Часть 3

Она судорожно перебирала варианты дальнейших действий, но, как назло, ни одна стоящая мысль не приходила в голову. Вэй Ин очнулась от бесконечного круговорота мыслей только тогда, когда почувствовала, как её обнимают. Лишь спустя мгновение пришло осознание: по щекам текут слёзы. Она чувствовала себя защищённой, как когда-то давно. И от этого уже не могла сдерживаться. Девочка зарыдала в голос, как настоящее дитя… хотя почему «как»? Она и была ребёнком, лишь сознание принадлежало молодой женщине. Но это никак не спасало от детской чувствительности и эмоциональности. Боже, как же давно она не ощущала себя в безопасности… наверное, с того мгновения, как сгорела Пристань Лотоса. По её вине сгорела. Вэнь Чжулю молчал. Он просто стоял на коленях, обнимая рыдающего ребёнка, и медленно гладил её по спине, стараясь хоть немного успокоить. Он не задавал вопросов, лишь чувствовал, что слова сейчас не нужны. Он не знал, что заставило её плакать, но нутром понимал: причина скрыта в прошлом. Он не ведал, через что довелось пройти этой маленькой девочке, но хотел помочь ей. Хотел стереть ту боль, что так часто отражалась в её серебряных глазах. Примерно за время одной палочки благовоний Вэй Ин немного успокоилась, но Вэнь Чжулю не перестал держать её в объятиях, тихо покачивая. — Так… почему ты притворялась? — спросил он почти шёпотом, опасаясь, что девочка снова расплачется. К его облегчению, она лишь тихо всхлипнула. Отстранившись от мокрого плеча, подняла глаза и посмотрела прямо на него. — Так проще. Эти два слова ошеломили его. — Проще? — переспросил он, будто надеясь, что ослышался. — Да. Так проще находиться среди людей. Если я буду постоянно улыбаться и не показывать плохих эмоций, то люди не будут злиться на меня. Она старалась говорить как можно более по-детски. — И, возможно, я всем понравлюсь. И меня никто не будет ненавидеть. Вэнь Чжулю был, мягко говоря, потрясён. Перед ним стояла маленькая девочка, которая рассуждала как взрослый человек… и, похоже, уже успела понять всю гниль этого мира. Слова сорвались с его губ раньше, чем он успел их обдумать: — Ты не обязана подстраиваться под общество. Тебе не нужно быть доброй со всеми. У тебя есть право сердиться, плакать, ругаться и делать то, что ты хочешь. Разумеется, в пределах разумного. Теперь в ступоре оказалась Вэй Ин. Таких слов ей не говорил никто. С самого детства ей вбивали в голову: она не должна позорить клан. Она не может делать и говорить то, что хочет, ведь это обязательно бросит тень на доброе имя Ордена. А ведь она уже попыталась жить так, как сама считала правильным. И итогом стало то, что против неё восстали все. Те, кому она спасала жизнь. Те, с кем училась. Те, с кем сражалась плечом к плечу. — Но тогда люди будут ненавидеть меня, — тихо произнесла она. — Нет, — мягко ответил он. — Люди будут ненавидеть не тебя. Они будут ненавидеть то, что ты для них неудобна. Ведь ты не станешь покорно выполнять их указания и вести себя так, чтобы они могли почувствовать своё превосходство над тобой. Он заметил, что девочка снова на грани слёз. — Не плачь, пожалуйста… иначе я тоже заплачу. Вэй Ин уставилась на него недоверчиво, почти скептически. — Вы? И только тут он осознал, какую глупость сказал от волнения. — Ну… да. А что такого? Взрослые тоже могут плакать. Раз уж сказал, то приходилось держаться до конца. Кажется, именно так выражался глава ордена. Но, по крайней мере, это отвлекло девочку от тяжёлых мыслей. — Взрослые тоже люди, — тихо произнесла она. — Они могут плакать… не только от боли. Поэтому… если хотите плакать… В конце фразы она распахнула руки в жесте а-ля, обними меня. От такого детского движения Вэнь Чжулю только тихо усмехнулся и вновь обнял её. Девочка устроилась у него на плече, на сухом, не пропитанном её прежними слезами и вскоре уснула. Впервые за долгое время ей не приснилась собственная смерть.