Часть V — Пир крови и трон из костей

В тот день, когда солнце сгорело, как свеча, Дворец наполнился звуками ночного крика. Белоснежка шла сквозь залы пустые, Каждый шаг её был законом и пыткой. Семь грехов дрожали, словно глиняные куклы, Каждое движение её — смертельная шутка. Охотник стоял, как мраморный столб, Его душа сжалась, кровь превратилась в соль. — «Сегодня, — сказала она, — настал пир, И трон мой будет воздвигнут на ваших костях. Вы думали, что сможете меня сдержать, Но я — сталь, я — лед, я — вечная власть». И руки её скользили по тёмным мечам, Слова — как клинки, взгляды — как дамбы. Каждый гнев, каждая тень дворца Стали её инструментом, её личным крахом. Первый грех — Жадность — был разорван на глазах, Он кричал, умоляя спасти свои сны. Второй — Похоть — утонул в собственном пороке, И его крики стали частью её оркестра. Гнев, Лень, Зависть — все падали в пепел, Обжорство и Гордыня — лишь эхо, лишь крик. Охотник в ужасе понял: спасения нет, Он стал лишь частью её ледяного следа. Королева-мать смотрела из зеркала, Сердце её рвалось, как старое знамя. — «Ты моя дочь, — шептала она, — моя кровь, Но ты — не я, ты — смерть, ты — новый закон». Белоснежка кивнула, холодная и гордая: — «Мать, твой страх — мой венец, Твоя власть — лишь мираж, твоя сила — ничто. Я сама закон, я сама кара». И трон её был воздвигнут не из золота, А из костей, что ещё вчера дрожали от страха. Каждая кость — свидетельство её жестокости, Каждый шёпот — закон, каждая тень — страх. Ночь пела, ветер рычал в колоннах, А Белоснежка шла, как миф, как чудовище. И каждый, кто видел её, трепетал, Понимая: здесь не игра, здесь — вечная сталь. Весь дворец стал её пирамидой власти, Каждый угол, каждая дверь — под её контролем. Охотник, сломленный, стоял рядом, Но он знал — его душа уже не его, а её. И так был совершен Пир крови, Трон воздвигнут на костях и страхе. Белоснежка стала королевой абсолютной, Высокомерной, жестокой, вечной. ---