Глава II

В центре комнаты на огромной кровати с мягким стеганым изголовьем, словно обнимающим пространство вокруг развалилось тело девушки. Над ней нависала роскошная хрустальная люстра, отражающая мягкий свет ламп, расставленных по углам. Стены украшенные изысканными узорами, мягкий ковер под ногами словно приглашал утонуть в его тепле. В углу устроился низкий пуфик, с тарелкой фруктов. Высокие вазы с цветами и изящные статуэтки добавляющие комнате шарма, а по стеклянным дверям ведущих в ванную текли капли с запотевшего стекла. Три огромных пса два надменных и верных Неаполитанских мастифов и предсказуемый Кане-корсо расположились прямо у подножья кровати, словно охранники. Помимо них в доме находились ещё двое взрослых псов. Изабелла едва переступив порог дома сбросила с себя туфли и расшнуровала платье, сразу же отправилась в горячий душ. Ещё за два месяца до свадьбы, не имея возможности больше выносить совместный быт с женихом, она перебралась с отчий дом. Теперь же она прикрывшись одним лишь полотенцем, неподвижно лежала и смотрела в потолок. Рядом поджав под себя ноги расположилась Лучианна. Союз двух душ, пришедших в этот мир вместе, являющихся дополнением друг-друга. Старше всего на пару минут Лучианна, всегда чувствовала, что Изабелла — её отражение, но не зеркальное: не точная копия, а вариант где привычные черты перевернуты, где улыбка несет иное понимание мира. Для окружения долгое время они были копией друг-друга, нечто одинаковое, один характер, одни ценности и интересы, одна сущность разделенная на два тельца. Никогда одна, всегда вдвоем. Крепкая связь в детстве, перешла в подростковое соперничество, каждая старалась урвать свой кусок внимания, без дополнения. Там где одна сохраняла хладнокровие, вторая рубила с плеча. Изабеллу раздражала медлительность старшей, а Лучианну доводила вечная нетерпеливость младшей. Первым шагом к долгому применению, стал момент когда одна отказалась от попытки победить, приводя в другую в шок. О пустяках давно никто не спорил; споры касались того, кем быть, какие мечты заслуживают место под солнцем, кто получает право на слово «мы». И все-таки все это, было важно; важно для становления собственной полноценной личности, приобретение своего личного пространства. Лучианна ответила не сразу. Она привыкла читать вызов в близнеце, и потому каждое слово доброты казалось подозрительным. Но в тот вечер в голове сестры не было обвинений, Изабелла позволила себе быть слабой перед сестрой, впервые за некоторое время. Путь к принятию был не одномоментным катарсисом, а серией мелких выборов — выбирать, слушать, доверять. Их связь стала более зрелой: она позволяла быть разными и оставаться рядом. Разные душой, их внешние черты и потерпевшие косметические изменения, как и телосложение оставались одинаково прежними. Худощавые, среднего роста, с овальной формой лица, аккуратными носами, тонкими бровями, вьющимися волосами, припухлыми губами и голубыми выразительными глазами; с разницей в том, что у Изабеллы взгляд озорной, манящий, а у Лучианны холодный и испытывающий. Лучианна не так давно окрасила свой волосы в блонд, остригла по плечи, когда как тогда как её сестра сохранила свой чёрные длинные волосы, обычно легко спадающие с плеч, что были сейчас мокрыми. Размер ноги, одежды, — все продолжало повторять друг-друга, ведь природу не обманешь. —Папа ещё не вернулся? — голос брюнетки звучал лишенных сил. —Ещё нет, но ты лучше прикройся. — Накрой меня, пожалуйста, по братски. Блондинка накинула на сестру кусок одеяла. — Не хочешь ничего рассказать? — наклонила голову в бок Лучианна, жуя одновременно клубнику. — А че рассказывать? Не люблю я его… Просто, так долго, что его мама, что моя говорили: «какая мы пара красивая», «мы вырастим, поженимся, потом дети». Все сводили нас. Ну и до сводили. Лучше засунь мне клубнику в рот! — Родители наговорили всякого, надурили вам головы, что любить друг друга должны. Так получается? — красная, аппетитная ягода угодила прямо в рот к брюнетке. — Так. Я никого не обвиняю, просто чувствовала, будто любить его обязана! По началу было весело, все так обрадовались. — вздохнула девушка, глянув на сестру. -Я чувствовала, что мы одна семья… — Неблагополучная, — добавила Лучианна. — Вы пять лет встречались и до этого шестнадцать лет мы вместе дружили, — вынесла будто приговор блондинка. Лучианна несколько была рада сложившейся ситуацией, Томассо ей никогда не нравился, а его вечные накручивания вокруг её сестры досаждали ей. — В шестнадцать все было по другому! Казалось, вот он мой первый и последний! Бла-бла-бла и прочая ересь! — голос Изабеллы из уставшего набирал обороты, теперь звучал громко и разочарованным. Лучианна мягко улыбнулась, сестра приходила в себя. — То вы все время сходились и расходились… Один день плачешь, второй крушишь комнату, выкидываешь подарки, а на третий вы уже кувыркаетесь пока родителей дома нет. романтика ли? — хихикнула блондинка. -Это тоже не нормально, у тебя просто розовые очки слетели. — Да иди ты! — с улыбкой закатывала глаза Изабелла, переворачиваясь на живот. — Тогда было весело, я думала это навсегда. А когда предложение сделал, я даже согласилась, а потом я подумала и все не то, раздражать начал. Он не тот. Дышит не так, пьет не так, в туалет ходит не так, даже спит он не так. Какое-то отторжение! И поняла, не люблю его просто… Он же постоянно врал. Тут был выбор — либо я, либо он. Кажется, он вообще только сегодня заметил мой переживания, а когда он шлялся и трахался после встреч, он не замечал. — Тебе б отдохнуть, развеяться… — Лучианна прекрасно понимала сестру, она и сама чувствовала чем все кончится, но Изабелла должна была сама это осознать. — А когда он у меня ключи от машины отобрал, начал ограничивать меня в том, что я люблю. Даже собаки ему наши не угодили! — продолжала возмущаться Изабелла, жуя очередную ягоду. — Это когда он думал, что ты беременная? — Вот именно думал! Но не беременна же оказалась! А у меня просто задержка была из-за противозачаточных. — А я думал будут слезы! — послышался со стороны голос Ксандра, их младшего брата. Семнадцатилетний юноша стоял в дверях с бутылкой вина из погреба. — Ксандр! — подпрыгнула на месте блондинка, бросившись на шею брату. Изабелла всполошилась, сильнее прикрывая себя одеялом. — Кто в кого стрелял?! Папа где?! — Угомонитесь! Все живы! Это дядя Маттео в воспитательных мерах выстрелил, задели правда какого-то дружка твоего брошенного женишка. Ну, а так папа внизу с мамой разговаривал, к вам отправил.- на веселе врал им младший. — Я понимаю, ты хоть и брат мне, будь добр отвернись-ка! Пока Ксандр стоял отвернувшись, брюнетка быстро накинула на себя объемную футболку и вновь завернулась в одеяло, крикнула брату: — Все! — Это нам? — выхватила у него из рук бутылку блондинка и прошмыгнула на свое место открывать её. — Белле! — возмутился Ксандр. — А мы все на двоих делим! — ответила ему Лучианна. — Да что там, делите уж на пятерых, — продолжил младший. Наконец все трое устроились на кровати, распивающие вино и ужиная фруктами и ягодами. Собаки поднялись, виляя хвостами окружили их, в поисках ласки и пары ягод. — А че там ещё было? — интересовалась Изабелла у младшего брата, поглаживая одну из собак за ушком. — Драка. Ну, а какая свадьба без драки? Даже если невеста сбежала. — рассказывал он им. — Драка и стрельба прямо в церкви? — фыркнула блондинка. — А что там Томассо? — продолжала Изабелла. — Он был таким несчастным, а когда ему отец не позвонил за тобой бежать, даже разозлился. Ксандр говорил с насмешкой, активно жестикулируя, он знал: Томассо был ещё жив, но оставлять в живых ребенка чьего отца решили убить прямо у него на глазах — себе дороже.В свой семнадцать Ксандр был наиболее похожим на отца в молодости. С такими же выразительными чертами лица, слегка взъерошенными русыми волосами, придающими ему небрежность и карими глазами. Сразу после сорванного торжества он как и вся мужская часть семьи, остался с отцом, а по приезду домой скинул с себя смокинг, и прошел к сестрам в одних штанах и майке, подчеркивающая его спортивное телосложение. Всегда находились люди которых он легко выводил из себя, своей легкостью, солнечной личностью, он вел себя совершенно безответственно, заставляя всех верить, что именно он самый безобидный в этом семействе. Двери распахнулись и в них появилась Кассандра. Утонченная большегрудая и голубоглазая блондинка. Являющаяся на половину испанкой, на другую гречанкой, её некогда темные волосы были окрашены в блонд, в белоснежном шелковом халате с длинным шлейфом, прошла глубоко в комнату. Глянув на детей она мягко и тепло улыбнулась. — Папа не хочет со мной разговаривать? — сходу задала вопрос Изабелла. — Нет. Он сейчас занят, пытается уладить некоторые вопросы, — Кассандра тяжело вздохнула. -Я знала, что этим все кончится. Лучианна и Ксандр переглянулись, делая вид что их здесь не существует. Кассандра была разочарована всем этим. Но она пришла сюда не обвинять, стыдить и скандалить, а просто напросто понять своего ребенка. Что б свершить такое, должны были быть действительно серьезные причины и мотивы. Не нужно было много слов или объяснений, как женщина женщину она поняла её, она поняла чем все кончится когда Изабелла рассказала о своих переживаниях. За двадцать лет совместной жизни с их отцом, блондинка научилась не задавать лишних вопросов и понимать все с первого раза, быть гибкой, покладистой. Где-то в глубине горело ещё одно чувство — утрата прошлого образа, той традиционной картины свадьбы, которую она бережно лелеяла, хотя тоже знала о планах мужа. Кассандра оглядела всех троих. — Ладно, не будем о плохом… Девочки, с вашей теткой Карлой мы решили, что после сегодняшнего вам бы не помешало слетать, развеяться. И так удачно получается, что ваша кузина Лаура завтра улетает в Испанию навестить наших родственников. — Вы обе не горите желанием лететь и болтать с вашим братом и отцом, мам? — поинтересовался Ксандр. Их тетка Карла, жена их дяди Маттео по отцу и мать их кузенов, приходилась им и кровной теткой по матери: Кассандра и Карла были родными сестрами, когда то вышедшими за таких же родных братьев. — Поверь, нет, — хмыкнула Кассандра, расслабленно улыбнувшись. -Изабелла, слетай с Лаурой…проведите время, а мы с Лучианной на днях тоже улетаем отдохнуть. — А Ксандр? — вопросительно покосилась Изабелла. — Он не хочет. Поедешь с Лаурой? — ответила ей Кассандра. Данте специально отправлял своих женщин подальше из Палермо, лишь бы нечего их не коснулась, а единственный сын оставался с ним. — Поеду почему нет! Прям вот щас собираться начну! — пожала плечами брюнетка, взяв пальцы старшей сестры в свой и улыбнулась. — Только будь осторожна. — Я сама осторожность, — Изабелла подскочила с постели, быстрым шагом помчалась в гардеробную. — Презики возьми! -Лучианна! — негодовала их мать. — Что? Ты бабушкой готова стать в сорок лет? — ответила ей Лучианна, разводя руки в сторону. — Нет, конечно. Мне хватило, у меня в вашем возрасте уже вы вдвоем ползали. — Кассандра стояла протирая горло, — Натворили вы делов… Отец разберется, но все-таки Изабелле стоит уехать и нам с Лучианной. — А на долго вообще? — поинтересовался Ксандр у матери. — Обе улетают на три месяца. Мы все хотим, что бы ваша сестра приглянула за Лаурой, ей же всего пятнадцать лет. Заодно займет себя. -Кассандра погладила одну из собак. — Да тут и в двадцать один мозгов особо нет у кое кого, — Ксандр ненавязчиво показал пальчиком на гардеробную. — Я щас как выйду и ты ляжешь, — крикнула она в ответ. — Все хватит! Ксандр пойдем, Лучианна ты с нами? Мы идем все по своим комнатам спать. — Нет, мам, я Изабелле помогу. Перед уходом Лучианна шепнула матери на ухо: — Насколько плохо все? — Очень плохо… За ночь все чемоданы были собраны, а сама девушка старалась отвлечься от навязчивых мыслей как могла. Её телефон не разрывался от сообщений и телефонных звонков — он молчал. Брюнетка прикусила губу, чувства были смешаны и она ненавидела это, стыд в первую очередь перед своими родственниками окутывал душу. Её ведь он все равно не простит, поэтому был ли смысл извиняться перед ним? — Что не так? — спросила Лучианна, лаская пузико одной из собак по кличке Титу. — Не знаю, меня что-то смущает… В след за кучей мыслей она не замечала, что происходило вокруг; она нечего не испытывала к уже бывшему жениху, но тонкая нить привязанности сохранялась глубоко в душе надолго.