Часть 4

В госпитале было слишком тихо. Не потому, что стало меньше больных. Просто теперь — умирали быстрее. Не успевали кричать. Жанна провела ночь, ухаживая за тремя пациентами — двумя мужчинами и одной девочкой. Один из мужчин сгорел от лихорадки, девочка умерла, не приходя в сознание. Остался только один — едва держался на ногах. Когда дверь скрипнула, она даже не обернулась. — Ты не спала? — раздался голос Антуана. — Если бы я спала, эти трое уже были бы мертвы, — отрезала она, не поворачиваясь. Он вошёл и молча поставил на стол мешочек. — Еда. Сухари. Немного инжира. — Я не голодна. — Ложь, — мягко сказал он. Она села на скамейку, у неё дрожали пальцы. Руки были в крови, на подбородке след от маски. Усталая, злая. Он сел рядом. — Знаешь, — произнесла Жанна, не глядя на него, — в детстве я думала, что врачевание — это про спасение. Про свет, благодарность, улыбки. А теперь я каждый день в грязи, в гное, среди тел... и всё равно иду туда. Почему? Антуан смотрел на нее. — Потому что ты не можешь иначе. Она повернулась — медленно. Он сидел близко, ближе, чем прежде. Его глаза — зелёные, серьёзные, но не холодные. На его щеке — пятно пепла от ночного пожара. — Ты не такой, каким кажешься, — тихо сказала она. — А каким я кажусь? — Закрытым. Резким. — А ты не такая, какой хочешь казаться, — ответил он. — Холодной. Несгибаемой. — И какая я, по-твоему? Он посмотрел прямо в глаза. — Живая. Настоящая. Она замерла. В этот момент, впервые за много дней, в её груди забилось сердце иначе — тепло, грусть, надежда. Хрупкая, словно тонкая ниточка, которую могло оборвать одно слово. Он не касался её, но она чувствовала, что между ними уже есть что-то — невысказанное, но прочное. — Я боюсь, — призналась она вдруг. — Боюсь, что привыкаю к смерти. — А я — что привыкаю к тебе, — тихо сказал он. Они молчали. И это молчание было громче слов. Позже, когда он ушёл, она смотрела в окно. Снаружи шёл дождь. И впервые с начала эпидемии она не чувствовала себя совсем одна. На следующее утро после того, как многие страны ввели запрет на французские товары, а порты закрылись для французских кораблей, Марсель стоял словно на краю пропасти. Торговля остановилась, и город, привычно гудевший голосами моряков и купцов, погрузился в тяжёлое молчание. Жанна и Антуан вышли на обход. Узкие улочки, обычно оживлённые торговцами и ремесленниками, теперь были заполнены отчаявшимися людьми. Толпы голодных кричали и ссорились из-за последнего куска хлеба. На площади у рынка разъярённые жители с гневом смотрели на пустые прилавки. В переулках слышались крики и стоны, пахло дымом — горела старая лавка, а несколько человек грабили склад с оставшимися запасами. Отчаяние обнажало худшие стороны человеческой натуры. Шагая по одному из таких узких переулков, Жанна и Антуан заметили, как трое мужчин силой волокли молодую девушку, отчаянно пытавшуюся вырваться. Её волосы были спутаны, глаза полны ужаса. — Отпустите её! — решительно крикнула Жанна, делая шаг вперёд. Антуан последовал за ней, руки уже искали шпагу у пояса. — Эй! Что вы творите? — громко окликнул он. Мужчины, услышав вызов, остановились, удивлённо переглянулись. Один из них ухмыльнулся и двинулся вперёд, но Антуан не отступил. В этот момент Жанна схватила девушку за руку, помогая ей вырваться. — Беги! — прошептала она. Девушка не стала медлить, бросилась прочь. Позади раздались крики возмущения, но помощь уже пришла: несколько патрульных подоспели на шум и разогнали разбойников. — Спасибо вам, — сказала девушка, остановившись перед Жанной и Антуаном, пытаясь перевести дыхание. — Меня зовут Изабель. Жанна улыбнулась, почувствовав, как внутри что-то тёплое разливается. — Мы всегда рядом, когда нужна помощь. Антуан внимательно смотрел на Жанну — в её глазах отражалась решимость и сострадание, которые привлекали его всё сильнее. С каждым совместным днём их связь крепла. В тихие моменты, когда город дремал под покровом ночи, они делились историями, надеждами и страхами. Антуан всё чаще ловил себя на мысли, что не хочет отпускать Жанну, что её присутствие стало для него опорой. Однажды вечером, во время патруля, Антуан заметил, как Жанна обменялась коротким взглядом с молодым солдатом, который остановился, чтобы помочь бедняку. Его сердце сжалось — вдруг ревность вспыхнула огнём. В его голове промелькали сомнения и страхи — он не хотел терять ту, кто стала ему так дорога. Позже, когда они остались одни в тишине госпиталя, Антуан тихо произнёс: — Ты важна для меня, Жанна. Больше, чем просто союзник. Жанна встретила его взгляд, улыбнулась, встала и ушла, оставив его с этими словами и неразрешёнными чувствами.