Часть 6

Им, наконец, удалось покинуть ненавистный город. План Анелии сработал безупречно: она, прикинувшись восторженной юнцом, грезившим о море, всучила капитану грузовой барки пару серебряных побрякушек и горсть медяков, с искусно разыгранным блеском в глазах наврав с три короба что-то про юношескую мечту выйти в настоящее море и увидеть мир. Капитан, мужик с лицом прожженого контрабандиста и руками, покрытыми татуировками и шрамами, покивал, скептически оглядывая двух субтильных «юнцов», явно жизни не нюхавших. Но звон монет был приятен слуху, и лишние руки на борту никогда не помешают. Он буркнул что-то неразборчивое, кивком указав на трап, что означало молчаливое согласие. Пришлось отсидеться тихо в трюме, пахнущем дегтем, рыбой и сыростью, пока наверху шла погрузка какого-то тюкованного товара. Слышались отрывочные крики грузчиков, ругань, чьи-то тяжелые шаги по палубе прямо над головой. Сердце замирало при каждом звуке, чудилось, что вот-вот в трюм спустятся городские стражники в сияющих кирасах. Да и потом, когда барка медленно отошла от причала и зашлепала по мутной воде вниз по течению, они предпочли не маячить на палубе, оставаясь в своем темном, но безопасном укрытии. Первая эйфория, восторг и лихорадочный adrenalin от успешного побега постепенно схлынули, оставив после себя тягостную, давящую пустоту. И тогда на Майрину обрушилось все, что она пережила за эти сутки. Как тяжелый, холодный камень на дне души, лежало осознание чудовищного, циничного предательства того человека, который так искусно сумел втереться ей в доверие. Он стал тем, кому она поверила безоглядно, кому готова была посвятить свои сокровенные мысли в дневнике, ради кого готова была терпеть унылое заточение в Цитадели. И еще больнее, еще унизительнее было понимать, что для него она всегда была лишь забавной диковинкой, игрушкой, «ценным активом» на ярмарке тщеславия. Сколько раз она уже обжигалась в жизни на подобном, давая себе клятвы – никогда! Никогда больше не позволять себя обмануть! Никому не верить слепо! «Господи, какой же наивной, слепой дурой она была…» – эта мысль жгла изнутри, заставляя сжиматься от стыда. Спасибо, что рядом оказалась Анелия… Эта колючая, язвительная, некрасивая девушка, оказавшаяся единственным по-настоящему честным и смелым человеком во всей этой истории. От горьких мыслей ее отвлек резкий голос товарки. — Эй, земля! Ты меня вообще слушаешь?! — Что? Прости, я… задумалась, – виновато пробормотала Майрина. Анелия пристально всмотрелась в ее бледное, осунувшееся за ночь лицо, в ее глаза, подернутые влажной пеленой, и тяжело вздохнув, присела рядом на ящик, обняв за плечи в порыве неожиданной для нее самой жалости. — Догадываюсь, о чем. Не грызи себя. Но посмотри на это с другой стороны – ты теперь смотришь на мир трезво, без розовых очков. Мой родственничек – та еще редкая скотина, и слава всем Светлым Силам, что ты поняла это, пока не стало слишком поздно. Пока он не продал тебя с потрохами. — Но что теперь? – тихо спросила Майрина, и в ее голосе звучала потерянность. – Куда нам теперь идти? Что делать? — Сначала доберемся по реке до порта, – уверенно сказала Анелия, ее пальцы слегка сжали плечо Майрины. – Там, в портовом городе, живет моя четвероюродная тетка. Она, может, и не ахти какая родственница, но добрая душа. Должна приютить нас на время, дать передышку. А там… сядем на первый попавшийся корабль и уплывем куда-нибудь подальше. Можно даже вольнонаемными на тот же Фронтир, почему нет? Майрину передернуло от упоминания Фронтира. — Уверена, что это хорошая идея? Ты же сама говорила, что нас там ждет… — Да, но я говорила о бесправных «Источниках», которых продают и покупают, – перебила ее Анелия. – Вольнонаемные – это совсем иное дело! Это наемные работники, с контрактом, с правами, пусть и небольшими. Это те, кто добровольно едет за золотом и приключениями. Подумай, у нас же есть Дар! Мы можем быть полезны не только как… батарейки. — Но у нас ничего нет… – с тоской протянула Майрина. – Ни документов, ни связей, ни приличных вещей… Кто нас возьмет? — Есть деньги, – жестко напомнила Анелия, похлопав по своему поясу, откуда раздался соблазнительный звон. – И деньги, моя дорогая, открывают многие, очень многие двери и пути. Да и тётушка, я уверена, сможет помочь с нужными людьми. Впрочем, – она отпустила ее плечо и откинулась назад, – тебе решать. Я лишь предлагаю путь. Майрина лишь молча кивнула, уткнувшись взглядом в темные, покрытые солевой коркой доски пола. И в самом деле, что она теряет? Золотую клетку с бархатными подушками, но без свободы? Тоскливое, серое, предопределенное кем-то существование? Участь марионетки в чужих, весьма нечистоплотных руках? А что она может получить взамен? Пусть не сразу, пусть через трудности. Возможность наконец-то решать сама за себя. Выбор. Пусть незнакомый и пугающий, но – выбор. И свободу. Ту самую, ради которой она, задыхаясь от страха, прыгала в ночь из окна гостиницы. Да, будет сложно. Очень сложно. Голод, холод, опасности… Но… разве ее когда-либо останавливали трудности? В той, почти забытой, другой, деревенской жизни она не боялась ни драться с мальчишками, ни лазить по самым высоким деревьям, ни упрямо добиваться своего. Ведь кто не рискует – тот не пьет шампанского, верно? Старая поговорка внезапно обрела новый, глубокий смысл. Она сможет. Она должна суметь. Как говорил один классик, она готова была “слона на бегу остановить и хобот ему оторвать”. С этой дерзкой, ободряющей мыслью под мерный, убаюкивающий плеск волн о борта она и задремала, свернувшись калачиком на жестком мешке с зерном. Приморский город встретил их ослепительным утренним солнцем, криком чаек и пряным, сложным коктейлем запахов: соленого морского бриза, смолы, свежей рыбы, специй с ближайшего рынка и далеких, незнакомых цветов. Сойдя с барки, поблагодарив скучного капитана, девушки, немного осмелев, отправились на поиски дома той самой четвероюродной тётки, расчитывая задержаться на несколько дней, чтобы прийти в себя, а потом найти корабль и уплыть подальше от всех своих прошлых жизней. Дом отыскался в довольно богатом, спокойном квартале, окруженный ажурной кованой оградой и утопающий в палисадниках с яркими, пышными цветами. Сама тетушка, добродушная женщина в годах, пухленькая и вечно суетливая хлопотушка, окружила их такой искренней, немного навязчивой заботой, что это не могло не успокаивать и не расслаблять. Она ворчала, ахала над их худобой и бледностью, закармливала сладостями и пирогами, укладывала спать на мягчайшие перины. Казалось, в таком теплом, безопасном мире просто не может быть места коварству и предательству. Не может же столь милая, простая женщина причинить им вред, даже невольно. Но Анелия, наученная горьким опытом семейных интриг, не спешила доверять всецело даже доброй родственнице. За чашкой чая она ловко выведала, что тетушка проста душой и болтлива, и в силу этого могла запросто проболтаться о них соседкам, а те – дальше по цепочке. Или того хуже – написать письмо своему обожаемому племянничку, подробно описав его «несчастных, заблудших кузин», нашедших у нее приют. Согласившись со скрытными опасениями спутницы, Майрина решила, что им необходимо поскорей, не теряя ни дня, найти подходящий корабль, подобрать в портовых лавках хоть какие-то практичные вещи вместо своих потрепанных платьев и отправляться в путь. Но эта, казалось бы, простая задача оказалась невыполнимой. Тетушка имела самые твердые и незыблемые представления о приличиях для молодых девиц из хороших семей (к коим она, очевидно, причисляла и Майрину) и почти не давала им возможности вырваться из-под своего крыла. Любая попытка отлучиться «погулять одним» встречала вежливый, но непреклонный отпор: «Ой, детки, да что вы! В порту одни грубые матросы да проходимцы! Я вас не отпущу одних! Вот закончу с вареньем/вышивкой/гостями, тогда и сходим вместе на рынок!» Анелия уже почти отчаялась. Время уходило, золотые песчинки сыпались сквозь пальцы. Ее братец с его связями и наглостью мог объявиться на пороге в любой момент, выследив их через туповатых, но исполнительных сыщиков, и тогда – пиши пропало. Все их побеги, вся борьба окажутся напрасными. Выход нашелся совершенно случайно – за вечерним чаем тётка обмолвилась, что завтра на рассвете отправляет служанку на рыбный рынок за свежим уловом к обеду. А делать это следовало именно рано утром, когда рыбаки только что привозят свою серебристую, трепещущую добычу. — Майрина, будь готова, – прошептала Анелия, когда они остались одни в своей комнате. – Не знаю, специально она это делает или просто так совпало, но это наш шанс. Больше ждать нельзя. Переоденемся в платья ее служанок – я их уже приметила в чулане. И на рассвете – вперед, через заднюю калитку. — Ты права, – тихо согласилась Майрина. – Она словно нарочно, сама того не желая, мешает нам. Она хорошая, но… — Но слишком добрая и слишком доверчивая. А это в нашем положении опаснее злого умысла. Поспешим. Дождавшись глубокой ночи, когда в доме воцарилась полная тишина, они, затаив дыхание, выскользнули из своей комнаты. Прихватив свои нехитрые сумки, они пробрались в чулан, быстро переоделись в простые серые платья служанок, накинули на головы темные платки и на цыпочках двинулись к заднему выходу. — Заперто… – с отчаянием потянула на себя щеколду Майрина. — Велика беда! – фыркнула Анелия. – Забор невысокий. Лезь первой, я тебя подсажу, потом сумки перебросим! Юбки путались и цеплялись за грубые доски забора, сердце бешено колотилось, но через пару минут Майрина, ободрав ладони, уже была по ту сторону. Она поймала переброшенные ей вещи, и следом, легко и проворно, перемахнула через ограду Анелия. — В порт! Быстрее! По темным, еще не проснувшимся улочкам они поспешили в сторону порта – там, среди бесконечных складов, амбаров и ящиков, всегда можно было найти укромный уголок, чтобы переждать, спрятаться, а с утренней зарёй попытаться попасть на корабль. На их счастье, никто не погнался за ними и не остановил – тётке, слава Светлым Силам, и в голову не могло прийти, что ее юные гостьи решатся на такой отчаянный и неприличный побег. Только уже в порту, укрывшись в каком-то полуразрушенном сарае, пахнущем старыми канатами и плесенью, они смогли облегченно выдохнуть, прислонившись спинами к прохладной каменной стене. Победа! Почти победа! Они смогли снова вырваться! Они были на свободе, всего в нескольких шагах от заветной цели. Ещё немного! Ещё чуть-чуть упорства! До рассвета они не могли сомкнуть глаз, прислушиваясь к каждому шороху. А когда первые лучи солнца робко проникли через щели в рассохшихся досках, окрасив пыль в сарае в золотой цвет, они, отряхнувшись, отправились на самые важные в своей жизни поиски – поиски судна, которое увезет их отсюда, в новую жизнь. Искать пришлось долго. Гавань была полна кораблей – больших и малых, грузовых и быстроходных клиперов. Многие из них должны были выйти в море через день-два, но у них не было возможности ждать так долго. Каждая лишняя минута в этом городе была подобна минуте на пороховой бочке. И все же, когда надежда уже начала таять, как морская пена на солнце… — Смотри! – вдруг воскликнула Майрина, хватая Анелию за руку. Она указала на изящный, непохожий на других двухмачтовый бриг, стоявший чуть в стороне, на почтительном расстоянии от грубых рабочих барж. Может, это было игрой рассветного солнца, но его паруса казались окрашенными в нежный, перламутрово-розовый цвет. А на изогнутом форштевне красовалась изящная фигура девушки в развевающемся платье, словно бы протянувшей руки вперед, навстречу ветру и приключениям. И на корме, четкими буквами, было выведено имя: «Секрет». — «Секрет»… Анелия! Это наш шанс! Это знак! Идем скорей! – в голосе Майрины снова зазвучали почти забытые notes надежды и веры. — Уверена? – с долей скепсиса посмотрела на нее подруга, но уже позволяя себя тащить за собой. — Да! Чувствую! Идем! И она, забыв про осторожность, почти побежала по скользким от морской воды камням причала, волоча за собой сомневающуюся, но послушную Анелию. Поднявшись почти бегом по зыбким сходням, Майрина вдруг нерешительно замерла на палубе, ослепленная незнакомой обстановкой, shouts матросов и видом натянутых, готовых к отплытию парусов. Но затем, сделав глубокий вдох, она решительно шагнула к ближайшему матросу, чистившему канат. — Нам срочно надо видеть вашего капитана! – выпалила она, стараясь придать своему голосу как можно больше твердости. Матрос, коренастый детина с загорелым до черноты лицом, с недоумением оглядел двух перепачканных «служанок». — Госпожа! Капитан сейчас занят подготовкой к отходу… приходите попозже, а? — Но это очень, очень важно! От этого зависит наша жизнь! – она не соврала. И в голосе ее прозвучала такая искренняя, отчаянная мольба, что матрос заколебался. В этот момент к ним подошел еще один член команды, пожилой, с лицом, испещренным морщинами и шрамами, с невозмутимым видом раскуривающий трубку. Судя по уверенной манере держаться, это был боцман. — В чем дело, Джек? Что за суета? – его голос прозвучал хрипло, но спокойно. — Да вот, мистер Брайн, барышни эти… капитана просят! Важное, говорят, дело! – затараторил матрос. Боцман, которого звали Брайн, медленно, оценивающе оглядел обеих девушек с ног до головы, затянулся трубкой и кивнул. — Иди, занимайся делами. Я сам их проведу к старому. И с этими словами боцман, смахивающий на старого, видавшего виды моржа, повел их за собой по палубе к корме. Капитанская каюта встретила их приятным полумраком, прохладой и запахом старого дерева, воска для палубы и слабого аромата дорогого табака. Из глубины комнаты, из-за большого стола, заваленного картами и приборами, донесся спокойный, приятный мужской голос: — Кто там, Брайн? Отход через два часа, доложите о готовности. — Две барышни с каким-то неотложным делом к вам, капитан, – отрапортовал боцман, слегка козырнув. Из-за стола, из кресла, стоявшего у открытых иллюминаторов, из которых лился утренний свет, поднялась высокая, подтянутая мужская фигура в темно-синем морском камзоле с позументом и приблизилась к ним. — Барышни? И с неотложным делом ко мне перед самым отходом? – в его голосе прозвучало легкое, но незлое удивление. – Интересно. Но, раз уж вы здесь, и Брайн вас пропустил, то прошу вас – присаживайтесь. Я готов выслушать вашу историю. На свету стало ясно, что мужчина молод – лет тридцати, не больше – и красив. Но красив не той выхоленной, сахарно-порочной красотой, как у «родственничка» Анелии, а другой – мужественной, здоровой, словно бы сошедшей с плакатов о героях-мореплавателях, покорителях пространств. Светлые, выгоревшие на солнце вьющиеся волосы обрамляли высокий и чистый лоб. Твердый, решительный подбородок, прямой нос, четко очерченные губы. Яркие, как летнее небо, синие глаза смотрели на них с легким, привычным к морским просторам прищуром, притенённые темными, густыми ресницами. Его брови, словно нарисованные, слегка хмурились, выражая деловую озабоченность, но не неприязнь. В него, пожалуй, можно было бы влюбиться с первого взгляда, но Майрина теперь научилась жестокому уроку и была готова дуть на воду, раз обжегшись на молоке. — Так, дамы, – капитан скрестил руки на груди, облокачиваясь на резную спинку стула. – Излагайте. В чем заключается ваше «дело жизни»? Вперед выступила Анелия, и, не вдаваясь в лишние сентиментальные подробности, четко и ясно изложила их просьбу – разрешить им отправиться на этом корабле, неважно куда, лишь бы подальше от этого города, и предложила заплатить за проход. Капитан, выслушав ее, задумался, постукивая пальцами по столу. В каюте повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь криками чаек за иллюминатором. Потом он неожиданно хлопнул ладонью по столу, заставив девушек вздрогнуть. — Знаете что? Решаю – берем вас. Бывает, судьба такие знаки подает. «Секрет» служит нашей семье уже три поколения, и хоть раз у каждого капитана в роду случается такая вот история. Помочь тем, кому море – единственное спасение. Мы отходим ровно в два часа пополудни. Вам нужно сойти на берег, взять какие-то вещи? Или… — Нет, сударь, – быстро ответила за обеих Анелия. – Все наши вещи при нас. — Что ж, – капитан кивнул. – Кают для пассажиров у нас мало, и они не блещут роскошью, но чистые и скромные. Брайн! На зов явился боцман. — Проводи этих дам в свободные каюты на шканцах. Располагайтесь, – обратился он к девушкам, – и ждите отплытия. О времени трапезы вам сообщат. Вызванный матрос проводил их к небольшим, но действительно очень уютным и чистым каютам, сообщил распорядок дня и удалился. А спустя пару часов на палубе поднялась привычная для отплытия суета: крики команд, скрип канатов, глухой стук якорной цепи. Корабль плавно снялся с якоря, могучие паруса один за другим наполнялись попутным ветром, и «Секрет» начал свое движение, легко рассекая воду. Майрина, оставшись одна в каюте, прикоснулась ладонью к прохладному, потемневшему от времени и соленой воды дереву борта. И ей показалось, что в ответ она ощутила легкий, почти невесомый толчок – словно большой, добрый морской зверь толкнулся ей навстречу, принимая на свой борт. Поколебавшись, она решилась выйти на палубу. Выйдя из каюты, она буквально столкнулась с Анелией, выглядывающей из соседней двери. — Вот, хочу выйти, посмотреть, – робко сказала Майрина. — Пойдем вместе, – кивнула та. – Теперь мы команда. Девушки, держась за руки, словно две школьницы, поднялись по трапу на верхнюю палубу и замерли у борта, опершись на полированные перила. Город с его белыми домиками, красными черепичными крышами и устремленными в небо шпилями постепенно отдалялся, становясь похожим на изящную игрушку. Причал был еще виден, и на нем копошились крошечные фигурки людей. И вдруг в этой толпе поднялась заметная суета. К самой кромке пристани влетела запряженная парой гнедых лошадей нарядная карета. Из нее выскочил человек в богатом, расшитом камзоле – даже на таком расстоянии они узнали в нем того самого «родственничка». Следом, пыхтя и размахивая руками, выкатилась знакомая пухлая фигурка тетушки. Они заметались по причалу, явно раздосадованные и разгневанные. «Родственничек» что-то яростно доказывал портовому чиновнику в форменной фуражке, тыча пальцем в сторону уходящего «Секрета». Но жесткий, отрицательный жест чиновника поставил точку в этом споре. Им было категорически отказано. А девушки стояли у борта уходящего все дальше и дальше в открытое море корабля и смотрели на удаляющийся город, окрашенный в золотисто-розовые тона восходящего солнца. Свежий, соленый морской ветер трепал их волосы, забирался под полы плащей, наполняя легкие незнакомой, но такой желанной свободой. Корабль, уверенно разрезая волны, уносил их в неизвестность, в грядущее. Что принесет им это грядущее? Счастье ли? Печаль? Новые испытания? Это было не важно. Важно было то, что оно теперь принадлежало только им. Майрина прошла на самый нос корабля, к той самой фигурке девушки с протянутыми руками. Она встала рядом с ней, глядя на бескрайнюю, сверкающую под лучами солнца водную гладь, и всей грудью, полной грудью, вдохнула свежий, соленый ветер перемен. Она была свободна! И теперь только она сама будет выбирать свой путь.

Ветер ли старое имя развеял.

Нет мне дороги в мой брошенный край.

Если увидеть пытаешься издали.

Не разглядишь меня,

Не разглядишь меня,

Друг мой, прощай...

И тихая, светлая улыбка тронула ее губы. Путь только начинался.