях, забредших в его жилище. Он – монстр. А каждый монстр, помимо желания еды и тепла, ещё хочет иметь свой угол, куда можно заползти и зализать раны, ничего не боясь. «Понял это, наконец», - отвечает волк. Они – одно и то же. Две стороны. Две сущности. В ту ночь Ремус впервые оборачивается в волка без боли… *** Дни и недели в пещере протекают практически неуловимо. В лесу выживает лишь тот, кто может двигаться быстро, чуять остро и видеть далеко. Все ненужные мысли, весь шум, все воспоминания остаются лишь как дополнение, как нечто назойливое и мелкое. Ремус научился забывать о них, когда в обличье волка несется за добычей, когда чертит руны и тренируется. Он постоянно занят. Постоянно в движении. И лишь поздно ночью, проснувшись от кошмара, Ремус вспоминает. Но он привык жить с этой дырой в душе. Ко всему привыкаешь. В том числе и к потере. Иногда, трансгрессировав к окраине Литтл-Уингинга, Ремус обращается в волка, и, неузнанный и неизвестный никому, смотрит на детскую площадку, заметную из леса. Если приглядеться к мелким фигуркам, то можно, устроившись в кустах и не шевелясь, заметить три фигуры: толстый крепыш в зеленом новом комбинезоне, длинное худое дизайнерское пальто «под леопарда» и черную макушку. Ремус знает – это он. Гарри. Последний живой из его стаи. Ремус не думает о том, чтобы однажды заявиться к Дурслям и попросить встречи с мальчишкой. Он знает – его не станут слушать. Но он не в силах потерять те несколько минут, прежде чем Петунья что-то скажет мальчикам, наклонившись, а вихрастая макушка скроется из поля зрения, которое приходилось нещадно напрягать. Пять минут, чтобы приглядеть. Пять минут, чтобы убедиться, что с Гарри все в порядке. Сезоны сменяются один за другим. Неуловимо пролетают три года. Три фигурки немного меняются: мальчики растут, а леопардовое пальто меняется на модный фиолетовый зимний костюм. И только Ремус продолжает все так же приходить в лесок, занимать наблюдательную позицию и не шевелясь сидеть, ожидая. Вечер. Идёт снег. Ремус сегодня опоздал, задержавшись на охоте, и уже стемнело. Он ожидал, что не найдёт сегодня никого, но когда он трансгрессировал к Литтл-Уингингу, то был удивлен. На качелях сидела чья-то фигура. Маленькая, как точка. И у этой точки были иссиня-черные волосы. Гарри. Один, зимой. Не думая, что творит, Ремус вышел из леса. Ребёнок не дрогнул, когда он подошёл, коснулся ладонью обмороженной щеки. Живой. Видимо, Петунья забыла его. Слава Мерлину, он сегодня пришёл сюда… Старое зимнее пальто – слабая защита от ветра, но Ремус не думает ни о чем, закутывая в него сына Джеймса и Лили. Держись. Сейчас, сейчас… Ремус несется по улицам, прижимая ребёнка к себе. Согревающие чары, наколдованные в спешке, вряд ли продержатся долго, но он успеет. Вот она, Тисовая улица. Ремус заставляет себя вспомнить дом, который Лили когда-то показывала ему на фотографиях. Он нажимает кнопку звонка со всей силой, и прежде, чем он трансгрессирует, успевает увидеть Петунью, которая, ругаясь, затаскивает Гарри в дом. Пусть так. Вдох-выдох. Ремус приходит в себя на окраине города. Идет снег. Он не знает, видел ли его кто-нибудь из магглов. Но ему плевать. Гарри будет жить. Волк внутри Ремуса рычит, скалится. Волки – стайные животные. Если чей-то детеныш остался один, другие звери принимают его как родного, беря под защиту. Как можно было только… - Давно не виделись, Ремус, - раздается знакомый голос за спиной. - Профессор. Дамблдор подходит к нему, улыбаясь. Длинная мантия до пола не выглядит особо теплой,но Ремус знает – директор не чувствует холода. - Мальчик мой, ты был близок к тому, чтобы магглы раскрыли тебя. - Виноват. Но я не мог не вмешаться. Дамблдор улыбается, немного лукаво глядя на него из-под очков-полумесяцев. - Ты поступил храбро. Но, уверяю тебя, Гарри был в безопасности. - Он едва не замерз насмерть. - Мои люди были неподалеку. В случае чего… - Он был один. Ремус не ведает, что говорит. Его волк зол, и его сила невольно просачивается наружу, отчего глаза окрасились в темно-желтый цвет. - Ремус. - Я не мог позволить ему умереть. Директор кладет руку ему на плечо. - Тебе нельзя появляться здесь. Пойми, многие Пожиратели на свободе, и Гарри может быть под защитой лишь в доме своих кровных родственников. Само собой, я понимаю – эти магглы не выглядят особо надежно, но защита крови – лучшая защита, которую мы можем дать. Мои люди ежедневно следят за Гарри, и с ним все будет хорошо. Что же до тебя… Ты оборотень. Ты можешь привлечь внимание других волков к этой местности, и тогда… Оборотни. Многие из них были на службе у Темного Лорда. Сколько найдется тех, кто пожелает отомстить мальчику, разрушившему их надежды на лучшую жизнь? На мир, где они были бы свободны и получили бы возможность делать все, что угодно? Ремус был когда-то агентом в волчьей среде. И он знает, какими жестокими бывают оборотни… Дамблдор смотрит на него спокойно и уверенно. Он точно знает, что делать. Ведь именно Дамблдор когда-то поверил в него. Дал возможность учиться. Быть человеком. - Позаботьтесь о Гарри, - просит Люпин, трансгрессируя обратно, в пещеру. «Однажды мы ещё встретимся, Сохатик. Обещаю».