Часть 7

Ах, сколько будет разных сомнений и соблазнов, Не забывай, что эта жизнь — не детская игра! И прочь гони соблазны, усвой закон негласный Иди, мой друг, всегда иди дорогою добра! Строки старой, забытой песни, которую пела ей в детстве мать, тихо крутились в голове, переплетаясь с мягким светом, лившимся из окна. Они уже не звучали как предостережение, а скорее как ласковое напоминание о том, что упрямое, честное следование за своим сердцем, сквозь все сомнения и соблазны, в итоге вознаграждается сторицей. В окно спальни заглядывало самое что ни на есть настоящее, теплое, утреннее солнце. Ночью прошел короткий, благодатный летний дождь, освеживший воздух, и теперь его лучи играли в бесчисленных каплях на листьях сирени и жасмина, густо растущих под самым окном их дома. Каждая капля сверкала крошечной радугой, словно природа украсила себя к сегодняшнему дню – самому обычному и оттого самому прекрасному. Она потянулась на мягкой перине, утопая в тепле и уюте, и тихо улыбнулась, еще не открывая глаз, прислушиваясь к знакомому, слаженному оркестру звуков просыпающегося дома. Вот снизу, из кухни, доносится размеренное, добродушное ворчание кухарки Марты – дородной, седовласой женщины в годах, которая давно уже считала эту семью своей собственной. Ее ворчание было такой же неотъемлемой частью утра, как и запах свежесваренного кофе. Она была готова накормить до отвала всех и каждого, кто переступал порог этого дома, словно все они – ее ненаглядные дети или внуки, вечно нуждающиеся в докорме. Вот по коридору пронесся веселый, нетерпеливый топот маленьких босых ножек, смех, сдержанный шепот – ее маленькие солнышка, ее сокровища, Лия и малыш Элиас, уже проснулись и спешили сообщить об этом всему миру. Нет, разумеется, сейчас они не станут будить маму – строгий, но любящий папа с вечера внушил им это правило. Вместо этого они, как два шкодливых мышонка, утащат с кухни по куску еще теплого, пахнущего ванилью и яблоками пирога и по большому глиняному кружку парного молока, и устроятся в углу гостиной на большом пушистом ковре. И тогда начнется самое интересное. Раздастся легкое потрескивание и знакомый скрипучий голос, словно бы доносящийся из ниоткуда: «Ну что, озорники, снова без спросу пирог стащили? Опять мне сказки свои слушать будете?» Это «баба Мира» – их необычная, ни на кого не похожая нянька и рассказчица. Тот самый волшебный артефакт, говорящее зеркало, когда-то спасшее их в гостинице, прошедшее с ними весь путь и нашедшее здесь, в тихом доме, свое последнее пристанище. Оно, вернее, она, давно уже стала полноправным членом семьи. Превращенный умелыми руками капитана в подобие магического планшета, он – нет, она – принимала самое что ни на есть посильное участие в воспитании детей, рассказывая им на ночь старые сказки морей и городов, которые видела за свою долгую жизнь, поправляя их манеры и бесконечно ворча, словно самая настоящая, самая любящая и строгая бабушка. Именно «баба Мира» когда-то, на палубе «Секрета», хорошенько вправила мозги и ей, и Анелии, ехидно посоветовав обеим хорошенько приглядеться к капитану, спасшему их корабль. «Слепыши вы оба, – скрипела она. – Такой мужчина – редкость, а вы тут кобенитесь! Смотри, не прозевай, дева!» Анелия тогда лишь фыркала и отнекивалась, пряча за маской цинизма зарождающийся интерес, – вплоть до самого прибытия в уютный и спокойный портовый городок Лисс. Этот город, залитый солнцем, утопающий в зелени и цветах, с радушными, неторопливыми жителями, стал их настоящим спасением. Они сняли небольшой, но уютный двухэтажный домик с рыжей черепичной крышей и ставнями, окрашенными в голубой цвет, и стали потихоньку приходить в себя, заливать душевные раны покоем и тишиной. «Секрет», выполнив свой долг, ушел в долгое плавание. Но ровно через четыре месяца и три дня он снова вернулся в гавань Лисса. И в тот же вечер в их дверь постучался капитан Дэниэл Грэй – не как гость, а как старый друг, принесший с собой диковинные заморские сладости, свежие газеты и новые истории. Он заглянул раз, потом другой, потом стал приходить чаще – то помочь по хозяйству (оказывается, он был мастером на все руки), то просто посидеть на веранде с чашкой чая. Он никогда не был навязчив, не сыпал комплиментами и не давал пустых обещаний. Он просто был рядом. Надежным, спокойным, как сама гавань после долгого шторма. И под это мягкое, но настойчивое шипение «бабы Миры» из угла комнаты и под одобрительные, хоть и колкие, взгляды Анелии, она наконец сдалась и согласилась на первую, робкую прогулку с ним по вечерней набережной. И тогда она поняла. Мужчина ей нравился. Не страстью, не безумным угаром чувств, которые когда-то ослепили ее, а чем-то гораздо более важным и глубоким – своей надежностью, своей ненавязчивой силой, тем, что он принимал ее именно такой, какая она есть: тихой, немного травмированной, с грузом прошлого за плечами. Он не пытался ее сломать, переделать, приучить к роскоши или сделать из нее украшение своего капитанского мостика. Он видел в ней просто Майрину. И… она согласилась. Сначала на вторую прогулку. Потом на третью. Потом позволила себе прижать голову к его плечу, слушая, как бьется о камни волны внизу. Прошло больше года таких встреч, долгих разговоров, молчаливых взглядов и совместных планов на будущее, прежде чем она ответила согласием на еще один, самый главный его вопрос, заданный ей на носу «Секрета» под огромным, усыпанным звездами небом. Ну а потом… Потом было всё как в самой прекрасной, самой настоящей сказке, которую она могла бы придумать для себя сама. Небольшая, но душевная свадьба в портовой часовне, на которой «баба Мира» исполняла роль почетного свидетеля, источая фонтан едких, но счастливых замечаний. Переезд в этот самый дом, который капитан Грэй, вернее, уже Дэниэл, ее Дэни, купил и отремонтировал своими руками для своей будущей семьи. Дети – сначала Лия, с его светлыми кудряшками и ее серыми глазами, а потом и Элиас, настоящий маленький вихрь, копия отца. И каждый день, наполненный простым, таким желанным счастьем, покоем и миром. Дом – пусть не роскошный дворец аристократа, но их крепость, их гавань, в которой она наконец-то ощущала себя настоящей, полноправной хозяйкой. Дети, чей смех и шалости радовали ее сердце каждый миг. И он. Тот, кому она, обжегшись дотла, снова смогла поверить. Кто не обманул ее робких ожиданий, а преумножил их в тысячу раз. Её капитан. Её Дэниэл Грэй. Её муж. Она наконец открыла глаза и повернулась на бок. Рядом на подушке лежала распечатанная накануне вечером телеграмма, пришедшая с курьерским голубем. Короткое сообщение от Анелии: «Все улажено. Контракт подписан. Возвращаюсь через неделю. Соскучилась по твоим пирогам. И по детишкам. И вас тоже. Целую. А.» Уголки ее губ потянулись вверх. Анелия, ее верная, колючая подруга, нашла себя в другом – она стала их агентом и представителем в столице, ведя все дела «Секрета» и нескольких других судов, что теперь составляли их небольшое, но prospering семейное дело. Она обожала своих крестников, скучала по дому, но столичная жизнь с ее интригами и возможностями была ее стихией. Дверь в спальню скрипнула, и на пороге возникла знакомая высокая фигура в белой рубашке с закатанными по локоть рукавами. — Спят еще? – тихо спросил Дэниэл, его голос был низким и грудным, таким родным. — Уже нет, – улыбнулась она ему. – Прислушиваюсь. Он подошел, присел на край кровати, его пальцы нежно переплелись с ее пальцами. — «Секрет» разгружается. Завтра с утра начнем принимать новую партию. Брайн уже все проверил. — Хорошо, – кивнула она. Дела, заботы – все это было частью их общей жизни, их общего успеха, выстраданного и заслуженного. Он наклонился и поцеловал ее в лоб, в самую макушку, потом в губы – крепко, но нежно. — Тогда вставай, хозяйка. Марта уже закипает от нетерпения, чтобы накормить тебя своими плюшками. А дети… дети уже утащили полпирога и заставляют бабушку Миру рассказывать про летающих китов. Она рассмеялась, легкий, счастливый смех, который шел из самой глубины души. Она привстала, и он подал ей руку, помогая подняться. Они стояли у окна, обнявшись, глядя на свой маленький, ухоженный садик, на играющих на лужайке детей, на сверкающие на солнце капли дождя. Она знала, что впереди будут и бури, и трудности – жизнь есть жизнь. Но она также знала, что теперь у нее есть ее крепость, ее команда, ее капитан. И каждый новый день, наступающий в этом доме, будет наполнен именно этим – простым, настоящим счастьем, покоем и миром. И это было главное.