5.

Тишину коридоров разорвал топот быстрых шагов. Драко, как всегда, возвращался в Слизерин после совещания у своего отца через камин. Он шел уверенно, задумчиво, когда вдруг услышал звук — словно что-то упало и застонало. Он нахмурился, ускоряя шаги. В груди неприятно кольнуло. — Лили? — позвал он почти шёпотом, сам не понимая, почему подумал именно о ней. Ни ответа, ни движения. Но сердце подсказывало, что она где-то рядом. Поднявшись по лестнице к Савятне, он замер: на холодных каменных плитах лежала Лили. Её волосы раскинулись по полу, щёка в крови, а рядом медленно расползалась густая чёрная тень, будто дымилась сама ночь. — Лили! — голос его сорвался, он подбежал, упал на колени рядом. Она едва дышала. Веки дрожали, губы бледные. — Нет, нет, только не это… — Драко вцепился в её плечи, тряс её, стараясь заставить открыть глаза. — Ты слышишь меня? Это я! Ты в порядке? Но тьма вокруг будто оживала, тянулась к нему тоже. Холод пробирал кости, дыхание перехватывало. — Убирайся! — закричал он, выхватив палочку. — Protego! Свет щита вспыхнул, оттолкнув тьму на мгновение. Но она тут же сомкнулась снова, скользкая, вязкая, словно живое зло. — Держись, Лили, держись! — он прижал её к себе одной рукой, другой вновь направил палочку. — Я тебя не оставлю, слышишь?! Её ресницы дрогнули, губы едва заметно шевельнулись, будто она пыталась что-то сказать. Но вместо слов сорвался только слабый выдох. Драко в отчаянии поднял её на руки. Она была лёгкая, словно сама готовилась раствориться в этой черноте. — Потерпи… я отведу тебя к мадам Помфри… всё будет хорошо, — бормотал он, сам не веря в собственные слова. — Ты ведь сильная… ты сильнее, чем все они думают… С лестницы донёсся шорох — кто-то поднимался. Драко обернулся, готовый защищать её до конца. — Expecto Patronum! Коридор озарился серебряным светом, и из палочки профессора Снейпа вырвался огромный сияющий патронус — серебряная лань. Она взметнулась вверх, легко и величественно, и одним движением оттеснила чёрную тень, которая завыла беззвучно и растаяла в воздухе, исчезнув в холоде. Драко резко обернулся. Перед ним стоял Снейп. Тот, казалось, даже не ускорил шаг. Его чёрные глаза холодно блеснули, скользнув по Лили в руках Малфоя, и вновь замерли — без тревоги, без боли. — Вы как раз вовремя, профессор, — резко сказал Драко, чувствуя, как закипает злость от этого равнодушия. — Она чуть не погибла! — Что с неё убудет, — сухо отозвался Снейп, убирая палочку. — Отнесите её в больничное крыло. Ни капли волнения. Ни одного лишнего слова. Драко поднялся на ноги, крепче прижал Лили к груди. Она была без сознания, её волосы липли к щеке, дыхание оставалось едва слышным. Внутри у него что-то сжалось: впервые он так ясно понял, как много она значит для него. — Я сам её отнесу, — бросил он, глядя Снейпу прямо в глаза, словно вызывая его на спор. Но Снейп даже не отреагировал. Только слегка отстранился в сторону, будто освобождая путь. Его лицо оставалось каменным, равнодушным. И Драко, стиснув зубы, быстрым шагом понёс Лили в сторону больничного крыла. Он не заметил, как Снейп остался стоять в коридоре.

***

Больничное крыло Хогвартса встретило их стерильной тишиной и мягким светом факелов. Драко почти вбежал туда, прижимая Лили к себе. Его голос сорвался на крик: — Мадам Помфри! Из-за ширмы тут же показалась медсестра. Увидев девочку на руках Малфоя, она всплеснула руками: — Мерлин всемилостивый! Клади её сюда, быстро! Драко осторожно опустил Лили на кровать. Она была неподвижна, глаза закрыты, кожа бледная, как пергамент. Он сжал её ладонь, пытаясь передать хотя бы частичку тепла. — Что с ней? — почти сорвался он. — Она… она дышит, но… — Тсс, мальчик, — мадам Помфри уже склонилась над Лили, колдовала, проверяя дыхание, пульс, что-то бормотала, поднося фиалы с зельями. Она кивнула. — Она выживет. Эти слова ударили в сердце Драко с такой силой, что он не удержался и опустился на стул рядом, всё ещё не отпуская её руки. — Я останусь здесь, — сказал он твёрдо. — Пока она не откроет глаза. Помфри попыталась возразить, но по взгляду мальчика поняла: бессмысленно. Он будет сидеть здесь, хоть ночь, хоть неделю. Часы тянулись медленно. Он держал её руку, иногда гладил пальцами, иногда просто смотрел на её лицо, вслушиваясь в каждый вдох. Наконец Лили пошевелилась. Её ресницы дрогнули, веки тяжело приподнялись, и она увидела его — сидящего рядом, усталого, но не отходившего ни на шаг. — Драко… — её голос был еле слышен, хриплый. — Я здесь, — быстро наклонился он ближе. — Всё в порядке, слышишь? Ты в безопасности. Она попыталась улыбнуться, но губы дрожали. — Я… думала… что умру… — Никогда, — резко перебил он, и в его голосе впервые прорезалась настоящая боль. — Пока я рядом — никогда. Он сжал её руку сильнее, и Лили закрыла глаза, чувствуя, как эта хватка возвращает ей силы. Мадам Помфри задернула ширмы, оставив Лили наедине с мерцающим светом факелов и еле слышным тиканьем часов на стене. Она уснула почти сразу — усталость и действие зелий забрали силы. Драко сидел рядом, не отрываясь от её руки. Он всё время боялся, что если отпустит — она исчезнет. Часы тянулись, глаза слипались, но он держался до последнего. В какой-то момент, не выдержав, он опустил голову на край её кровати, прямо рядом с её ладонью, и уснул. Его светлые волосы рассыпались по подушке, лицо стало спокойным — таким, каким Лили редко его видела: без маски высокомерия, без ухмылки, без колкости. Просто мальчик, которому не всё равно. Лили проснулась среди ночи. Тело болело, но уже дышалось легче. Она повернула голову и замерла. Драко спал рядом, его пальцы всё ещё сжимали её руку. Сердце Лили болезненно сжалось. Она тихо провела свободной рукой по его волосам, едва касаясь. — Спасибо, — шепнула она так, чтобы он не услышал. — Если бы не ты… Её глаза наполнились слезами — но на этот раз не от боли, а от чувства, что она наконец-то не одна. Она снова закрыла глаза, и сон вернулся к ней мягко, почти ласково, впервые за долгое время без кошмаров. А Драко всё так же держал её ладонь, даже во сне не позволяя отпустить.

***

Утро пришло тихо. Первые лучи солнца проникли в больничное крыло, разгоняя ночную тьму. Лили проснулась раньше обычного — почувствовала движение рядом. Драко всё ещё сидел, уронив голову на край её кровати, его пальцы всё так же крепко держали её ладонь. Он даже во сне не отпускал. Она уже хотела осторожно высвободить руку, чтобы не разбудить его, как вдруг за ширмой послышались шаги. Тяжёлые, медленные, уверенные. — Ну, что тут у нас… — раздался холодный голос. Ширма распахнулась, и перед ними предстал профессор Снейп. Его взгляд скользнул по Лили, потом задержался на Драко, спящем с её рукой в своей. В уголке глаз мелькнуло что-то похожее на раздражение — или на то, что он тщательно пытался скрыть. Лили замерла. Сердце заколотилось: она не знала, что он скажет. Снейп медленно приподнял бровь. — Трогательная картина, — сухо бросил он, и голос его прозвучал тише, чем обычно, но от этого только холоднее. — Малфой, похоже, нашёл себе новое занятие — сидеть ночами в больничном крыле. Драко дёрнулся, проснулся и резко поднял голову. Увидев Снейпа, он хотел что-то сказать, но профессор опередил его. — На твоём месте я бы более внимательно подбирал, ради кого терять сон, — процедил он, переводя тяжёлый взгляд на Лили. — Некоторые люди того не стоят. Лили стиснула зубы. В груди всё взорвалось от злости и обиды. Она села на кровати, глядя ему прямо в глаза: — А вы не имеете права решать, кто чего стоит. Особенно вы. Снейп замер на секунду, будто её слова ударили сильнее, чем он ожидал. Но через мгновение он снова надел маску равнодушия. — Соберите себя в порядок, Эванс, — бросил он, резко разворачиваясь. — Завтра уроки продолжаются. Полы его мантии хлестнули воздух, и он вышел, оставив после себя тягостное молчание. Драко тихо выдохнул и посмотрел на Лили. — Не слушай его, — сказал он, и в его голосе звучала твёрдость, непривычная для мальчика, которого всегда окружали друзья-головорезы.

***

Слухи в Хогвартсе разлетаются быстрее совиной почты. Уже к завтраку вся школа знала: Драко Малфой провёл ночь в больничном крыле рядом с Лили. За длинными столами перешёптывались: — Ты слышала? Он всю ночь держал её за руку! — Неправда, Драко не такой, — отмахивались другие, но в глазах всё равно горел интерес. — Вот ещё, Малфой и забота? Смешно. Парни из его компании — Крэбб и Гойл — таращились на него за завтраком. — Это правда? — не выдержал Гойл, набив рот кашей. Драко только метнул в них ледяной взгляд: — Ещё раз рот откроете — забудете, как вас зовут. Но сильнее всех это задело Гриффиндор. В их гостиной вечером только об этом и говорили. Гермиона нахмурилась: — Это… странно. Малфой никогда никому не помогал. Рон кривился: — Ему, наверное, выгодно. Этот слизняк что-то задумал. Гарри молчал, но сжимал кулаки так, что костяшки белели. На следующий день в коридорах, едва Лили проходила мимо, она слышала за спиной шёпот и смешки: — Видела, они даже вместе в класс зашли… — Неужели Малфой влюбился? — Нет, она, наверное, ему просто поддакивает, вот он и... Лили старалась не обращать внимания, но внутри всё кипело. Особенно когда Гарри нарочно громко бросил при всех: — Смотри, Малфой теперь и защитницу нашёл. Ему без неё никак. Драко резко обернулся и уже потянулся за палочкой, но Лили остановила его рукой: — Не трать на них силы, — тихо сказала она. — Пусть думают, что хотят. А сама почувствовала, как внутри поднимается странное чувство — смесь страха, злости и чего-то похожего на гордость.

***

На уроке зельеварения стояла тишина, прерываемая только скрипом ножей по корням мандрагоры и тихим бульканьем котлов. Запах жгучих трав и серы смешивался в воздухе, заставляя глаза слегка слезиться. Лили сидела рядом с Драко. Она привычно аккуратно нарезала ингредиенты, а он, как всегда, больше наблюдал за ней, чем за работой. Каждый раз, когда она поднимала голову, их взгляды встречались. Лёгкая улыбка скользила по её губам, и он отвечал едва заметным приподнятием бровей. Казалось, никто этого не замечал. Но Северус Снейп видел всё. Он замер у своей кафедры, хищно щуря глаза. Внутри него бушевало раздражение: "Ещё не хватало. Драко Малфой — и эта девчонка. Она, которая и без того напоминает мне о... прошлом. А теперь ещё и это." — Эванс! — его голос разнёсся по классу, как удар плети. Девочка вздрогнула и подняла голову. — Вы, должно быть, считаете, что варить зелье можно, флиртуя? Может, вам не нужен котёл? Может, вы приготовите его в чайнике у себя в спальне? Класс взорвался смехом. Лили почувствовала, как краска стыда залила её лицо. Драко сжал кулаки. — Профессор, — холодно сказал он, — она варит лучше всех в классе. — Тишина, Малфой. — Снейп даже не повысил голос, но в нём звенела сталь. — Не думайте, что ваше имя даёт право перечить мне. Лили сжала губы, чувствуя, как в груди поднимается боль и злость. Она посмотрела прямо в глаза Снейпу, впервые не опустив взгляд: — Может, я ошибаюсь, но вы ведь ненавидите меня. В классе повисла тяжёлая тишина. Снейп резко отвернулся, будто её слова были ударом. — Десять баллов со Слизерина, — бросил он и вернулся к журналу. — И продолжайте работать. Драко наклонился к Лили и шепнул: — Ты смелее, чем думаешь. Она опустила глаза, стараясь спрятать дрожь в руках, и снова взялась за нож. Но внутри знала: сегодня она впервые сказала то, что давно тянуло душу. Когда прозвенел колокол, студенты шумно поднялись со своих мест, с облегчением устремившись к выходу. Лили задержалась — она медленно собирала свои вещи, пряча дрожащие руки. Смешки однокурсников всё ещё звенели в ушах, и ей казалось, что воздух стал слишком тяжёлым. — Эй, — Драко подошёл ближе, дождавшись, пока все выйдут. Он аккуратно коснулся её локтя. — Не слушай его. Ты знаешь, что он всегда ищет, на ком сорваться. — Нет, — Лили покачала головой. — Это не просто так. Она подняла глаза на Драко, и в них блеснули слёзы. — Иногда мне кажется, что я даже дышать не могу рядом с ним. Драко нахмурился, потом резко сказал: — Пусть он хоть на куски разорвётся от злости. Лили невольно улыбнулась сквозь слёзы. Он всегда умел подобрать слова так, чтобы внутри становилось теплее. Она тихо произнесла: — Спасибо, Драко. Ты единственный, кто… кто видит во мне человека. Драко хотел ответить, но тут дверь кабинета, которая едва заметно приоткрылась, тихо скрипнула. Никто из них не заметил. За дверью стоял Снейп. Он слышал каждое слово. Его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнуло то, чего он сам себе не позволял — боль, обжигающая и ядовитая. Слова Лили резанули сильнее, чем любое проклятие: «Ты единственный, кто видит во мне человека». Снейп сжал дверную ручку до белых костяшек, затем резко развернулся и ушёл, стараясь не слышать собственные шаги.

***

На следующий день у них снова было зельеварение. Лили сидела рядом с Драко, сосредоточенно мешала зелье по часовой стрелке, хотя руки предательски дрожали. Слова Снейпа, его ледяной взгляд — всё это будто давило на неё. Она старалась не смотреть в его сторону, но чувствовала, как он буквально прожигает её. — Эванс! — голос профессора прозвучал неожиданно громко. Лили вздрогнула, чуть не уронив ложку в котёл. — Подойдите сюда. Немедленно. Вся аудитория замерла. Даже Малфой, обычно не упускающий случая ухмыльнуться, напрягся. Лили медленно поднялась и подошла к кафедре. Она подняла взгляд, но встретилась только с ледяной стеной ненависти. — Вы, наверное, думаете, что все вокруг должны относиться к вам… мягко? — ядовито начал Снейп. — Жалеть, подбирать слова, утирать вам слёзы? Класс тихо ахнул. — Я… — Лили попыталась что-то сказать, но он перебил. — Замолчите. Вы не жертва, Эванс. Вы — жалкое подобие своей матери. Ни ума, ни характера. Только имя и лицо. — Его слова были холодны, как сталь. — Думаете, Малфой всегда будет рядом, чтобы шептать вам приятные глупости? Ошибаетесь. Друзья не прикроют вашей слабости. Лили побледнела. Она сжала кулаки, чтобы не расплакаться прямо при всём классе. Но всё же одна слеза скатилась по щеке. — Сядьте, — отрезал он. — И если ещё раз позволите себе подобные жалкие выходки, вылетите из моего класса. Она пошла к своему месту, чувствуя, как внутри всё разрывается. Драко наклонился к ней, но она лишь покачала головой, шепнув едва слышно: — Он… ненавидит меня сильнее, чем кого-либо. А в голове Снейпа звучало только её вчерашнее признание: «Ты единственный, кто видит во мне человека». Эти слова гнили в нём, отравляли, и именно поэтому он срывался — потому что ненавидел себя больше, чем её. Как только прозвенел колокол, Лили вылетела из класса, даже не взяв учебник. Слёзы застилали глаза, дыхание сбивалось, ноги сами несли её прочь по коридору. Она споткнулась, почти упала, но не остановилась, пока не оказалась в пустом холле. — Лили! — позвал знакомый голос. Она резко обернулась. Драко догнал её и теперь стоял, тяжело дыша. Он схватил её за плечи, заставив остановиться. — Эй… — тихо сказал он. — Не слушай его. Он просто… монстр. — Драко, — сорвалось у неё. Голос дрожал. — Я больше не могу. Каждый день он смотрит на меня так, будто я… ошибка. Будто я не должна существовать. А сегодня… он сказал, что я жалкое подобие своей матери. Как он смеет?! Она разрыдалась прямо у него на груди. Драко неловко обнял её, прижимая к себе. — Пусть говорит что угодно. Я вижу тебя, Лили. Я знаю, какая ты. — Но почему… почему он так ненавидит меня? — прошептала она, вцепившись в его мантию. — Я ничего ему не сделала. Драко замолчал, потому что не знал ответа. А совсем рядом, за колонной, в тени, стоял Снейп. Его лицо было мрачным, губы сжаты в тонкую линию. Он наблюдал за дочерью, за тем, как она ищет утешение в другом — и ненависть внутри него становилась лишь сильнее. "Она смеет винить меня в своей боли. Она смеет искать поддержку у Малфоя. И всё это — из-за моей слабости, из-за ошибки, которую я допустил много лет назад." Лили всё ещё дрожала, уткнувшись в плечо Драко. Он держал её крепко, стараясь согреть, будто мог заслонить её от всего мира. — Лили, — тихо сказал он, осторожно отстранив её, чтобы посмотреть в глаза. — Я не хочу, чтобы ты плакала из-за него. Он не стоит твоих слёз. Она всхлипнула, провела рукой по лицу, но взгляд её всё равно оставался полон боли. Драко замялся, потом решился: — Пусть он хоть тысячу раз повторяет, что ты ничто. Для меня ты — всё. Она удивлённо посмотрела на него, глаза блеснули от слёз и от чего-то нового, незнакомого. И в следующую секунду он наклонился и поцеловал её. Неловко, неуверенно, но искренне. Лили не оттолкнула его — наоборот, её пальцы сжали край его мантии, будто боялась, что если отпустит, то рухнет. Этот поцелуй был тихим, робким, но для обоих — самым настоящим. — Драко… — прошептала она, когда они отстранились. — Спасибо. Он только кивнул, не найдя слов. Но они не знали, что за колонной всё это время стоял Снейп. Его глаза сузились, губы дрогнули от сдерживаемой ярости. Он видел не просто девочку и мальчика — он видел отражение прошлого. Лили, которую он любил, и Джеймса, которого ненавидел. Теперь это повторялось снова, только с другими лицами. "Она повторяет её судьбу. Она смеет… смеет улыбаться, позволять себе чувствовать. И делает это с Малфоем!.." Снейп резко развернулся и ушёл, в душе его кипела ненависть — к себе, к девочке, к юному Малфою, к судьбе, которая вновь издевается над ним.

***

Поздним вечером Драко получил короткую записку: «Малфой. Немедленно в мой кабинет.» Подпись была излишней — он и так понял, кто звал. Когда он вошёл, дверь за ним сама захлопнулась. В полумраке кабинета Снейп сидел за столом, его глаза сверкали, как у хищника в темноте. — Садись, — холодно бросил он. Драко сел, стараясь держать лицо невозмутимым, хотя сердце билось быстрее обычного. Снейп долго молчал, а потом произнёс: — Я всё видел. Драко нахмурился, но промолчал. — Вы, Малфой, — Снейп наклонился вперёд, — слишком быстро позволяете себе лишнее. Считать себя рыцарем, спасителем, героем. Но запомните: Лили Эванс — не для вас. — С чего вы взяли, что имеете право решать за неё? — резко ответил Драко, забыв о привычной осторожности. Глаза Снейпа сверкнули ещё ярче. — Я не собираюсь обсуждать с вами свои права. Я предупреждаю: держитесь от неё подальше. — Нет, — твёрдо сказал Драко. — Вы можете унижать её на уроках, вы можете делать вид, что вам всё равно, но вы не имеете права запрещать ей дружить или… чувствовать. — Чувствовать? — Снейп почти прошипел это слово. — Она ребёнок. Наивная, глупая девчонка, которая не понимает, чем закончится подобная близость. Вы — не друг ей, Малфой. Вы — угроза. — Ошибаетесь, профессор, — Драко сжал кулаки. — Я единственный, кто рядом с ней, когда она плачет из-за вас. Тишина. Эти слова ударили Снейпа сильнее, чем заклинание. На секунду в его глазах мелькнула боль, но он тут же спрятал её за холодной маской. — Последний раз повторяю, — тихо, но с угрозой сказал он. — Держитесь подальше. Драко встал. Его лицо было белым, но голос твёрдым: — Если вы продолжите ломать её, я буду рядом. Хотите вы того или нет. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Снейп остался сидеть в тишине, сжимая подлокотники кресла так, что побелели пальцы. Его душила злость, ревность, ненависть. Но глубже всего сидал страх — страх, что история снова повторяется.