Глава I

Вчера — невеста, сегодня — жена, завтра — мать. Но… Сердце в грудь бешено колотиться, тревога лишь усиливается, нет — это не от счастья. Недавно стоя перед зеркалом в свадебном платье, отражение казалось чужим. Хрустальная фата касалась плеч, в руках дрожал букет, но в душе не было ничего, кроме пустоты и горечи. Первый последний шанс, второй и третий, последний после последнего. Сколько раз она прощала его? Счет терял смысл, как и все торжество. Каждое новое предательство, холодное слово, вранье и пренебрежительный взгляд — она уже не верила, что он изменится. Розовые очки разбились, а сердце медленно остыло, лишенное чувств к нему. Их история уже не будет иной, ибо её самой уже не будет. Невеста резко останавливается прямо перед дверьми зала, обеспокоено хватаясь за отцовскую руку. — Белла? — отец поворачивается к ней, одновременно давая знак, мальчишкам не распахивать перед ними двери. — Пап… — девушка нервно сглатывает, прикусывая губу. — Я боюсь, что если я соглашаюсь лишь по привычке? Прикрыв глаза, она чувствует отцовский поцелуй на лбу, как он сжимает ее ладони в своих. Она боится посмотреть на него, чувствует, что подводит. Он же кажется впервые видит ее такой за долгое время. — Девочка моя, брак — это не игра. Это взвешенное решение двух взрослых людей. Обещание которое нужно хотеть давать, а не лишь по привычке. — Ты хотел давать его маме или на тебя давила наша семья? Данте тяжело вздохнул, уголки его губ приподнялись, воспоминания резко накрыли его с головой. — Если б не хотел, ты бы тут не стояла. Твой дед не хотел, что б она шла за меня, но он был за морем, а я рядом с ней и его мнение никто знать не хотел. Естественно, с ней наши желания совпадали. Ответом была лишь тишина, но бездействие — тоже действие. Данте притянул дочь к себе и обнял. — Какое бы решение ты не приняла, помни, мы всегда будет за тебя. Я считаю, что сейчас — это все слишком рано, тебе ещё доучиваться целых четыре года. Это я тебе по своему опыту говорю. Именно по этой причине свадьба была назначена прямо в начале лета, за пару дней до начала каникул в университете. Девушка зажмурилась, сдерживая поток слез, она аккуратно отступила на полу ватных ногах и кивнула. — Пойдем… — совсем ели сорвалось с ее губ. Отец поправил её фату, подставляя ей свой локоть. Когда двери зала открываются, в них на секунду отражается яркий свет. Внутри — тихо: свечи горят, лёгкий запах ладана, ровный гул голосов гостей. На скамьях — родственники в пастельных костюмах и платьях, дети держат в руках бумажные конусы с лепестками. Данте чувствует, что она может уйти, и это знание делает его движение мягче: он не толкает, не держит, он освобождает. Освобождает дочь, освобождает себя, свою семью. Этой свадьбе суждено было закончиться лишь кровной местью. В день когда сын, того кого он считал другом, сделал предложение его дочери, ему донесли — его друг никто иной как предатель. Мужчина испытал как холодный метал касается его спины и вонзается сильнее, когда раскрывается правда о причастности мужа старшей сестры, к смерти младшей. Теперь ещё и эти два предателя сплелись вместе, плетя заговор против их семьи. Миранда — самая младшая из шести детей его матери и бабушки Изабеллы, умерла двадцать лет назад, в возрасте лишь пятнадцати лет. Её смерть тяжелым бременем легла на всю семью, отца тогда уже как год не стало, а мать полностью ушла в себя. Данте переборол себя поехать и расправиться сразу как узнал о том, что Миранда совершила самоубийство после акта насилия со стороны мужа старшей сестры. Свадьба дочери — шанс вершить справедливость. Он не переживает в отличие от дочери и не радуется, сохраняет равнодушное лицо. Изабелла старается ступать аккуратно, дабы не запнуться, её ноги начинают дрожать сильнее когда она приближается к своему жениху. Каждый шаг сопровождается шорохом ткани и шепотом в зале. Томассо смотрит на неё иначе: улыбка на грани уверенности и тревоги, он считает что знает о ней все, когда она уже не знает, точно ли она знала этого человека. Изабелла смотрит лишь себе под ноги. Данте передает дочь в его руки, похлопывая по спине, наклоняется к уху и шепчет женишку: — Сегодня я отдаю тебе дочь, обидишь — тебя по кусочкам собирать будут. Томассо знает — Данте не шутит. Он кивает соглашаясь с его словами. Отец садиться на свое место, признавая право дочери на выбор, если она решит не бежать, то увидит как церковь заполнят реки крови. — Она тебе рассказала о своих сомнениях? — шепчет супруга рядом. — Мы готовы ко всему. — Он целует супругу в щеку и перемещает свой взгляд на алтарь. Руки итальянки дрожат чуть меньше, чем голоса внутри. Изабелла не может их заглушить. Церковь и её стены, давят на девушку все сильнее, сжимаясь вокруг. Священник начинает произносить молитву, хоровой голос поднимается: старинная мелодия органа заполняет пространство. Тон медленный, благоговейный. Изабелла кладет руку в руки Томассо; они обмениваются кольцами: серебристое сияние, короткое прикосновение метала к коже. Мгновение тишины — и затем тихий смех бабушки Томассо, наворачивающиеся слезы у присутствующих. Сердце сжимается от боли, голоса внутри Изабеллы не прекращаются: бежать! Бежать! Бежать! Она морщиться, надеясь этим заглушить их. — Клянетесь ли вы любить и чтить друг-друга? — звучит голос священника. Изабелла слышит его, но словно через толщу воды. — Иззи, всё порядке? — интересуется Томассо, его начинает напрягать её поведение. Девушка ели кивает. Взгляд пары голубых глаз впервые за весь процесс поднимается на него. Сквозь фату он видит его и все понимает. Сейчас он кажется чуть выше обычного, потому что осанка выпрямлена от натянутой в этот момент концентрации. Пиджак сидит идеальнее, чем обычно. Лицо его белеет под светом, скулы чётко отбрасывают тени. В глазах теперь — не торжество, а странное смятение: зелёно‑карие радужки блестят. Губы напряжены, тонкая улыбка почти исчезла. Внешние морщинки у глаз становятся более заметны: не от смеха сейчас, а от усталости и напряжения Манера стоять выдает внутреннюю борьбу: плечи стоят ровно, но шея напряжена; он слегка наклоняет голову, словно пытаясь расслышать её дыхание среди шороха гостей. Она дает слезам проступить, ей стыдно перед ним, но и себя она предать не смеет, она теряет себя вместе с этим браком. Она вновь оборачивается на двери, видит лица гостей, слышит их ожидание, ощущает тяжесть обещания, которое должна дать. — Прости, — ели шепчет Изабелла, касаясь ладонью щеки жениха. — Давай поговорим, все можно решить. — Его ладонь ложиться поверх её. Изабелла отрицательно качает головой, отходя назад на ватных ногах, она срывается с места, подхватывая подол платья, но все равно спотыкается и практически падает, когда в последний момент ощущает на себе прикосновение Томассо; Он помогает ей подняться, но она все равно убегает. Он хотел броситься за ней в след, как дорогу ему перегородил Данте. Близкие подруги и родственницы Изабеллы, по некоторому соглашению бросаются ей в след. Зал в миг наполняется разговорами: тихими шепотами, громкими спорами и осуждением, некоторые удивительно спокойно пытались разрядить обстановку, но конфликт между стороной невесты и жениха с новой силой лишь разгорался. За спорами никто не замечает, как из церковных ниш выходят головорезы, готовые закончить чью-то жизнь, а массивные двери запираются снаружи. Изабелла бежала впопыхах по длинному коридору, ноги не слушались её, насильно она пыталась сорвать с себя невесомую фату, и запутавшись в ней повалилась на колени, сжавшись. Туфли женщин стучали по мрамору, когда они пытались догнать её. Догнав Лучианна, старшая сестра-близняшка тут же упала за ней на колени. — Изабелла?!.. как ты?! Что случилось?! — интересовалась Лучианна, она вместе с несколькими девушками пыталась снять с неё полупрозрачный кусок ткани. — Я не вернусь туда. Я не хочу!.. — её голос почти срывался. -Я с ним, не я! — Мы здесь что-б не вернуть тебя туда, а уйти! Пойдем, доченька. — наконец заговорила их мать, Кассандра. — Помогите ей встать. Подруги начали поднимать невесту под руки, каждая старалась успокоить. Перед тем как покинуть церковь, Изабелла стянула с пальца кольцо и передала матери, а мать их тетке Элеоноре. — Передай им, пожалуйста. — Хорошо, — кивает Элеонора. Неожиданно в церкве раздаются выстрелы. Девушки вздрагивают. — Садитесь в машину и езжайте домой! Поехали, мой братья разберутся! — Женщина торопит их. — А если в папу?!.. — неожиданно голос Изабеллы звучит громко, мимолетно в голове пролетает образ Томассо. — Не думай об этом! — одергивает её сестра. — Поехали я говорю! Нечего нам лесть в их разборки! — Элеонора подталкивает их вперед.