Часть I — Рождение в чёрном венце

тот год, когда багрово плакал снег, И звёзды падали, как ворон чёрный смех, В чертоге мраморном, среди гробниц и тени, Взошло дитя — проклятье поколений. Она родилась не с криком, а со стоном, Как будто мёртвых призывала хором. Повитуха вздрогнула — глаза, как уголь, В них был не свет, а вечный голод. На лбу её — не крест, а чёрный знак, Как будто сам покинул небо маг. И в пеленах из шёлка, как из савана, Дитя лежало — бледное, отравлено. Королева-мать, увидев это чудо, Шептала злобно: «Лучше смерть, чем мука». Но король, безвольный, в трон вцепился, И, дрожа, сказал: «Пусть род людской продлится». С того же дня в покоях — кровь и тьма, Угасли свечи, и сгнила сама Та радость, что бывает у младенцев, Здесь плакали лишь кости у колодцев. И девочку назвали — Белоснежка, Но имя это было ложь, насмешка: Не белый цвет, а пепел и могила В её чертах с младенчества таились. Она росла, как змей среди икон, Смеялась хрипло, ночью — как ворон. Игрушкой ей была не кукла — кости, Она плела из них венцы и гости. Слуги боялись, шёпотом молились, А кто не верил — утром находились С лицами, как маски, синими от страха, Их души канули в гнилые прахи. В три года — смерть кормилицы в саду, Её нашли повешенной к утру. В четыре — кошки сдохли в замке, В глазах их был её весёлый танец. А в пять впервые зеркало взглянуло, И в нём не детский лик мелькнул — а юноша без рукавиц, Чужой и древний, в чёрном покрывале, Шепнувший: «Ты моя, мы вместе встали». С того момента — сны, как змеи, Шептали ей слова царей и фей. Но вместо сказок — кровь и поруганье, И корона — как петля страданья. Она не плакала. Она смеялась, Когда на кухне крыса задыхалась. И мудрецы твердили: «Это — знак, Что смерть вошла в дворец, и путь — во мрак». И так росла она, дитя в венце, Не в золоте — в чумном пыльце. И даже мачеха, что зла сама, Узнала: это — высшая чума. ---