Глава 2. Верните Спинки Кресел в Вертикальное Положение.

      Не было знакомого искажения пространства. Ни давления по вискам, ни легкого головокружения, как от маховика. Ее будто разорвало. Не прыжок, а расплющивание. Каждую клетку тянули в разные стороны, с хрустом, с мясом, будто на дыбе. Вот она, цена дальнего броска сквозь время.       А потом — тишина. Могильная, подводная.       Тяжелая и маслянистая вода хлынула в уши, в нос, в глотку. Горло свело судорогой. Она барахталась вслепую, теряя верх и низ. Только палочка, вмерзшая в ладонь, оставалась единственным якорем.       Гермиона выплюнула пузырь заклинания прямо в воду. Палочка дернулась, взрезала толщу, потащила наверх.       И первый глоток воздуха — порезанный кашлем.       Ледяной удар августом по лицу. Вода из легких — наружу, вместе с хрипом и дрожью, которая колотила все тело. Это был не холод. Это был отзвук. Эхо той боли, что чуть не размазала ее по времени. Она мотала головой, разгоняя звон и темные пятна перед глазами.       Вокруг чернильная гладь. Ни берегов, ни огней. Только луна, разбившая дорожку серебра прямо в никуда. Вода на губах пресная. Пахнет тиной и корнями. Озеро? Река? Главное не море.               И берег. Темный, неясный силуэт вдали.       Гермиона выползла на берег, как подстреленный зверь. Последние силы ушли в песок вместе с водой, стекающей с куртки. Она рухнула на спину, взгляд прилип к небу.       Небо было пустым.       Бездонной черной чашей, опрокинутой над миром. И внутри – такая же пустота. Выжженное поле после пожара.       — Блядь, — прошипел Малфой перекошенный от досады и боли. — Сложно было сбросить на пару метров левее... Чертов асцендент. — Его пальцы судорожно сжали палочку, только что прошипевшую заклинание сушки.       Она уже вытянула палочку в его сторону, пока острый взгляд ловил каждое его движение.       Малфой отмахнулся от угрозы Гермионы, как от мухи. Рука скользнула в карман куртки, пальцы лихорадочно обшарили подкладку. Глубже. Злее. Впустую.       Нашарил в другом, почти без тени облегчения на лице, не дрогнув, выдернул помятую пачку. Зубы привычно сжали сигарету. Затем щелчок зажигалки. Первая затяжка прошла глубокая, рваная, и дым прямо в её сторону, как пощёчина. Всё это было под дулом её палочки, с ледяной, демонстративной скукой.       Малфой сплюнул. Сигарета тлеющей дугой упала на мокрый песок, зашипела, корчась, как раздавленная гадюка.       — Дерьмо. — Он смял пачку. — Промокли насквозь, теперь никакого толку. — Голос сорвался на брезгливость, почти на омерзение. Словно это было последнее, что ещё имело значение.       Табак лез в горло прогорклой резиной. Малфой, кажется, жалел сейчас только что сигареты промокли.       — Ты знаешь куда нас выкинуло? — её голос резанул тишину. — Знал, где мы окажемся. Иначе не был бы так спокоен.       Она уже всё сложила. Он убил своего на лестнице. Слова Дамблдора о доверии теперь казались наивными. Почти предательскими.       Не верю. Ни единому слову.       — Голову поверни и поймёшь куда нас выбросило, — сплюнул маг не оборачиваясь.       Она резко обернулась.       И мир перестал существовать.       Перед ней были уже не руины. Не чёрные шрамы, не обугленные стены. Хогвартс. Целый. Нетронутый. Стоял там, где и должен был стоять, словно войны и не было.       Знакомые очертания ударили под дых. Воздух кончился. Этот берег озера вдруг стал чужим, а замок миражом, видением из другой жизни.       Гермиона обернулас, но Малфой уже уходил в лес. Тени жадно глотали его фигуру, и в том, как он двигался, читалась та же усталость, что разъедала её изнутри.       — Стой! Малфой!       Он шёл вслепую, уворачиваясь от корней каким-то звериным чутьём. Словно в воздухе всё ещё висел призрачный шлейф, ведущий не к Хогсмиду, а прямо к стойке «Трёх Метл». К бурбону. К тому единственному теплу, что ещё оставалось в этом мире.       — Малфой! — Голос Гермионы резанул по затылку. — Стой. Нам надо поговорить.       — Старик твой всё сказал, — бросил он, не оборачиваясь. — Крестраж найдём — свалим.       Она рванула вперёд. Песок брызнул из-под каблука, пальцы судорожно сжали палочку. Голос сорвался на фальцет — от злости, от усталости, от всего сразу:       — А ну стой, кому говорю?! Я не отпущу тебя, пока не ответишь! Откуда ты знаешь про крестражи?! Когда вы успели с Альбусом спеться? И с каких пор ты вообще союзник?       Она зашлась смехом. Ннервным, почти истеричным. Мысль казалась бредовой, но, может, это просто ветер выстудил мозги. Она на ходу швырнула в себя осушающее, не глядя — лишь бы не отстать.       Ярость толкала в спину. Дыхание свистело, рвало горло. Она настигла его у первых сосен, встала в стойку, когда палочка упёрлась ему между лопаток, как приговор.       — Повернись, Малфой, — голос сел, стал тихим и оттого ещё страшнее. — Или я заставлю. Немедленно.       Парень лишь сдавленно хмыкнул. Звук получился коротким, надломленным, лишенным настоящей усмешки.       — Отвали.       — И как так вышло, что сильнейший магический артефакт времени оказался в руках одного из псов Реддла?       Она выбьет из него правду. Добровольно или нет.       Под кожей закипала лава. Малфой всё ещё стоял спиной, презрительно игнорируя её.       — Асцендент, Малфой? Откуда он у тебя?       — Стащил у него, — бросил он через плечо, словно швырнул камень. — Понятно тебе, Грейнджер? Всё? Допрос окончен?       — У кого, у него?       — У него, значит у Темного Лорда.       Он отвернулся, разрывая нить диалога.       — А теперь отвали от меня, — шипение выползло из полумрака, — пока я тебя не придушил.       Его силуэт в сгущающейся темноте расплывался, растворялся, будто тень.       — Он только начался. А ну стой!       Гермиона шагнула вперёд, сжимая палочку. Его угрозы звучали для неё пустым металлическим лязгом. Ещё неизвестно, кто кого задушит.       — То есть как это — украл? — Она поравнялась с ним. Неужели он похитил могущественный артефакт у своего Повелителя? — Значит, украл у...       — Салазар Грейнджер, ты реально глухая или тупая? — выдохнул он сквозь зубы. — Да. Украл Асцендент у Реддла. Стащил, забрал, спёр. Сколько ещё синонимов тебе надо?       Малфой щурился, и его презрение било Гермиону в лицо, как ледяной шквал. Обокрал Повелителя? Не страшась мучительной кары? Ради спасения мира? Абсурд мерк перед этим. Это был тот самый дурацкий анекдот, что под хриплый хохот смаковали Джордж с Фредом в купе Хогвартс-экспресса. Нелепый до зубной боли. До полного отказа верить.       — И что же, позволь узнать, пробудило в тебе героическое начало?       Фраза Гермионы сорвалась с каким-то надтреснутым подобием смешка. Иначе она и не могла с ним говорить. Враг. Ненавистник. О каком союзе могла идти речь?       — И зачем тебе помогать нам? Замучили муки совести после всего что ты сделал?       Эти последние слова она метнула, как отравленный клинок, целясь прямо в щель между ребер. Туда, где, по ее убеждению, у людей должно биться сердце. Но острие стукнулось о что-то твердое, глухое и отскочило, не оставив царапины. Малфой не дрогнул. Вместо ответа, его рука медленным, почти ритуальным жестом опустилась на перекрестье толстых кожаных ремней, стягивавших его торс.       — Не одна ты потеряла близких в этой долгой войне. У меня тоже есть кого вернуть. Считай, вам несказанно повезло, что появился я. Тот, кто тоже хочет помочь вам, — Он язвительно скривился. — Поэтому, Грейнджер, скажи спасибо всем своим богам, что я здесь с тобой, а не прибил тебя, как делал раньше с такими грязнокровками, как ты.       Ответ был краток, пренебрежителен, словно он смахивал назойливую мошку с латного наплечника. О ком он говорил. Гермиона тут же начала лихорадочно перебирать имена: мать? Отец?.. Или... супруга?       Взгляд ее машинально скользнул к его рукам — вряд ли бы увидела обручальное кольцо. Да и «Пророк» ничего не писал о его браке. Скорее родители. Они погибли под обломками его дома пару месяцев назад. Вспомнила девушка.       — Какое счастье, что ты нас пришел спасти. Без тебя бы не справились. — Голос сочился ядом. — Только вот ты не тот, кто будет что-то делать на благо чего-то. Скорее по своей собственной выгоде. Даже если взять то, что ты так же хочешь вернуть своих, как и я, ты все равно останешься Пожирателем. Таким, каким всегда был. Тем, у которого на уме только своя выгода. Поэтому не думай, что я могу повестись.       Гермиона качнула головой, показывая: верить ему — значит считать себя полной сумасшедшей.       — Ты явно что-то мог задумать, не знаю... — Она стала перебирать в голове возможные варианты его предательства. — Что вы там с Темным Лордом могли задумать, чтобы обмануть нас? Или меня? Я больше чем уверена: у тебя запросто может быть припрятан какой-то план с твоим Темным Лордом, чтобы побольше услужить своему хозяину. Ты же всю жизнь только и делал, что скакал по его указу.       Ее слова сработали как затвор. Малфой развернулся и, если бы не боль в пояснице от удара о воду, он бы зашил ей рот. Чтобы не смела говорить с ним в таком тоне.       — Если бы не эта ситуация и то, где мы оказались, я бы на пушечный выстрел не подошел к тебе. Радуйся, что теперь я на твоей стороне. И ты не встретилась со своими друзьями, что давно сдохли.       От его слов опять крутило внутри. Она отгоняла кадры в голове о том, что недавно потеряла родных ей людей. И теперь единственный, кто хоть как-то связывает ее с прошлым, — этот. Стоит тут с нахмуренными бровями, в кожаной куртке.       — Ну, допустим, я тебе поверила, — Гермиона мысленно добавила: но не доверилась.       Но Малфою, казалось, было глубоко плевать.       — И когда вы успели сговориться с Альбусом? — выпалила она. — Какую паутину сплели Пожиратель Смерти и старый профессор? Как так получилось, что Альбус нам ничего не сообщил о том, что я отправлюсь в прошлое, да еще и с кем... — Она хохотнула. Горько и громко. — С тобой.       — Может, тогда, когда ваш маразматик снизошел обратиться ко мне за помощью? — фраза вонзилась, как отравленный клинок, отрикошетив от стен сознания. Гермиона не смогла уклониться. Он знал, куда бить, знал все болевые точки.       — И за какой это помощью? И давно?       — Когда вы, тупоголовое стадо, дохли как скот на бойне. И, о чудо, — Драко театрально провел ладонью от горла до пояса, жестом ангела, явившегося грешникам, — Я снизошел вас спасти.       — Двойной агент? Ты, Малфой? Да не неси чушь! — она прыснула со смеху.       Сама мысль о том, что Малфой мог помогать Ордену, была до того абсурдна, что ударила по сознанию с силой боксерской перчатки.       — Давай ускорим эту пытку общением, – Драко резко прервал тягостное молчание. Пальцем с нарочитой небрежностью он ткнул себе в висок, — Я позволю тебе копнуть в своем сознании. Увидишь разговор со стариком. И как стащил артефакт.       Жест был откровенно подозрителен, словно приглашение в ловушку. Гермиона внутренне содрогнулась.       Представление о вторжении в его сознание вызвало тошнотворное ощущение: коробка с гнойными струпами,– липкая, смердящая, несущая заразу. Лезть в его голову?       Это было все равно что добровольно окунуться в выгребную яму, полную ядовитых отбросов его циничного эго. Можно было обмазаться по уши его гнилостным нарциссизмом и извращенной логикой.         — Ага, решил, что я совсем крышей поехала? Ты – первоклассный окклюмент, Малфой. Подсунешь в памяти то, что захочешь, чтобы я увидела. Так что не думай, что сможешь меня обдурить.       — Мое дело – предложить. Мне плевать веришь ты или нет. — Но не успел он обернуться. Теперь точно конец диалога. Только сигареты и сон.       Как Гермиона трансгрессировала прямо напротив, подняв палочку. Острие вонзилось в опасную близость к его носу, хотя Малфой был на порядок выше. Даже каблуки ей не помогли.       Значит, они не на территории школы. Она может аппарировать.       — Я сказал, ты никуда не уйдешь, пока не расскажешь всё, Малфой. — Ее рука изящно изогнулась, а кончик пальца, словно прицел, уперся в его шею. Еще миллиметр и он войдет в плоть. Но, похоже, это совсем не пугало Малфоя. Как тигра не пугает кошка.       — А ты думала, дед с неба брал координаты мест где мучают ваших пленных? — Драко сократил дистанцию.       Вплотную вторгаясь в ее пространство. Но Гермиону не пугали привычные угрозы. Она изменилась за войну. Все изменилось. Годы бойни проползли по ним, как наждак, вылепливая из юнцов закаленных бойцов.       — Открой глаза, Грейнджер, — он сделал паузу, давя весом откровения. — Это все сообщал я.       Не было гордости в его взгляде, лишь холодная констатация факта.       Голос его утяжелился, обретая мертвенную твердость.       — Давая вам крохи побед, пока вы, неудачники, всё проигрывали. — Драко говорил правду. Это чувствовалось. — Альбус сам вышел на меня. Сказал, что вам нужна помощь. Рассказал про асцендент — что тот у Реддла. Я его украл. А когда вернулся, школа уже полыхала, как ведьма на костре. — Он криво усмехнулся. — Он сказал: есть крестраж. Ты знаешь, где искать и чем уничтожить. Это всё, что я знаю. Поэтому давай сложим пазл и закончим этот цирк. Чтоб разбежаться побыстрее.       Гермиона не двинулась с места. Внутри всё скрутилось в тугой узел. Верный пес Реддла. Предатель. Убийца. Могло ли это быть правдой?       — Тогда выпей сыворотку правды, — отрезала она.— Если мы теперь «союзники», я хочу слышать правду. Или ты боишься, что язык развяжется слишком сильно? А то знаешь, сложно работать с тем, кого пять минут назад считала врагом. А ты у нас, оказывается, герой. Член Ордена.       Слова хлестнули Малфоя по лицу. Он дернулся — едва сдерживаясь, чтобы не схватить ее за горло.       — Думай что хочешь. Мне плевать. — Голос его сочился ядом, каждый звук — отдельный укус. — На тебя. На ваш «мирный мир». На твой гребаный Орден. — Он выплюнул это слово, как гнилой зуб. — Я здесь только ради родителей. Были бы они живы — я бы смотрел, как вы горите в своем Хогвартсе, и аплодировал.       Он шагнул к ней. Вплотную, почти касаясь.       — Так что скажи мне «спасибо», Грейнджер. Без меня ты бы уже сдохла. — Он говорил тихо, вкрадчиво, и от этой тишины становилось холоднее, чем от крика.       Повисла тишина. Тяжелая, как намокшая ткань.       — Я здесь только из-за них. — Он отвернулся, пряча что-то в лице. — Только из-за родителей. И мне плевать на твой поганный мир.       Он оглядел ее и будто впервые увидел.       Ее форма подчеркивала, как сильно она изменилась. Словно кроме книг и заклинаний она прошла адскую физическую подготовку. Выживала там, где ломались другие.       Контраст с прежней Грейнджер был оглушительным.       Они замерли друг напротив друга — как две несовместимые планеты на роковом курсе столкновения.       — Ну что ж, — ее голос прозвучал тише шелеста пергамента, но от этого стал лишь опаснее. Девушка достала склянку из бисерной сумочки.       Ноготь щелкнул по стеклянной затычке, и шипящий звук высвобождаемого газа прокатился по тишине.       Малфой понял без слов. Лицо его исказила гримаса брезгливости, словно ему поднесли нечто липкое и омерзительное, но рука все же поднялась. Медленно. Нехотя. Будто движимая чистым инстинктом самосохранения перед явной угрозой.       — Давай, — она наблюдала за ним с хищной внимательностью. — Выпьешь, подтвердишь всё и пойдем. И я постараюсь не прибить тебя.       — Ты… Прибить? — Голос Малфоя сел до хрипоты.       Пальцы непроизвольно сжались, будто пытаясь нащупать мираж силы, что ускользал сквозь пальцы. Звучало смешно. Почти абсурдно. Но он знал. Знал, кто стоит перед ним. Девчонку, что выживала в кромешном аду боевых операций. Выходила целой там, где ломались куда более опытные бойцы.       — Когда мне захочется посмеяться, Грейнджер, — его губы искривились в язвительной усмешке, голос обрел привычную ядовитую сладость, — я милостиво позволю тебе повторить эту угрозу.       — Пей. Раз мы теперь на одной стороне.       Он медлил. Смотрел на склянку, как на гадюку.       — У тебя, часом, пачки сигарет не завалялось? Там, Грейнджер?       — Пей. И говори правду. Я тоже не горю желанием стоять тут с тобой.       Драко принял пузырёк с таким выражением лица, будто брал в руки живую слизь.       — Надеюсь, отсюда никто не пил…       — Зная, что ты будешь пить из неё, плюнула бы туда. А теперь не болтай и пей.       Девушка в ответ зеркально повторила ухмылку, которую он выдал секунду назад. Малфой в ответ закатил глаза так, что белки неестественно белели в лунном свете. Маг резко сплюнул, пытаясь избавиться от горечи, осевшей на языке. Но куда сильнее жгло другое – слова, которые вот-вот сорвутся. Губы искривились в гримасе.       Недоверие клубилось в ней черным дымом. Кто знает, какая у него переносимость сыворотки? – ядовито подумала она.       Гермиона сыпала вопросами. Малфой отвечал на каждый.       Ей было трудно принять его слова, но они оказались правдивы. До последней буквы. Малфой действительно потерял родных. Действительно хотел вернуть их. Так же, как она.       И теперь эта миссия зависела от двоих волшебников, которые ненавидели друг друга.       Но Гермиона была готова на всё. На всё, лишь бы вернуть своих. Обернуть время вспять. Положить голову на плаху. Спасти — родителей, что давно мертвы и друзей, что сгорели в этой войне. Она вытерпит даже союз с Малфоем.       Что ж. Если это насмешка самой судьбы — она примет её.       И понесёт этот крест.        — Почему портал выбросил нас в воду? Объясни, как работает эта телепортация. Асцендент похож на маховик, я читала, но отправляет на более длительные расстояния и только туда и обратно. Мы точно в нужном времени? Малфой! — Она забросала его вопросами в спину, не давая и шагу ступить. — Это твое не первое перемещение?       — Первое, я же сказал, я украл его и сразу отправился к Дамблдору.       Малфой, резко скинул со своего пути свисавшую ивовую ветку. Та, гибкая и внезапная, как змеиный хлыст, рванулась к Гермионе. Но она всегда начеку, ловко увернулась, корпусом описав дугу. Ее палочка взметнулась быстрее мысли. Яркая вспышка света рассекла воздух. Ветка, была срублена на лету.       — Тогда почему нас выкинуло в воду? Ты указал неверные координаты?       — Он сломан. — Признание вырвалось сквозь стиснутые зубы парня. — Поэтому нас и выкинуло не туда. Траектория сбилась. Но временная точка верная. Именно та, что сообщил Альбус. Но чем длиннее расстояние тем тяжелее асценденту. А теперь он окончательно вышел из строя.       Гермиона кивнула про себя. Да, они давно выяснили, когда именно был создан первый крестраж. И теперь Малфой отправил их точно в этот промежуток времени.       Впереди, сквозь чащу, наконец показалась знакомая колея, тропинка, ведущая в Хогсмид. Облегчение мелькнуло на бледном лице Малфоя. Аппарировать. Мысль была сладка, как яд. Но он тут же ощутил глубинную, костную усталость, пронизывающую до мозга костей. Такие прыжки, да еще через Асцендент, вытянули из них все силы. Большие скачки магии были сейчас недоступны.       — Придется идти в деревню на своих двоих. — Он процедил это сквозь зубы, уже сворачивая на тропу. В голосе — смесь досады и обреченности. — Твою мать.       И, что хуже всего, всю эту дорогу ему предстояло слушать ее. Судьба, казалось, мстила ему с изощренной жестокостью.       — Ладно, Малфой...       Он резко обернулся. Так внезапно, что Гермиона едва успела затормозить — чуть не влетев в него грудью. Они замерли в сантиметрах друг от друга, дыхание сплелось в напряженный клубок. Его глаза, серые и насмешливые, медленно ощупали ее с ног до головы. Оценивающе. Как дорогую, но сомнительную покупку.       Драко заметил. Впервые видел, чтобы кто-то носил палочку иначе. Не на поясе, как в кобуре. Не за спиной. Не в рукаве или сапоге. На бедре. Как револьвер в кожаной кобуре. Юбка аккуратно прикрывала оружие — со стороны казалось, что у нее вообще ничего нет под рукой.       — А теперь этот Асцендент — всего лишь гора бесполезного металла. Починить его — единственный шанс выбраться отсюда.       Гермиона сглотнула. В голове мешалась каша из мыслей, вопросов, подозрений. Но один выстрелил первым:       — Значит, ты можешь его починить?       Малфой резко щелкнул пальцами перед самым ее носом. Жест резкий, насмешливый, почти оскорбительный.       — Бинго, Грейнджер! Десять очков…       — Замолкни! — Резким движением она оборвала эту ядовитую остроту, не дав ей долететь.       Она не позволила ему договорить, лишив садистского удовольствия от собственного сарказма.