Часть 1 глава 1

Мы — неделимое целое мира сего. Да будет известно: кто восстанет против устоев общества единого, тот да лишится места своего в цепи жизни. Не дерзни выделяться, ибо смерть придёт скорей, чем успеет вспыхнуть искра порочности. Сей указ утверждаю и скрепляю именем своим: Главнокомандующий Тернериус Лето 2110 от Рождества Мира Я снова тонула. Страх утонуть был единственным, что меня больше не тревожило. Абсолютная тишина окутывала меня, а каждый миллиметр кожи пронзали иглы холодного океана. Наверное, океан в Тирнессе был единственным живым местом, излучавшим цвет надежды, что поглощал в себе все грани мира. Даже его название — Моретанн, что с Иллийского переводилось как тёмная бездна вечности, — звучало, словно дыхание покоя. Мои глаза не отрывались от света, что уводил меня всё дальше в темноту, превращаясь в маленькую иллюзию моего разума. Горло раздирала нехватка воздуха. Глубина и толща воды давили на голову, будто раскалывая череп на части. Руки, прежде сжатые, безвольно повисли вдоль измученного тела. В нескольких сантиметрах я заметила движение. С трудом повернув голову, различила пистолет. Сил хватило лишь на одно — закрыть глаза и вдохнуть. И когда вода проникла глубже в горло, мои глаза резко распахнулись. Вскочив с постели, я дрожащей рукой схватилась за горло. Из него вырывались звуки — не крик живого, и не хрип умирающего, а нечто промежуточное, мучительное. Тяжёлое дыхание гулким эхом катилось по почти пустой комнате, отражаясь от серых стен. Пару раз моргнув, я опустила руку обратно на одеяло. Между тем взгляд цеплялся за каждый клочок окружающих предметов, будто не в силах за что-то удержаться. Последнее смаргивание оцепенения — и слух уловил тихий звук. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Я откинулась назад, рука поднялась вверх. Глаза проследили за её движением — от плеча до предплечья, вниз, вдоль изгибов и металлических деталей, что успокаивали сбившееся дыхание. Этот ритм — единственный звук, возвращавший меня в сознание. Постукивания механизма сменялись редкими щелчками. Я пошевелила пальцами и, не сдержавшись, показала средний палец потолку. — Ошибка номер один, — голос мой скрежетал, как заевший механизм, который смазывают раз в год. — Если не хочешь тонуть — топи. Выдохнув, я повернула голову к окну. Какой вообще смысл было задергивать шторы? Я поднялась и босыми ногами прошла путь до окна. Одним рывком дёрнула ткань — и карниз, повидавший слишком многое, с треском рухнул к моим ногам. Штора задела затылок, и вместе с ней окно распахнулось настежь. Я вдохнула полной грудью. Изо рта вырвался пар. Почти октябрь. Но холод меня не коснулся. Ни дуновения, ни мурашки. Лишь пустота. Я едва не вскрикнула от досады. — Усилия, потраченные на то, чтобы открыть глаза, явно не стоили увиденного, — пробормотала я и покачала головой. — Нужно меньше разговаривать с самой собой. Когда-нибудь это плохо кончится. Не успела я отойти от окна, как мимо пролетела фигурка с привязанным клочком бумаги. Тело моментально одеревенело, сердце отбило тот же ритм, что и рука — всё как всегда, будто впервые, но всё же привычно. Натянув маску стального спокойствия, я тихо усмехнулась, шагнула вперёд и подняла металлическую фигурку в виде гончей. Её холодные грани неприятно впивались в плоть и кожу. Быстро отвязав записку, я метнула гончую через всю комнату. Вдох. Выдох. Лишь на пятом цикле дыхания мозг отдал приказ — развернуть злосчастный листок. Пожелтевшая от времени бумага хрустнула в пальцах. Чёткий, выверенный почерк разливался по каждой строчке, будто наполняя вены яростным потоком крови, превращая меня в бесконечный комок чёртовых нервов. «Гончая Александрия, оповещаю вас, что в десять часов состоится сбор на военном полигоне. С уважением, Центральный отдел Тирнесса. Клаустрия Нирвин.» Подавив нарастающее раздражение, я смяла листок и бросила взгляд на часы на стене. Девять пятнадцать. За дверью уловила какую-то возню, переходящую в военные действия двух змеюк, которые в данный момент громили нашу кухню. Опять. В десятый. Мать. Его. Раз. Непроизвольно зарычав, открыла дверь — и мне в лицо прилетел кусок сыра. Отодрав эту гадость и выкинув подальше, пригвоздила взглядом двух дикарок. Да, я ненавижу сыр. Есть вопросы? — Что, мать его, тут опять происходит? — согнув руки на талии, встала в позу, сканируя пространство. Кухня представляла собой месиво из еды и каких-то непонятных субстанций. Первой заговорила Астрея. Кинув прищуренный взгляд змеи, на нашу подругу, она перевела виноватый взгляд на меня, пережёвывая кончик своих волос, случайно попавший в рот. Астрея словно была выкована из стали: красота её была неотъемлемой и устрашающей, ей восхищались, почти боготворили. За стенами «безопасного места» она была мягкой и светлой, но снаружи её стены действительно были из железа. Длинные волосы, острые скулы, губы, окрашенные кроваво-красной помадой, глаза, горящие голубым пламенем надежды — всё это давало ей силу жить. Даже с маской на лице. — Лекси, детка, как спалось? — улыбалась она, и всегда с лёгким румянцем на щеках, который иногда удавалось разглядеть и мне. — Спасибо, с вашими молитвами я не выспалась, — пожала плечами, начиная подходить к ним. Но взгляд всё равно скользнул обратно в комнату, где валялось смятое оповещение. — В десять нам нужно быть на полигоне, — добавила я, подходя к Ксинтии, ещё одной нашей «половине». Она сидела на стойке, болтала ногами и жевала тот же сыр, только другую его часть. Легко смахнув что-то непонятное с её щеки, я дернула за щёку. Она младше нас на три года, поэтому слегка избалована. — Блять, прекрати, Лекс, больно же! — надув свои «хомячьи» щёки, она начала обороняться. Я тихо усмехнулась. Она, наверное, единственная без маски, хотя самая кровожадная из нас. Одной её вылазки достаточно, чтобы места окрашивались в цвет губ Астреи. — Кстати, это всё не я начала, — спрыгнув с островка, она шагнула к дивану и прыгнула на него. Бедный диван издал звук, хлеще моего карниза. — В этот раз виновата только Асти. — Рот закрой, стерва! — зашипела та, угрожающе тыча пальцем. — Я тебе говорила не подходить к кухне на пушечный выстрел! Громко хлопнув в ладоши, звук сотряс пространство, затем наступила тишина. — Итак, когда спор закончился, повторяю: — мой голос стал стальным с каждым словом — десять. часов. Военный. Полигон. Живо. Затем послышался хруст шеи с дивана и тяжёлые вздохи из кухни. И в один голос: — Будет исполнено, гончая Александрия. Не прошло и десяти секунд, как они растворились. Вот за такие моменты я понимаю, почему мы до сих пор действуем как единый механизм. Как бы мы ни вели себя друг с другом в тихие дни, всё меняется, когда мир снаружи требует нас, как гончих. Вот что значит полное доверие и командный дух. Но это всё не про нас. — И к слову, ты тоже засунь свои приказы в задницу, — выглянула Ксинтия из своей комнаты. Минута — и наш смех затряс дом. Взбалмошные девчонки! Тряхнув кудрявой головой, я кинула в неё подушку. — Кто бы говорил, — многозначительно посмотрела я на неё. — Дерек, какой хороший мальчик, ты же знаешь, как твоя хозяйка любит… На этом моменте наш с Астреей смех сломал последние крупицы проклятого сна. Да, с ними я дышала. — Смейтесь, сучки, но у меня, в отличие от некоторых, в жизни есть оргазм, — подмигнув, она ускользнула в свою комнату. — Поверь, у моих игрушек и того больше, чем у твоего Дерека! — крикнула Астрея в догонку. Через десять минут мы уже стояли полностью экипированные в боевые костюмы Тирнесса с нашивкой в области сердца. «Гончая». Здесь это означало быструю смерть. Для людей мы были всего лишь псинами правительства, слепо выполняющими приказы. И чего скрывать — так всё и было. Каждый выживал как мог. Только у нас не было выбора. Его просто не существовало. Костюм облегал тело, как вторая кожа. Материалы, из которых он был соткан, посылали импульсы прямо в мозг, открывая доступ к дополнительным возможностям сознания. Проверив снаряжение и убедившись в готовности, мы выскользнули в город. Он делился на три уровня. Первый — трущобы, приют для изгоев. Там тебя встречали смерть и запах гниения, въевшийся в каждый камень. Затхлые проходы, прокажённые дома, груды костей и крики, крики без конца. Второй уровень — средний класс. Люди жили там более-менее стабильно: налоги, мелкие неурядицы, но всё же это можно было назвать жизнью. Третий уровень принадлежал так называемой знати. Формального правителя у нас не существовало. Всем управляла организация, настолько тайная, что даже гончие знали о ней лишь слухи. Кто-то держал руку на короне — и этого было достаточно. Сейчас же, раз вызвали сразу всех трёх, дела явно принимали серьёзный оборот. Мы бежали на полигон сломя голову. Пробегая между зданиями, лавируя по узким переулкам и скользя в тени, я чувствовала, как лёгкие наполняет жгучий воздух. Глаза скользили по лицам прохожих, и ни один из них даже не замечал наших силуэтов. Помимо Тирнесса существовали ещё два государства, каждое на своей «частоте». Бальтефор — государство генетических модификаций и прочей биологической ерунды, в которую я до сих пор не могла толком вникнуть. Его называли «воздушным», потому что оно находилось выше всех остальных. Люди там были насквозь гнилыми — и в прямом, и в переносном смысле. Астерикс — противоположность. Подземное государство, похожее на муравейник. По моему мнению, там жили дикари. Самый дикий город, но всё же он служил чем-то вроде основы. А вот Тирнесс располагался посередине — у скал и океана. Баланс между бездной и небом. Перебегая по крышам от одного дома к другому, мы всё ближе подбирались к центральной башне, где находился полигон. С каждым шагом становилось ощутимее то странное чувство, будто под кожей трепыхался мотыль, задыхающийся в предсмертной агонии. — Как думаете, зачем они собрали все три полигона из каждого города? — спросила Ксинтия, легко лавируя на крыше, словно играла на детской площадке. Вот о чём я всегда говорила: она была безбашенной. Но, наверное, именно это давало нам с Астреей ту самую искру продолжать то, что мы делали. Наш секрет. Искра жила в Ксинтии, и мы берегли её как сокровище. — Я вся в догадках, девочки, — Асти недовольно поморщилась, когда её сапог увяз в грязи после дождя. — Но, если честно, настроение марать руки в мои планы сегодня никак не входило. Слушая их разговор вполуха, я замедлила шаг, даже не замечая этого. Единственное, что в нашем городе по-настоящему восхищало меня, — это фрески. Даже не понимая, что именно они изображали, я всё равно каждый раз не могла оторвать от них взгляда. На плечо легла ладонь, мягко сжав меня. — Она пестрит красками, — улыбнулась Асти. — Назови цвет, который привлёк больше всего твоё внимание, — попросила я. Передо мной была изображена девушка, устремившая взгляд вверх. Но даже в этой позе читались потухшие глаза. Она словно целовала руки тому, кто создал её. — Жёлтый, — спустя секунду ответила Асти. — Почему именно жёлтый? — спросила я в недоумении. — Понятия не имею, — пожала плечами она. — Так, девочки, я всё понимаю, но мы, чёрт возьми, не можем опоздать! — поторопила нас Ксинтия, перебирая ногами на месте, словно готовая сорваться в бег. Полигон представлял собой площадку, раскинувшуюся почти на пять ярдов. Вокруг неё теснились небольшие строения, где можно было перевести дух после изнурительных тренировок. Перед самой площадкой возвышался массивный пост с развевающимся флагом смотрителей. Как только мы приблизились, воздух начал сгущаться, а атмосфера накаляться. Маски — наше главное оружие — уже были надеты. Мы шли гордо, не отрывая взгляда от поста. Слева от меня Ксинтия, как обычно, оскалилась на окружающих и подмигивала каждому, кто осмеливался бросить на неё взгляд. Не зря её прозвали суккубом. Астрея же, напротив, скользила холодным, беспощадным взглядом, не оставляя ни малейшего шанса. Со мной разговор был короткий: в помещение нужно входить с таким лицом, будто собираешься трахнуть не только всех присутствующих, но и само пространство. Встав в строй и задрав головы в идеально синхронном движении, мы застыли, словно каменные изваяния. Ни одного лишнего вздоха. В голове бешено стучал пульс, разгоняя кровь по венам и лишая возможности сосредоточиться. В такие минуты сознание заполняли лишние шумы, что-то хищно скалившееся, что-то важное… Сука. Нет. Сейчас не время для этого. Только не сейчас. Соберись, Александрия Саперави. Из динамика зазвучал голос — тот самый, что сопровождал почти каждый мой кошмар. Голос человека, которого я всей душой ненавижу. Перед нами стоял главнокомандующий Тернериус. Внешне — мужчина средних лет, но на самом деле этому старику давно перевалило за шестьдесят. Зубы сами собой сжались, скрипнув от злости. — Приветствую всех, — его лицо источало презрение. Как он ни пытался скрыть, гниль всё равно прорывалась наружу. — Итак, как вы знаете, на границах сейчас неспокойные времена. Как бы прискорбно это ни было, но почти половина наших сгинула в тех землях. — Он тяжело вздохнул и поджал губы, будто ему было хоть каплю жаль. Он мог обмануть кого угодно. Но только не меня. «Те земли» — так называли Тёмные Земли. Место, где всё живое вымирало за считанные секунды. По всему периметру ещё с 2100 года возводили аванпосты. Но десять лет назад разлом начал расширяться, унося всё больше пушечного мяса. Так называло их правительство — люди. Но мы знали правду, кем они были на самом деле. — Как я уже говорил, в последнее время наше положение ухудшилось, — Тернериус останавливал взгляд на каждом, проверяя, проникли ли его слова глубже. — Наши высокопоставленные лица встревожены, так что недавно прошло собрание государств. Вокруг нас прокатился рокот: одни переговаривались от удивления, другие — от страха, что их жизнь скоро оборвётся. Глупцы. Даже не понимают: неважно, какое у тебя звание — всё равно ты пушечное мясо. — Было решено составить новые группировки, объединив все три фракции. Мы полагаем, что так сможем найти способ остановить то, что неумолимо движется, — произнёс он. Я не выдержала и фыркнула. Они думают. Прекрасно. Сопляжуи, блядь. Астрея толкнула меня под рёбра, нахмурив брови. Я лишь подмигнула ей и вернулась к прослушиванию этого бреда. Про то, что Искра — это порок всего живого. С каждой секундой всё сильнее хотелось вцепиться всем в глотку. Но следующие слова пригвоздили меня окончательно: — Александрия Саперави, Астрея Зандукели, а также Ксинтия Аморелли, — найдя нас в толпе, он скользнул по каждой своим липким взглядом. — Гончие города Тирнесс, вы будете нести знамя вместе с легионом «Астерикс». И тогда я наконец-то ощутила то, что не давало мне покоя всё это время. Присутствие. Одного человека, переворачивающего все мои внутренности. Да. Определённо. Все они дикари.