Грязь и небо

Первое утро недели выдалось пасмурным: узкие окна подземелий Хогвартса затянуло серым светом, и, спускаясь вслед за потоком студентов, Руна чувствовала, будто шаг за шагом погружается в чьё-то чужое логово. Каменные стены, низкий потолок, запах сырости и чего-то едкого, напоминающего пережжённые травы. На столах уже стояли котлы — чугунные, тяжёлые, будто нарочно, чтобы подчеркнуть суровость предстоящего урока. — Обожаю запах плесени с утра, — вполголоса пробормотал Джордж, морщась. — Лучше, чем подгоревшие сосиски у Перси, — отозвался Фред. Руна едва заметно усмехнулась, но промолчала. В класс вошёл Снейп. Его мантия скользнула по полу, и в помещении сразу стало ещё тише. — Зельеварение, — начал он холодным голосом. — Тонкая наука. Те, кто пришёл сюда пошутить, быстро окажутся за дверью.Это не размахивание палочками, как у глупцов на других уроках. Здесь требуется тишина, сосредоточенность и хотя бы капля ума. Он начал перекличку. — Блэк, Руна. Гул прокатился по классу, и Снейп задержал взгляд на ней дольше, чем на других. — Блэк, — произнёс он так, будто пробовал на вкус горькое слово. — Не думал увидеть ещё одного. Особенно на этом факультете. Он сделал паузу и добавил ледяным тоном: — Ваш отец был бестолковым хулиганом. И если он оказался в Азкабане, то вполне заслуженно. Слизеринцы прыснули. Кровь бросилась Руне в лицо, пальцы сжались в кулак под столом. Но она выпрямила спину и спокойно ответила: — Не смейте так о нём говорить. Он был моим отцом. В классе повисла тишина. Даже близнецы перестали перешёптываться. Снейп прищурился. — Слепая преданность, — сказал он тихо, с насмешкой. — Очень по-гриффиндорски. Но преданность не заменит знаний, мисс Блэк. — А знания не дают права поливать грязью тех, кто не может себя защитить, — парировала Руна. Голос её был твёрдым, без дрожи. На мгновение их взгляды сцепились. В глазах Снейпа промелькнула злость, будто в её спокойствии он увидел вызов. Но он только холодно произнёс: — Мы посмотрим, надолго ли хватит вашей дерзости. Откройте учебники. Он отвернулся, и тишина в классе будто треснула. Руна открыла книгу, сердце её билось слишком быстро, но взгляд оставался ясным. Она знала: каждый раз, когда кто-то будет вспоминать имя её отца, ей придётся вставать на защиту. И она была готова. Задание было простым — сварить базовый настой для снятия боли. Простым для тех, у кого руки не дрожат. Уизли вечно ухмылялись, переговариваясь между собой так, что половину шагов в рецепте перепутали. Их котёл быстро зашипел, наполняя подземелье странным запахом жжёной карамели. — Гриффиндор... — Снейп произнёс это слово так, словно пробовал на вкус нечто горькое. — Минус пять очков. Анджелина Джонсон, напротив, старалась, но нервничала так сильно, что в котёл её падали не только нарезанные коренья, но и кусочки пергамента с заметками. А у Руны всё получалось... слишком естественно. Она чувствовала, как ингредиенты подчиняются её движениям, как запахи складываются в нужный оттенок. В голове звучало что-то похожее на музыку, и она ловила ритм, будто это не котёл, а сцена. Когда Снейп подошёл к её столу, жидкость в её котле уже приобрела правильный мягкий золотистый оттенок. Он посмотрел на неё пристально, и в этом взгляде смешались раздражение и — неохотное — уважение. — Талант, — процедил он. — И всё же... талант не оправдает имени, мисс Блэк. Запомните это. Горло Руны сжалось. Имя. Всегда оно. Но она не опустила глаз, и это, кажется, только сильнее задело профессора.

***

После урока они вышли в коридор. Фред шёл рядом, закинув сумку на плечо, Джордж слегка отставал, всё ещё подражая походке Снейпа с мантией, развевающейся как крыло летучей мыши. Фред и Джордж тут же оказались рядом с Руной. — Ну и гад, — тихо выдохнул Джордж. — Как будто ты виновата, что у тебя фамилия Блэк. Фред хмыкнул: — И что твой отец был «бестолковым хулиганом». По-моему, это звучит как титул. — Ещё какой, — оживился Джордж. — «Бестолковый хулиган года». Почётное звание. Фред театрально приложил руку к сердцу: — Вручим тебе грамоту от нашего имени. — И добавим себя в соавторы, — подхватил Джордж. Они переглянулись и синхронно ухмыльнулись. — Так что, если Снейп будет придираться, — сказал Фред, — у тебя теперь есть два напарника по хулиганству. — Толковых, — уточнил Джордж. Оба разразились смехом и, переглянувшись, побежали догонять Ли Джордана.Руна покачала головой им вслед. — Они сумасшедшие, — тихо произнесла рядом Анджелина. Она поправила сумку и посмотрела на Руну чуть прищурившись. — Но, если честно… хорошо, что они рядом. Она помолчала, а потом добавила уже серьёзнее: — Только не давай Снейпу сломать тебе шею этим тоном. Он будет пытаться. Но ты же гриффиндорка, верно? Руна кивнула, будто сама себе — Ну вот и держи спину ровно. А остальное… мы рядом.

***

Урок полётов На следующее утро гриффиндорцев вывели на просторную лужайку за замком. Трава была ещё влажной от росы, солнце пробивалось сквозь лёгкие облака, а вдали лениво кружили вороны. Воздух был свежий и пах осенью.На земле уже лежали метлы — кривые, с неровными ручками и торчащими прутьями. Некоторые выглядели так, будто развалятся от первого же порыва ветра. — Отлично, — пробормотал Джордж, рассматривая перекошенное древко. — Это больше похоже на кочергу, чем на метлу. — О, смотри, Джордж, это точно твоя, — хмыкнул Фред, указывая на особенно перекошенную. — А твоя, видимо, та, что уже половину щетины потеряла, — не остался в долгу брат. Ученики столпились вокруг, перешёптываясь. Для многих это был первый настоящий урок полётов. Перед ними стояла мадам Трюк — высокая ведьма с крепкой осанкой, волосы стянуты в тугой пучок, а в руке сверкал тонкий хлыст. Её голос разнёсся по всей поляне: — Полёты на метле — это не игра, — строго произнесла она. — В воздухе нет места глупости и панике. Один неверный шаг — и вы окажетесь в больничном крыле. Её взгляд прошёлся по ряду, и Руна невольно выпрямилась. — Здесь вы научитесь держаться в воздухе, управлять метлой и сохранять самообладание, — продолжила мадам Трюк. — А без этого в мире магии не обойтись. Даже тем, кто не собирается играть в квиддич. Она сделала паузу, чтобы убедиться, что все слушают, и резко махнула рукой: — Встаньте рядом со своей метлой. Правая рука — над древком. Команда одна: «Вверх!» Ученики послушно встали. У кого-то рука дрожала, у кого-то в глазах уже светился азарт. — Ну что, — пробормотал Джордж, наклоняясь к Руне, — готова позориться? — Готова смотреть, как ты падаешь, — парировала она, не сводя глаз с метлы. — Вверх! — хором прокричал класс. Метла Руны сначала даже не шелохнулась. Она сжала зубы и повторила твёрже: — Вверх! Древко дрогнуло и, будто нехотя, ударилось в её ладонь. Она чуть не уронила его, но успела схватить обеими руками. — Ну вот, — шепнула она, поднимая бровь. — Хоть что-то. У Фреда и Джорджа метлы подпрыгнули мгновенно, прямо в руки. Они тут же переглянулись и, не сдержавшись, синхронно хмыкнули. — Лучшая метла та, которая слушается с полуслова, — философски заметил Джордж. — Нет, лучшая метла — это та, что даёт тебе обогнать брата, — возразил Фред. — Ха! Это не в этой жизни. Руна закатила глаза, сжимая свою «кочергу» покрепче. — Ладонь на древко, — приказала мадам Трюк. — Оттолкнитесь ногой и взлетайте! Только на метр, не выше! С земли тут же донеслись визги и крики. Несколько учеников грохнулись обратно на траву, один мальчишка уронил метлу и вцепился в неё, как в спасательный круг. Анджелина взлетела аккуратно: ровно, без суеты. Метла держала её устойчиво, и она выглядела вполне уверенно. Близнецы же взмыли в воздух так легко, будто родились с метлой в руках. Они сделали круг над полем, явно наслаждаясь моментом. — Спуститесь вниз, немедленно! — рявкнула мадам Трюк. Фред и Джордж синхронно снизились и приземлились с таким видом, будто это было частью номера. Руна тем временем оттолкнулась от земли — слишком резко. Метла дёрнулась вверх, она едва удержалась, чувствуя, как деревяшка больно врезается в ноги. Ветер ударил в лицо, и желудок ушёл куда-то вниз. — Ровнее, мисс Блэк! — крикнула мадам Трюк. Руна стиснула зубы, пытаясь выровнять курс. Метла под ней подрагивала, как капризный жеребёнок. На коленях уже проступали красные пятна от давления, но она не позволила себе спрыгнуть. — Смотри, летит, — шепнул Джордж Фреду. — Выглядит, как будто сейчас кого-то прибьёт метлой. — Ага, и этим кем-то буду я, если не отскочу, — ухмыльнулся Фред. Руна наконец опустила метлу вниз, тяжело дыша. Она чувствовала, что колени горят, руки дрожат, но в глазах упрямо блестел вызов. — Для первого раза неплохо, — коротко сказала мадам Трюк, проходя мимо. — Хоть и неуклюже. Кто-то хихикнул в строю, но Руна не опустила головы. Когда урок закончился, близнецы, как всегда, оказались первыми рядом. — Эй, ну ты молодец, — сказал Фред, хлопнув её по плечу. — Метла у тебя просто кусалась. — Мы-то привыкли, — добавил Джордж. — У нас за домом целое поле, там можно было гонять сутками. А ты держалась. Хоть и выглядело так, будто метла хочет тебя сожрать. Оба прыснули. Анджелина подошла чуть позже, держа метлу в руках спокойно и уверенно. — С непривычки всегда тяжело, — сказала она, глядя прямо на Руну. — Главное, что не струсила. Остальное — дело времени. Руна кивнула, сжимая метлу. В этот момент она знала одно: да, больно, да, сложно, но она не даст им ни повода сказать, что Блэк сдалась.

***

Руна пришла в Большой зал позже всех. Длинные столы уже пустели, лишь несколько тарелок и кубков блестели в свете парящих свечей. Шум и смех смолкли, осталась только тишина и редкое позвякивание вилок. Она села в самом конце гриффиндорского стола, подальше от разговоров и чужих взглядов. Кувшин с соком стоял рядом, тарелка наполнилась едой сама — жареное мясо, картофель, хлеб. Руна ела молча, не торопясь, в полной тишине. Иногда до неё долетал смех с учительского стола, но в зале уже почти никого не осталось. Когда она наконец отодвинула тарелку и поднялась, зал был почти пуст. Тяжёлые двери с гулом захлопнулись за её спиной, и Руна направилась в сторону башни Гриффиндора. Коридоры были полутёмными, факелы бросали длинные тени на стены. Она ускорила шаг, но вскоре впереди послышался смешок. Из-за поворота вышли двое мальчишек в зелёных галстуках. Слизеринцы. — Вот кого мы и ждали, — сказал один, щурясь. — Маленькая Блэк. Второй ухмыльнулся, скрестив руки на груди: — Думаешь, раз твой папаша когда-то держал всех в страхе, тебя будут уважать? Первый парень хмыкнул, но без той самоуверенности, что бывает у настоящих хулиганов. — Знаешь… мы тут вот думали. Странно, да? Гриффиндорка с такой фамилией. Она остановилась перед ними, вскинула подбородок. — Очень интересно. И к какому выводу вы пришли? Первый переглянулся с другом. Видно было — они сами ещё не решили, нападать или отступить. Но слово уже вылетело, и отыгрывать назад стыдно. — К такому, что рано или поздно ты покажешь, какая ты на самом деле, — процедил он. — Весь замок ждёт. Руна сузила глаза. — Это вы про «как мой отец»? — голос её прозвучал низко, спокойно, но в нём была сталь. — Тогда будьте уверены: я умею выбирать свои стороны лучше, чем он. Тишина упала мгновенно. Факел за их спиной затрещал. Слизеринцы отвели взгляд. Второй кашлянул и пробормотал что-то вроде: — Смотри, чтоб твоя «сторона» не подвела. Они развернулись и быстро пошли прочь. Ни смешков, ни показной наглости — только торопливые шаги по каменному полу. Руна осталась стоять в полумраке, ощущая, как ладони предательски дрожат. Она глубоко вдохнула, выпрямилась и направилась дальше к портрету Толстой Дамы. Она всегда знала: её фамилия будет клеймом. Никто не забудет, кто её отец. И никто не даст ей шанса просто быть собой. А виноват ли он? Руна не знала. Никогда не знала. В их доме разговоры об отце всегда сворачивали. Мать уходила от темы, Малфои смотрели холодно, будто вопрос был неприличным. Однажды она осмелилась спросить Люциуса прямо. Тогда он резко прервал её, а после наказал — запер в своей комнате на целый день. Только служанка приносила еду, а маленький Драко стоял под дверью, спрашивая, почему она не выходит. Но ответа ему не давали. С тех пор у Руны было чувство: правда существует, но её от неё прячут. И хуже всего было то, что она не знала — был ли её отец действительно чудовищем или же стал жертвой чужих интриг. Я не знаю, что он сделал. Но я знаю одно — я не стану такой. Мысли гудели в голове, когда она наконец дошла до гостиной. Толстая Дама сонно спросила пароль, и Руна тихо ответила. Внутри горел камин, близнецы оживлённо спорили с Ли над шахматной доской, Анджелина листала книгу. На секунду ей показалось, что эта тёплая картина может смыть с неё весь холод коридора. — О, вот и ты, — вскинул голову Джордж. — Где пропадала? Она лишь усмехнулась и прошла к камину. Не объяснять же, что её только что пытались прижать к стенке. Руна села, вытянула руки к огню. Не упасть лицом в грязь. Это была её единственная мысль. Пусть хоть весь мир будет против, но она останется стоять. Ночью, когда все разошлись спать, Руна долго лежала с открытыми глазами. В темноте давили и тени прошлого, и тяжесть фамилии, и ощущение чужого взгляда. Она уткнулась лицом в подушку, стиснула зубы, но слёзы всё равно прорвались. И впервые за долгое время она позволила себе расплакаться — тихо, так, чтобы никто не услышал.