Глава 1. Пристегните Ремни: Зона Турбулентности началась.

      Вдох. Еще глубже. Выдох и на камни плюхается гигантский сгусток крови, смешанный с пылью, что оседала в легких. Гермиона выплюнула кровавую жижу, едва переводя дух. И сквозь оглушительный марш боя, бивший в виски, сквозь вой и грохот рушащихся стен, прорезался крик:       — Гермиоооона!       Рон. Его рыжая макушка мелькнула в дыму где-то впереди. Его голос рвался к ней сквозь адскую какофонию. Она схватилась за ухо. Теперь только белый шум глухоты, оглушающий, как сама эта пустая победа. Стены Хогвартса, когда-то дышавшие магией, теперь лежали обугленным скелетом. Тела на камнях — как сожжённые цветы на пепелище.       Конец.       Гермиона стиснула зубы, превозмогая. Оперлась на травмированную ногу. Боль рванула вверх, от проклятья, сбившего ее с ног. Времени не было. Наспех, сквозь боль, она наложила на распухающую лодыжку чарующее заклятье, грубый ритуал, лишь притупляющий агонию, как отсрочка расплаты. Знание о будущем отеке горело на задворках сознания. Не сейчас. Сейчас только бой, только Рон, только эта проклятая война.       — Где Гарри?! — Девчонка кричала почти в упор, в паре метров от Рона. Тот лишь махал рукой, показывая выход из этих завалов.       Гермиона успела оглянуться и за спиной друга увидела кого-то. По черному силуэту поняла – враг.       — Протего! — выкрикнула она.       Заклинание ударило, силуэт отбросило. Гермиона едва не врезалась в Рона, хватая его за куртку.       — Где Гарри?! — Голос ее сорвался.— Он наверху?        Но Рон проигнорировал ее, таща за рукав. Гермиона остановила его, вцепившись мертвой хваткой в воротник – не со злобой, а с отчаянием.       — Где он?! Рон! Он жив?       — Дамблдор наверху. Нужно к нему! — Рон бросил фразу отрывисто, как приказ.       Слова прозвучали как непреложный закон, как единственная истина в этом хаосе. Будто не было больше Гарри, не было Ордена Феникса. Был только Альбус Дамблдор, ждущий их на Астрономической башне.       — Бежим! — крикнул Рон, уже дергая ее за собой.       Гермиона чувствовала, как кашель рвется наружу, но глотнула его вместе с этим жгучим, леденящим осознанием: если Рон молчит... значит, Гарри мертв.       Так сказал бы кто угодно. Но не Гермиона Грейнджер. Не она, чьи последние семь лет стали ее жизнью. Война, что грызла все вокруг, как остервеневшая крыса, не оставляла права даже на вздох.       Они пробежали пару пролетов, отбиваясь в узких коридорах от Пожирателей. Теперь они кишели повсюду, как личинки в гниющей плоти. Их было чертовски больше. Гермиона не успевала осмыслить их количество – своих осталось мало, почти никого, как и сказал Рон. Только они двое. И Альбус, ждущий наверху.       Рон толкнул ее вперед. Раньше это было джентльменством пропустить ее первой. Теперь между ними оставалась лишь война и сплоченность выживших. Времени на полноценную любовь не хватало. Пусть. Но не на эту сплоченность, на это единство, что служило им все долгие годы борьбы за свободу магического мира.       Девчонка преодолевала ступени, шагая через две, а то и три. Будто так можно было убежать быстрее.       Гермиона почувствовала, как рука Рона, та, что все это время подталкивала ее в спину вперед, отпустила. Она резко обернулась. Он остался сзади, отбиваясь от того, кто подкрался снизу. Гермиона подняла палочку, когда тела друга покатилось вниз по ступеням. Ее сердце сорвалось в бездну.              Без страховки. Просто вниз. Свободным падением.       Тело Рона покатилось вниз по ступеням. Гермиона замерла. Чёрная дыра на его груди не оставляла сомнений. Мёртв.       Гермиона рванулась вниз. Подхватить его, наложить чары, оживить, убить того, кто это сделал. Пока ярость не притупилась жгучим осознанием: нужно его спасти. Хоть она и отказывалась признавать очевидное: от Авады не спасти. Даже ей.       Даже сильнейшей ведьме этой войны, что боролась все это время. Даже когда раны и на душе, и на теле росли в геометрической прогрессии. Даже когда она продолжала идти вперед по осколкам, босыми ногами, стирая их в кровь.       Но она не успела.       Не успела сделать и шага вниз, к Рону. Каблук ее ботинка мертво вцепился в дыру чугунной решетки ступени, будто сама Смерть схватила ее за ногу, пытаясь удержать и бросить его навсегда. И тут, чья-то железная хватка обвила ее талию.       Ее резко дернули вверх, оторвав от земли, будто она не весила ничего. Она отчаянно цеплялась каблуками за ступени, пытаясь найти точку опоры, пока ее голова почти вплотную не прильнула к щеке того, кого ненавидела каждой фиброй своего существа.       Малфой.       Гермиона швырнулась на него, выпалив в упор ослепительный шар света. Но он резко отклонил голову. Заклинание лишь опалило прядь его пепельных волос. Казалось, Малфой даже не испугался, будто ждал именно этой ее реакции.       — Угомонись, Грейнджер! Я за вас, идиотов! — его слова ударили в нее, как разряд тока по воде.       Хотелось загрохотать диким смехом: слышать такое от человека, на чьих руках кровь – целого отряда Ордена. Было до дикости абсурдно.       Но она лишь зашипела, как загнанный зверь, яростно вырываясь и пытаясь вцепиться ему в лицо. Хотелось крикнуть что-то, что-то ядовитое, разрывающее...       — Пригнись!       Но он железной хваткой вцепился ей в макушку и силой утянул вниз. Она инстинктивно присела на корточки, пока над самой головой просвистел луч света.       Хриплый всхлип Пожирателя, уже настигавшего их, оборвался. Тот кубарем повалился на ступени от ответного удара. Он убивал своих?       Пожиратель рухнул на ступени. Малфой даже не посмотрел на него.       Они вырвались на верхнюю площадку башни. Гермиона ринулась к Альбусу. Старик хрипел.       Господи, когда он успел так усохнуть?       Казалось, пару дней назад с ним было лучше – тлеющий уголек надежды после того, как Волан-де-Морт, отняв бузиновую палочку, оставил его выжженной пустошью. Теперь жалкие ошметки Ордена сражались в агонии, а Альбус гас на глазах.       Первая мысль Гермионы броситься к нему. Помочь. Он хотя бы выглядел спокойным, покорным, плавно уходящим, как осенний лист. Но это была иллюзия. Последние месяца Дамблдор не имел сил даже на тень сопротивления. Его списали.       Они ухаживали за телом, меняли компрессы, подавали зелья, шептали утешения. Но это был уход за пациентом, что умирал на глазах. Сильнейший маг стал призраком, бледным остаточным следом на полотне войны. Тенью от могущественного волшебника.       Сейчас Гермиона, стиснув зубы, попыталась приподнять его беспомощное тело. Вытащить из ада боя. Потом разберемся. Потом.       Старик пытался выдавить что-то вразумительное, но из горла вырывался лишь рваный, клокочущий хрип. Руки Гермионы бешено дрожали, внутри все колотилось в бешеном ритме паники, но заклинания с губ слетали ровно, четко, как по уставу. Вот она – солдатская муштра, вбитая войной в подкорку.       — Профессор… Вы слышите меня? Я помогу вам, подняться…Нужно уходить!       Тишина.       Вокруг почти не осталось прежнего свиста заклятий, грохота взрывов. Утихли крики. Будто сама Вселенная, обессилев, захлопнула тяжелую дверь, ставя точку в этой кровавой игре.       Глаза директора. Глубокие, темные, как колодцы в заброшенном замке. Когда-то в них горел огонь мудрости и титанической силы. Теперь же...       Теперь они были лишь потухшими зеркалами, отражающими бездну. В них плавала вся горечь поражения, вся тяжесть осознания: победить Сильнейшего Тёмного Мага троим школьникам... Как он и предрекал. Провалилась. Игра, в которую они ввязались, оказалась не по силам. Ставки были космическими, а фигуры на доске всего лишь детьми.       — Профессор…— Гермиона не успела даже прикоснуться к нему, как Малфой резко щелкнул пальцами прямо перед лицом старика. Выдергивая его из объятий забытья.       — Проснись, старик! Твои все подохли! — выкрикнул он. Но в голосе не было торжества. Лишь сдавленная горечь, густая и приторная, как подгоревшая карамель.       Гермиона шипяще выругалась на него. Рука сама потянулась к палочке швырнуть что-нибудь обжигающее в эту презренную физиономию. Но секунду спустя она сжала кулак. Время на склоки со слизняком Малфоем кончилось. Нужно было понять: что дальше? Будто то самое «дальше» – будущее, за которое они сражались, – еще могло наступить.                 — Проснитесь, профессор…Нужно уходить... — Гермиона ловила себя на мысли, что старик начинал бредить.       Пора выбираться. Они проигрывали битву. Девушка всегда шла до конца, сквозь смрад горелых костей и пепла… Но сейчас, как ни больно, приходилось признать: нужно отступать.       Словно сквозь туман боли, Альбус поднял дрожащую руку, указывая не на Гермиону, а сквозь нее. Прямо на Малфоя. Его взгляд, мутный, но поразительно целенаправленный, говорил: Он знает. Знает, куда пришел и зачем.       — Вы помните о чем я говорил? – хрип вырвался из пересохшего горла.       — Гермиона...       — Да, да, профессор. Идёмте. Вставайте.       Но рана расползалась, как грибница по гнилому древу, тёмная, живая, ненасытная. Она не давала поднять преподавателя, тянула его обратно, вниз, в небытие.       — Нам нужно уходить. Пожалуйста!       — Прошу вас, Гермиона... — Голос его слабел, но взгляд держался цепко, по-змеиному. — Вы должны идти. С мистером Малфоем. Он поможет вам, а вы — ему.       — Давайте, поднимайтесь!       — Мисс Грейнджер, послушайте. — Он перехватил её руку, сжал с неожиданной силой. — Вы помните, о чём мы говорили? К какому выводу пришли?       Гермиона замерла. Мысли заметались, врезаясь друг в друга.       — Да... Да, вы о перемещении во времени? — Она всхлипнула, не понимая, зачем он об этом сейчас. — Да, я так ляпнула, не подумав. Да и расчёты мои — скорее бред сумасшедшего, чем реальность...       — Нет. — Он приподнялся на локте, превозмогая боль. — Это не бред. Это ключ. Вы нашли то, что искали. Теперь вы должны...       Он закашлялся. На губах выступила кровь.       — Должны уйти. С ним. И закончить это.       Гермиона смотрела в его чёрные глаза и вдруг поняла: он знает. Знал всё это время. Знал, чем кончится, и готовился.       — Хватит старый! — рявкнул он, вставая над Дамблдором так, что тень накрыла старика. — Скажи ей, и мы свалим.       Она оттолкнула его. Малфой лишь проскрипел сквозь зубы, сжимая челюсти до хруста эмали. По его напряженному лицу, будто высеченному из камня читалось: он знал. Знал наперед, что скажет Дамблдор. Знал, к какой бездне их толкают.       — Отвали, Малфой!       — Прошу вас, – голос ее упал, стал тише, мягче, но с железной настойчивостью, – идемте со мной. Нам нужно выбраться отсюда. Многие погибли, нужно уходить. Я не брошу вас. Я не уйду без вас. Поговорим в безопасном месте, в тишине.       — Её не будет, мисс Грейнджер. Тишины что вы так жаждете и безопасности. Пока вы не найдете тот крестраж, тишины вам не видать.       — Профессор, я же доказывала вам расчетами, что найти тот первый крестраж Тома невозможно, – голос Гермионы перешел на сдавленный шепот, шипящий от гнева и отчаяния. Она яростно сжимала кулаки, сдерживая порыв схватить старика и силой вытащить из боя. Но что-то. Его молящий взгляд, последние искры былого величия заставляло ее слушать.       — Даже с маховиком мы не перенесёмся так далеко. До первого крестража — почти век. Это за гранью любых возможностей.       — Нет, Гермиона, нет... — Голос профессора слабел, но взгляд оставался острым, как скальпель. — Теория Новикова... та, что и работает с маховиком. Она настоящая. Именно так действует маховик времени. Вы же помните?       Старик ухватился за руку Гермионы, сжал с такой силой, что кости захрустели. Но это была не боль — это была отчаянная попытка впечатать в неё понимание. Значимость миссии, на которую он её отправляет.       — Я не понимаю, профессор...       — Не позвольте создать один-единственный крестраж. Первый крестраж. И спасёте будущее. — Он закашлялся, но продолжал, чеканя каждое слово. — Время, мисс Грейнджер, не любит противоречий. Если вы однажды шагнёте в прошлое, знайте — оно уже вписало этот шаг в свою историю. Вы не измените его. Вы лишь исполните его до конца. Уверен, теория Новикова знакома вам без сомнений лучше всех. Вы же помните, как видели себя и кидались камнями в саму себя? Или когда Гарри думал, что его спас от дементоров отец, но это был...       — Он сам.       Гермиона закончила его мысль, и в этот момент что-то щёлкнуло у неё в голове. Пазл сложился. Картинка обрела чёткость.       Она поняла. Наконец-то поняла то, что профессор пытался донести до неё всё это время.       — Я поняла, профессор. — Голос её дрогнул, но в глазах горела решимость. — Я всё поняла.       Он слабо улыбнулся. И отпустил её руку.       Навсегда.       — Вам не придется гоняться за тысячей ядовитых змей по всему свету, отыскивая каждую чешуйку его души... – голос Альбуса окреп, обретая прежнюю, гипнотическую силу убеждения, – ...достаточно будет одного точного удара по голове "змеи", пока она еще только вылупляется из яйца. Срубите эту голову – и все остальные тела издохнут сами. Это не охота. Это предотвращение чумы. И это единственный путь к настоящей победе.       — Я долго еще буду тут стоять, еще слово и я отправлюсь в прошлое один. — рыкнул Малфой.       — Подождите… В прошлое? — Гермиона замерла, будто пытаясь собрать рассыпанные по каменному полу хрустальные шарики. Где мысли утекали сквозь пальцы, не давая ухватиться. — С ним?! — Ее взгляд дернулся к Малфою.       Никогда.       Малфой прислонился к перилам в позе нарочитой небрежности, руки сложены в замок у груди. Самодовольная маска. Он точно знал: до конца этой пытки оставались секунды. Его фирменная поза презрения ко всему миру… Но сейчас этот мир сузился до умирающего профессора и его слов. Только они имели вес.       — Мистер Малфой... последний, кто остался. Все мертвы.       Альбус бросил этот факт, как нож без ножен — без анестезии, наотмашь.       — Весь Орден пал. Сражаться больше некому. Гермиона, прошу, доверься ему. Это важно. Очень важно. У него есть асцендент, а у вас — возможность найти крестраж и то, чем вы его уничтожите. Он перенесёт вас в прошлое.       — Асцендент? У него?       Гермиона резко обернулась и наткнулась на закатанные зрачки будущего «напарника». Когда это они успели снюхаться с Альбусом? Договориться работать вместе?       — Да, всё так и есть. — Альбус харкал кровью, но продолжал. — Я думал, мы отправимся вдвоём. Но раз вышло иначе, и Гарри с Роном мертвы... значит, всё идёт по нужному сценарию. Замкните круг, который начался. Гермиона, ты же помнишь, как работает маховик? Так же работает и асцендент, но на дальнее расстояние. Время нельзя изменить. Ты, как никто, должна это знать. Начни цикл. И замкни его. Я верю в тебя.       Слова Альбуса засели в подкорке молитвой. В самых глубинах разума они подтвердили то, что Гермиона знала всегда. Будучи той, кто касалась временных перемещений, она понимала: временной парадокс неумолим. Как бы путешественник ни прыгал по времени, оно неизменно.       А значит — да. Начнётся запуск цепочки, которая приведёт к победе.       Она кивнула. Медленно. Тяжело. Принимая ношу, которую никто не просил нести.       Воздух ударил в лицо ледяным ментолом, перемешанный с гарью. И его голос, резкий, как удар хлыста, прямо в лицо:       — Все, у меня больше нет терпения слушать вашу драму. Ближе подойди! Живо! Грейнджер!       — Убери от меня свои руки!       Гермиона инстинктивно рванулась назад, будто пытаясь вынырнуть из невидимой сети, что он уже набросился. Не успела. Драко вцепился в корсет, притянув так вплотную, что швы затрещали под угрозой разрыва. Его дыхание, смесь шипящих ругательств и обрывков знакомых заклинаний обжигало кожу.       Она подняла взгляд.       Их глаза встретились.       Радужки этих двоих. Идентичные оттенки бурого льда слились на миг в хрупкий, невероятный мост меж двух врагов. Драко вцепился в ее запястье, прижимая ее ладонь к артефакту. И наконец она увидела артефакт о котором шла речь. Асцендент пылал в его руке.       Многогранник, чьи грани жили собственной, чуждой геометрией. Без шестеренок. Без циферблата. Лишь пульсирующая сердцевина, заключенная в хаос углов.       Грани сдвинулись.       Замерли.       И выстрелили синим светом – ледяным калейдоскопом, отбрасывающим призрачные узоры на кожу.       Его приказ прозвучал ледяным лезвием:       — Держись крепче, будет трясти.