4.

Тёплый ветер с Запретного леса шевелил листья, но Лили сидела на лавочке неподвижно, как статуя. Она смотрела, как поезда один за другим привозили учеников. Смеющиеся компании, объятия, чемоданы, крики друзей. Всё это казалось ей далёким. Она — одна. Всегда одна. Она никуда не ездила на каникулы, никогда не выезжала из замка. У других — родители, родственники, Хогсмид, письма, дом. У неё — каменные стены, книги и длинные вечера в одиночестве. Она училась, показывала отличные результаты, особенно по зельеварению: рука у неё была уверенная, будто дар передался по крови. Она тренировалась с профессорами, чтобы не терять хватку, заполняла пустоту учёбой. Но пустота всё равно оставалась. Новый учебный год. Новые лица. Те же стены. Те же одиночные ужины. Лили поднялась с лавочки и, привычно пряча руки в рукава мантии, направилась к декану факультета. Лёгкий стук в дверь. — Войдите, — раздалось холодное, почти раздражённое «войдите», к которому она уже привыкла. Она открыла дверь. Профессор Снейп сидел за столом, склонившись над какими-то пергаментами, его перо мелькало быстро и сухо. — Извините… можно? — тихо спросила она. Он даже не поднял головы. — Что случилось? — безразлично бросил он. — Я бы хотела спросить… можно ли мне выйти в Хогсмид? — робко произнесла Лили. — Нет, — коротко сказал он, не отрывая глаз от надписей. — А… можно… мне к маме на могилу сходить? — голос её дрогнул, но она старалась держаться. — Нет, — сказал он ещё раз, так же холодно. Слова ударили её, как ледяная вода. Она сжала кулаки, с трудом удерживая слёзы. — Вы бессчувственный человек, — вырвалось у неё. Она развернулась к двери. — Что ты сказала? — голос Снейпа стал ниже и опаснее. Он резко поднялся со своего места. Лили застыла, но не обернулась. — Я сказала, что вы бессчувственный человек, — уже громче повторила она, чувствуя, как что-то копится внутри. — Вы только и умеете, что кричать, запрещать и наказывать, а сердца у вас нет. Как будто вы потеряли все, а теперь отыгрываетесь на учениках! Снейп шагнул вперёд, его мантия распахнулась, будто крылья. — Ты не имеешь права так со мной разговаривать! — его голос был как удар грома. — Я тебе не нянька и нп друг, ясно? — Да вы вообще никто! — выкрикнула Лили, обернувшись. Её глаза сверкнули. — Вы даже не пытаетесь понять меня, никого! Я четыре года сижу тут одна, все куда-то ходят, ездит, а я как в клетке, вечно в четырех стенах. Вам абсолютно пофиг на всех. Снейп замер. Его губы дрогнули. Взгляд стал острым, как нож. — Никто? — прошипел он. — Да, — бросила она. Он сделал шаг к ней. — Я — твой отец, — выдохнул он, и в голосе его было столько яда, боли и злости, что стены, казалось, дрогнули. В комнате стало тихо. Лили смотрела на него, как на незнакомца. Лицо её побледнело, но глаза загорелись каким-то новым, жгучим светом. — Нет, — сказала она тихо, но так, что каждое слово резало. — У меня нет отца. Снейп хотел что-то сказать, но она перебила его: — И лучше бы я никогда не знала, что это вы. Лучше бы вы остались просто бессердечным деканом. — Её голос сорвался. — Я вас ненавижу. Она рванула к двери, не дожидаясь ответа. Снейп остался стоять.

***

Лабиринты каменных коридоров эхом отдавали шаги трёх мальчишек. Драко шёл впереди, за ним тяжело ступали Крэбб и Гойл, оживлённо переговариваясь. И вдруг — откуда-то с лестницы, почти бегом, слепо, не глядя по сторонам — вылетела Лили. Она налетела прямо на них, ударившись плечом о Драко. Он с удивлением уставился на неё: глаза девочки блестели, дыхание было сбивчивым, она будто бежала от чего-то. — Идите, — резко сказал он друзьям. — Я догоню. Крэбб с Гойлом переглянулись, пожали плечами и пошли дальше. А Драко аккуратно взял Лили за руку, увёл в сторону и вывел на улицу, к скамейке у стены замка. Она села, опустив голову, будто силы покинули её. — Что случилось? — мягко спросил он, садясь рядом. Лили сглотнула, прижала пальцы к губам и едва слышно прошептала: — Драко… я узнала, кто мой отец. Сердце его на миг ухнуло куда-то вниз. Он медленно обнял её за плечи, и она прижалась к нему. — Я так ждала, когда ты вернёшься, — тихо сказала она. — Без тебя тут… никак. Скучно. Пусто. Драко слегка сжал её в объятиях. — Кто твой отец? Он… у нас в Хогвартсе? — осторожно спросил он, заглядывая ей в глаза. Лили замялась, но затем, опустив взгляд, прошептала: — Снейп. У Драко глаза округлились, рот сам приоткрылся. Он даже выдохнул смешок, не веря. — Вот почему у тебя такой талант к зельям… — сказал он, пытаясь смягчить её боль своей улыбкой. — Я-то думаю. Но Лили не улыбнулась. Она качнула головой. — Давай забудем то, что я тебе сказала. Я… не считаю его отцом. Может, в самом начале и могла бы. Но за все эти четыре года я слышала от него только упрёки, крики, унижения и ненависть. Лучше бы я не знала этого вовсе. — Голос её дрогнул, но она выпрямилась, заглядывая ему в глаза. — Давай всё останется только между нами. — Конечно, — серьёзно ответил он, не отводя взгляда. Она слабо улыбнулась, и он впервые понял, насколько ей тяжело держать это всё в себе. Они сидели в тишине, когда вдруг её нарушили громкие шаги и насмешливый голос. — Ну надо же, Малфой нашёл себе компанию, — раздалось. К ним подошёл Поттер, а за ним — Уизли и Гермиона. Лили едва успела выдохнуть, как почувствовала, как напряглось плечо Драко. Его глаза сузились, он уже собирался что-то сказать, но Лили коснулась его руки, сжала, как предупреждение. Она знала этот сценарий: за четыре года — десятки ссор, проклятий, обид. Она столько раз оттаскивала Драко, столько раз влезала между ними. Каждый раз её сердце рвалось пополам. Теперь она смотрела на Поттера, и в её взгляде не было злости — только усталость и ожидание нового удара. — Поттер, иди своей дорогой, — процедил Драко. Но в этот момент Лили вдруг сама поднялась и встала между ними. — Хватит, — сказала она, и голос её дрожал не от страха, а от силы. — Я устала от ваших разборок. Вы оба… — она обвела взглядом и Драко, и Гарри. — Вы оба тратите жизнь на ненависть. Все замерли. Поттер впервые посмотрел на неё внимательно, и в его глазах мелькнуло узнавание. Та же зелень в глазах. Та же упёртость. Драко сжал кулаки, но не стал спорить. А Лили стояла между ними, и впервые почувствовала, что её слова могут быть сильнее заклинаний. Воздух на школьном дворе был густой и напряжённый, словно гроза собиралась разразиться прямо над головами. Лили только успела сесть обратно к Драко, прижимаясь к его плечу, как Поттер шагнул вперёд, глядя ей прямо в глаза. — Лили… я вообще к тебе. Нужно поговорить, — сказал он неожиданно серьёзно. — Говори, — устало ответила она. — Без этого, — Гарри указал пальцем прямо на Драко. Лили прищурилась. — Тогда и без твоих друзей, — кивнула она в сторону Рона и Гермионы. Гарри помолчал и нехотя кивнул. Лили поднялась, но Драко поймал её за руку, его взгляд врезался в её глаза: всё ли нормально? Она едва заметно кивнула и мягко освободила руку. Они отошли к дереву, где никого не было, только шумела листва. — Что такое? — спокойно спросила Лили. Гарри выдохнул, будто сбрасывал груз с плеч. — Ты моя сестра. Она не удивилась. Её голос был тихим, но уверенным: — Я знаю. Наши мамы были родными сёстрами. Гарри замер, не ожидая такой реакции. — Почему раньше не сказала? Если всё знала… четыре года прошло, Лили, — в его голосе была обида. Она склонила голову чуть в сторону, изучая его, словно старую книгу. — Я с первого курса всё поняла. По разговорам, по намёкам… по взглядам. Смысл было говорить? — Как «смысл»? — Гарри нахмурился. — Мы единственные родные люди, Лили! Твою маму зовут так же, как тебя, ты почти копия её! Мы же можем нормально общаться! Только этот Малфой… — он резко бросил взгляд на скамейку. — Вечно трётся около тебя. Лили резко вскинула руку, как будто ставя границу. — Стоп. Не нужно так говорить про моего друга. — «Друг»? — Гарри даже усмехнулся, но в его голосе прозвучала горечь. — У него только название «друг». Он лицемерный. Он ещё покажет себя — вот увидишь. Пока ты ходишь под ним, тихо и послушно, он с тобой. Но как только ты примешь другую сторону — он быстро бросит тебя. И ты станешь для него врагом номер один. Слова повисли в воздухе тяжёлым приговором. Лили молчала, её глаза сверкнули — не от слёз, а от гнева. Сердце билось так громко, что она едва слышала шум листвы. Она медленно выдохнула, смотря прямо на Гарри: — Ты не знаешь его так, как знаю я. Порыв ветра качнул ветви дерева, и в ту же секунду слова Поттера стали ещё резче, будто сам воздух подталкивал его к злости. Он смотрел на Лили, и в его взгляде не было ни братской тепла, ни жалости — только обвинение. — Лили, — начал он глухо, почти сквозь зубы, — этого человека и знать не надо. Он только и может, что хвастаться своим отцом и задирать всех подряд. Может, с тобой он и другой, но все остальные знают, какой он на самом деле. Он сделал шаг ближе, его голос сорвался на шипение: — И раз ты вечно с ним, значит, и ты такая же. Лили напряглась, приподняв подбородок. — Такая — это какая? — спросила она ледяным тоном. Гарри резко выдохнул, глаза блеснули гневом. — Такая же, как он, — выплюнул он. — Лицемерная. Бесчувственная. Пытающаяся показать себя лучше других. Думаешь, твоя тишина тебя украшает? Нет. Это лишь маска. Ты сидишь рядом с ним и смотришь сверху вниз на всех остальных. Ты хочешь казаться особенной, загадочной. Но на самом деле ты ничем не лучше его — пустая, холодная и чужая. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Ты предаёшь саму себя, выбирая его. Ты предаёшь память своей матери, называя другом такого змея. И если ты продолжаешь держаться за него — значит, ты тоже змея. И не сестра мне. Слова ударяли, как хлыст. В каждом было столько злости, что казалось — он говорил это не только ей, но и всем своим врагам разом. Лили замерла. Сердце сжалось, будто он ударил кулаком прямо в грудь. Она не моргала, глядя на него, и только тонкая дрожь в уголках губ выдавала, как глубоко её ранили эти слова. Лили стояла напротив, глаза её сверкали, словно зелёные огни в темноте. Голос сорвался на крик, но в нём звучала твёрдость: — Прекрати! Ты не знаешь, о чём говоришь. Прекрати судить людей по обложке! Я ни разу тебя не оскорбила, а ты сейчас пытаешься унизить меня. Гарри сжал кулаки, лицо его исказилось от злости. Он заговорил быстро, будто выстреливал каждое слово: — Наверное… Но раз даже моя мама не общалась с твоей — значит, не зря! Видимо, та тоже не ту сторону выбрала. Такие, как вы, всегда ищут оправданий! Лили побледнела, губы дрогнули. — Не смей говорить про мою маму… — прошептала она низко, угрожающе. Но Гарри уже не сдерживался. Его голос стал грубым, как камень: — Мне стыдно, что ты носишь имя моей мамы. Позор — чтобы такая тварь, как ты, носила его! В этот момент он смотрел на неё не как на сестру, не как на родного человека — как на врага. В его словах не было ни тени жалости. Только злость и отвращение. И всё внутри Лили оборвалось. Её рука взметнулась сама — звонкий удар раздался так резко, что даже птицы в ветвях взлетели. Гарри отшатнулся, и на секунду в его глазах мелькнуло изумление. Но тут же он бросился на неё в ответ. Их тела столкнулись, словно две молнии в небе. Оба рухнули на землю, сцепившись. Злость брызнула наружу. Лили впервые позволила себе выплеснуть всю боль, а Гарри бился так, словно хотел доказать правоту кулаками. Толпа учеников собралась мгновенно. Вокруг все гудело, словно улей, но никто не решался вмешаться — драка между Поттером и Эванс была чем-то, что каждый хотел видеть, но никто не осмеливался остановить. В глазах многих горел шок: ещё вчера их считали «далёкими родственниками», а теперь они яростно рвали друг друга на куски. Лили сжимала кулаки, в её глазах бушевал огонь. Гарри был не менее разъярён, и оба выглядели так, будто готовы драться до крови. Но вдруг чья-то сильная рука резко дёрнула Лили назад, вырывая её из схватки. Она чуть не упала, обернулась — и застыла. Позади стоял профессор Снейп. Его лицо было каменным, глаза — чёрными омутами, в которых пылала ярость. — Что вы тут устроили?! — грубо бросил он, сверля обоих взглядом. Гарри вырвался из удерживающих его рук Рона, дыхание сбивалось. — Она первая начала! — выкрикнул он, показывая на Лили, будто это освобождало его от вины. Лили резко повернула голову и уставилась на Гарри с удивлением. — Что? Очень по-твоему, Поттер, перекладывать ответственность на других? Гарри ухмыльнулся — устало, зло, с какой-то почти истеричной насмешкой. — И очень по-твоему, Эванс, быть похожей на свою мать. Каково это, а? Быть второй… — он протянул, будто наслаждаясь болью. Смех прозвучал мерзко, и в толпе кто-то ахнул. У Лили дыхание сбилось. Она смотрела на него так, будто каждое слово било по сердцу. — Ты, Поттер, — её голос был твёрдым, но глаза блестели, — последний человек, с которым я буду об этом говорить. Но Гарри не собирался отступать. Его злость только разгоралась, и в этот миг они оба были зеркалами — одинаково упрямыми, одинаково сломанными, одинаково одинокими. Толпа затаила дыхание, ожидая нового взрыва. А Снейп стоял между ними, и с каждой секундой всё сильнее сжимал Лили за плечо, будто боялся, что если отпустит — она снова сорвётся и начнёт драться. — Вся моя семья из Гриффиндора, — выкрикнул Гарри, его лицо перекосилось от злости. — А ты кто? Ты — Слизерин. Такая же змея, как и твоя семья! Слова пронзили Лили, словно острый нож. Внутри всё оборвалось, но снаружи она не позволила себе дрогнуть. — Заткнись, Поттер, — прошипела она, сжав кулаки так, что ногти вонзились в ладони. — Ненавижу тебя! — выкрикнул он и, не выдержав, снова бросился на девушку. Она успела лишь отшатнуться, как в воздухе раздался резкий, словно хлёсткий удар, голос: — Минус тридцать баллов с каждого факультета за драку во дворе Хогвартса! Снейп не церемонился: железной хваткой схватил Гарри за руку, другой — Лили, так что оба вздрогнули от неожиданности. Его пальцы впивались им в запястья, больно, намеренно. — Немедленно! — прошипел он. — В мой кабинет! И, не давая ни секунды для оправданий, ни возможности вырваться, он резко повёл обоих сквозь оцепеневшую толпу. За их спинами стояла мёртвая тишина. Ученики переглядывались — кто-то с любопытством, кто-то с ужасом. Все знали: то, что ждёт Поттера и Эванс в подземельях, будет хуже, чем любая драка. А Лили, стиснув зубы, старалась не смотреть на Снейпа. Его холодная рука на её запястье обжигала сильнее, чем любые слова Гарри.

***

В кабинете Снейпа пахло зельями, холодом и чем-то железным, что давило на грудь. Дверь с грохотом захлопнулась за их спинами, и тишина стала ещё тяжелее. Лили стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди. Её глаза горели злостью и обидой. Гарри — в стороне, всё ещё тяжело дышал, но теперь злился тише, будто ждал, чем всё закончится. Снейп медленно обошёл их, его чёрная мантия скользила по каменному полу, шурша, как змеиная чешуя. — Драка во дворе, — его голос был низким, режущим, каждое слово звучало, как приговор. — Вы оба превзошли все ожидания. Поттер, от тебя это неудивительно. Вечно ты ищешь внимания. Но ты, Эванс… — он резко повернулся к Лили, и его взгляд пронзил её насквозь. — Ты позоришь даже свою фамилию. — Я не позорю ничего, — холодно ответила Лили, не опуская взгляда. — Не смей мне возражать! — рявкнул Снейп, так что стеклянные колбы на полках дрогнули. — Ты такая же упрямая, как твоя мать. И такая же глупая. — Не смей говорить про мою маму! — выкрикнула Лили, шагнув вперёд. — Ты — её точная копия: наивная, самоуверенная и жалкая. Глаза Лили наполнились слезами, но она упрямо их не отпускала. — Вы… вы ненавидите меня просто потому, что я напоминаю вам её, — прошептала она. — Вам больно смотреть на меня, вот и всё. Снейп застыл, будто она ударила его в самое сердце. Но на лице промелькнула лишь ещё большая ярость. — Мне больно? — процедил он сквозь зубы. — Ошибаешься, девчонка. Мне отвратительно смотреть на тебя. Каждый твой шаг, каждое слово — ошибка. Я никогда не хотел тебя здесь. — А я никогда не хотела, чтобы вы были в моей жизни! — выкрикнула Лили, и слёзы сорвались, блеснув в тусклом свете ламп. — Лучше бы я никогда не узнала, что вы мне кто-то. Для меня у вас одно имя — Профессор Снейп, и больше никакого. В кабинете повисла гробовая тишина. Гарри смотрел то на Лили, то на профессора, поражённый их словами, но ни один не отводил взгляда. Снейп стоял, тяжело дыша, с лицом, белым от злости, но внутри его разрывала совсем другая боль — та, которую он не позволял себе показать. — Посмотри на себя. Даже твой Малфой не спас тебя от Поттера. Думаешь, ему есть до тебя дело? Или он рядом лишь потому, что ты удобна? Лили дрогнула. Сердце ударилось в грудь так сильно, что, казалось, весь кабинет услышал. — Прекратите… — её голос сорвался, но она сделала шаг вперёд. — Прекратите меня постоянно оскорблять. Прекратите унижать! Снейп наклонился ближе, так что их глаза оказались на одной линии. — Унижать? — прошипел он. — Чтобы унижать, надо, чтобы в тебе было хоть что-то достойное. А ты… — он окинул её взглядом сверху вниз, холодным и режущим. — Ты всего лишь тень. Слёзы сами брызнули из глаз Лили, и она закусила губу, чтобы не разрыдаться вслух. Но взгляд её остался твёрдым, хоть и дрожал. — Лучше быть тенью, чем таким человеком, как вы, — прошептала она. Тишина повисла тяжёлая, как камень. Гарри, стоявший у стены, впервые не знал, что сказать. Между ними творилось что-то, что он не понимал, но чувствовал — здесь скрыта правда куда глубже, чем ссора ученицы и профессора.

***

Лили бежала по коридору, слёзы жгли глаза и стекали по щекам, оставляя мокрые следы. Она почти не видела дороги перед собой, ноги сами несли её вверх, по винтовым лестницам, мимо старых картин, шепчущих что-то за спиной. Казалось, весь замок сжимался вокруг неё, давил, отталкивал, словно подтверждая слова Снейпа: «Ты никому не нужна». Не заметив, как, она оказалась на верхнем этаже, в тишине башни. Перед ней — Савятня. Место, где обычно царил шум сов и шелест крыльев, сегодня встретило её пустотой. Лили прошла внутрь, села на каменную скамейку и уронила голову на руки. Мысли путались: «Может, он прав… Кому я нужна? Никто не заметит, если я исчезну. Никто не спросит, где я… Даже он, Драко — он всё равно уйдёт к своим, а я останусь одна. Всегда одна». В груди жгло, горло сжимало так, что невозможно было дышать. Она резко поднялась, будто желая уйти от самой себя, и в тот момент воздух содрогнулся — что-то чёрное, тёмное, словно клубящаяся тень, ворвалось в Савятню. Удар был такой силы, что Лили отлетела в сторону и покатилась вниз по каменным ступеням. Камень резал кожу, тело кричало от боли. С трудом подняв голову, она увидела, как эта тень приближается к ней. Контуры человеческой фигуры то собирались, то расплывались. В её груди завыл страх, холодный и цепкий. Лили выхватила палочку, но не успела произнести заклинание — тьма ударила по её руке, палочка с грохотом отлетела в сторону. Существо бросилось на неё. Последнее, что она успела увидеть — это зияющая бездна, из которой будто тянулись когти из самой тьмы. Она вскрикнула, но голос утонул в чёрной пустоте. Мир вокруг рухнул, и её поглотила чернота.