1.

Лампа тёмного, больше похожего на чулан помещения мигала с раздражающей периодичностью, мешая Гулу сосредоточится. Мужчина сидел в углу, на нем была грязная, когда-то давно утратившая белый цвет майка с бурыми пятнами и видавшие виды оранжевые штаны с карманами. В металлической двери напротив он мог разглядеть свое «разукрашенное» лицо: синяк под глазом, разбитая губа и старый шрам, проходящий от левой брови диагональю до угла рта. Такое себе зрелище. Он сидит тут явно уже больше часа и про него будто все забыли, как будто не он был зачинщиком безобразной драки. И да, это был действительно не он. Он просто не мог не врезать тому уроду с квадратным лицом из-за того, что он сказал. Гул сжал кулаки и сильнее подобрался в углу — босые ноги начали мёрзнуть. Тут за дверью послышались шаги, затем какой-то лязг, звук разблокировки двери, а после показалась физиономия начальника его участка, которого они называли просто Хэм, потому что не помнили его имени. Он присел перед Гулом, смотря на него своими маленькими глазками и сказал: — Если бы ты не был одним из лучших на участке, тебя бы уже давно выкинули в открытый космос — Хэм поднялся, уперев руки в бока и продолжил — Поднимайся, нарушитель порядка. А то без тебя эти увольни отказываются работать — глаза начальника недовольно сощурились, и он вышел из комнатушки, где места для него слишком мало. Гул, не пытаясь скрыть улыбку, встал, и потирая запястье, зашагал по холодному полу вслед за Хэмом.

***

Члены экспедиции СОНН-93 и огромный корабль торчали на орбите маленького планетоида уже четвёртую неделю, потому что главной целью данного мероприятия была добыча недавно открытого, а потому редкого металла. Как только его существование подтвердили, то сразу бросились на поиски, ведь такой материал просто бы перевернул современную науку с ног на голову. Гул не знал больше ничего, даже названия металла, ведь его, ничего не объясняя, просто бросили на борт корабля да и отправили к планетоиду. Почему? Да потому что заключенных никто ни о чем не спрашивает, ведь их просто заставляют работать. Если ты убил человека, тебе одна дорога — в оборудованные тюрьмы глубоко под землей. Но тут их закинули работать. Это было всяко лучше, чем отбывать наказание в одиночной камере, но с другой стороны то, чем они занимались, было довольно опасным. Хотя, поэтому именно они этим и занимались — отбросов общества не так уж и жаль. Гул обработал свои раны, сменил одежду и отправился в цех, туда, где он и его бригада обрабатывали странные куски породы, позже отливая кубические цилиндры. Его команда стала для него всем на этом богом забытом куске пластика и металла, что наворачивал круги вокруг кривого шара уже месяц. Он был их начальником, защитником и другом, и все они были как семья — с некоторыми он познакомился еще в тюрьме, ну а еще парочку ребят узнал здесь, на борту. Их всех потрепала жизнь, но отчаянными отморозками их назвать было сложно: просто удача однажды отвернулась от них. Гул прошел в камеру дезактивации, надел защитный прозрачный костюм и перчатки, натянул на лицо маску, все поправил и наконец нажал на кнопку, отчего металлические двери разъехались, пропуская его внутрь. Там его уже ждали. — Что-то в этот раз даже как-то быстро — пробасил высокий мужчина в таком же защитном костюме. В его голосе слышалась улыбка, хоть лицо и было скрыто за маской. Гул тоже улыбнулся, хоть его лица не было видно, и сказал — Хэм сказал, что вы тут без меня отлыниваете, поэтому быстро договорился — бригада дружно рассмеялась — Босс, мы тебя в беде не оставим! — тут же выдал небольшой мужичок и Гул снова улыбнулся. Их в бригаде было семеро: он, старый Джош, который разменял пятый десяток и был не особо разговорчив, но исполнителен, Питчер, тот самый, что постоянно звал его боссом, небольшого роста, Дуч, разговаривающий басом и самый габаритный из них, Дилан и Нолан, два брата, которых прозвали Ножницами, ну и лучший друг Гула, с которым он познакомился еще будучи в тюрьме, Итан, но многие здесь называли его просто Химиком. Они все еще немного поболтали, но нужно было работать, а то обычным нагоняем они не отделаются. Обработка добываемого на планетоиде металла дело хлопотное, а потому нужно было работать серьёзно. Не то, что у человечества не было специальных роботов для обработки руды, но в такие сжатые сроки, в какие собирали СОНН-93, было просто невозможно сконструировать оптимальные модели. Поэтому выкрутились самым простым способом: взять тех, до кого нет дела и тех, кто просиживает штаны в камерах-одиночках. Задача Гула, как бригадира, была в том, чтобы следить за всей картиной целиком, но кроме всего прочего выливать расплавленный тягучий металл по квадратным формам. Застывал этот материал быстро, а потому и работать нужно было быстро. Гул справлялся на отлично. Остальные шестеро были заняты другими делами: двое дробят, еще двое обогащают, и еще двое окусковывают и перекладывают в печь. Так они и работали каждый день, без выходных, вот уже почти месяц. Гул разливал бурлящий, раскаленный металл по формам, который после остывания начинал переливаться розово-желтым цветом. Он засмотрелся на поверхность застывающего металла, который будто состоял из множества квадратов, повторяющих самих себя бесконечное число раз. Вдруг по нему, застывшему куску металла прошла рябь, как будто это была жидкость. Гул, не ожидавший такого, чуть не прозевал момент и начал выливать содержимое тигеля в форму. Корабль неожиданно тряхнуло, причем сильно, отчего все не смогли устоять на ногах. Гул, что все еще держал тигель щипцами, завалился сначала вперед, а потом назад, даже не осознавая, что произошло. Лишь пришедшая через мгновение адская боль в руках и в ногах вернула его к реальности. Но всего на мгновение. Он даже не успел издать звуков, а вот раскаленная жижа с шипением преодолела несколько слоев защиты и обволокла собой кожу. В воздухе отчетливо стал слышен кисловатый запах крови.