4.

Итан понял, что сжимает вилку слишком сильно, когда почувствовал боль. Интуиция подсказывала, что что-то здесь не так, как им преподносят. Ну и надежда на то, что Гул может быть жив, еще не умерла. Он вздохнул и сказал тихо, чтоб его услышали только сидящие за столом мужчины: — Мы не видели его тела — Джош поднял взгляд на Химика, смотря на него с непонятной смесью эмоций. Итан зачем-то повторил — Мы не видели его тела… И я не верю, что он мёртв — вот тут он попал прямо в точку. Никто из бригады не верил в то, что Гул мог просто умереть. Он был достаточно крепким и достаточно удачливым, чтоб избежать такой участи. И тем более им сказали об этом через девять дней после происшествия… Или он так долго сопротивлялся… Питчер махнул головой и тут посмотрел на Итана, после чего сказал: — Надежда умирает последней, Химик — после этих слов бригада решила действовать: найти Гула или найти реальные доказательства его смерти…

***

Он видел перед собой чье-то тело. Скорченное, скрюченное, дрожащее… Этот человек лежал перед ним, истекая кровью, кряхтя от боли. Как же он был уязвим и жалок, что хотелось сломать его сильнее, сделать больнее. Он ударил его еще раз, услышав сдавленный скулеж. Но его это не удовлетворило. Присев перед ним на корточки, он приподнял его голову за волосы, рассматривая опухшее окровавленное месиво, что когда-то звалось лицом… Смесь отвращения и злорадства расцвела на лице в виде ухмылки, ведь это было действительно весело — смотреть на него, когда этот человек… Нет, этот червь в таком положении. Он схватил его за горло и сильно приложил головой об пол, отчего тот охнул, не в силах больше издавать звуки. Хоть жертва скулила на полу, сжимаясь, ему все было мало, гнев внутри не хотел успокаиваться, сжигая душу. Он опустил глаза вниз и занёс руку для удара… Гул приоткрыл глаза. Он не помнил, что ему снилось, но это явно были моменты из его прошлого. В теле чувствовалась необъяснимая тяжесть, а голова немного кружилась, но он с усилием воли поднялся с постели, осматриваясь. Его глаза чуть расширились, потому что он подумал, что находится в камере тюрьмы Нортхоуз. Но тут в глазах бросилось темное «зеркало», в котором он видел свое отражение. Оно было длиной во всю стену, но не доставало до пола. Мужчина вдруг втянул голову в плечи и резко расслабился, пытаясь таким нетривиальным способом снять ощущение напряжения и тревоги. Было тихо. Даже как-то слишком. Будто стены поглощали звуки. Слабость в теле никуда не делась, как и туман в голове. Гул поморгал, снова осматривая комнату, подбирая к себе ноги, придвигаясь к стене и обнимая себя руками. Сейчас он не понимал ничего. Одиночество уже начало действовать ему на нервы. Предчувствие кричало об опасности… От полного погружения в собственные мысли отвлек шум открывающейся двери. Он повернул голову и увидел, что это был тот самый ученый. Внезапно он почувствовал дежавю… Эндрю толкал перед собой тележку с подносами и мягко улыбался. Сзади него стояли два робота. Ученый начал говорить: — С пробуждением, Том — дверь за ним закрылась, он подошел ближе и и остановил около кровати тележку с едой. Гул, почувствовав запах, понял, что он голоден, но не сдвинулся с места. Эндрю взял стул и сел около кровати, сказав — Тебе надо поесть — он смотрел на него с каким-то добродушием в светло-зеленых глазах. Мужчина сглотнул, а потом спросил — Что вы… Что вам от меня нужно? — Дибнер сложил руки в замок и усмехнулся, движением головы откидывая с глаз волосы — Ну… Я тебя запер. Ведь теперь ты… новый вид человека. Гул смотрел на ученого с непонимающим выражением лица. Его заперли? Спрятали? С какой целью? Он поймал себя на мысли, что в обычной ситуации он начал бы сразу нападать на собеседника после таких слов. Он и так заключённый и терять ему особо нечего, но сейчас он только глупо моргал, пытаясь осознать сказанное. Эндрю рассматривал его, оценивая реакцию, а потом хмыкнул: — Таков… протокол, Том — он развел руками в стороны с виноватым выражением лица — Да, сейчас ты под воздействием транквилизаторов и расслабляющих препаратов… ради всеобщей безопасности — ученый чуть улыбнулся и продолжил — С завтрашнего дня начнём некоторые тесты… Не волнуйся, они будут простыми, ничего делать особо не придётся. А сейчас тебе нужно отдохнуть и поесть — он постучал пальцем по тележке, переключая внимание мужчины на еду. Желудок взмолился, а Гул сглотнул и все же пододвинулся, чтобы взять поднос. Эндрю молча наблюдал, как тот ест, будто следил за тем, чтоб на тарелках ничего не осталось. Когда Гул закончил жевать, ученый молча встал, собрал подносы и посуду, и вышел из комнаты, на последок наказав ему отдыхать. Мужчина лег на кровать и посмотрел в потолок, но потом сел и уставился на свое отражение. У него была лёгкая щетина, шрам на лице, а одет он был в просторную и длинную больничную рубашку. Он поднял левую руку и осмотрел менделиумную часть в какой раз. Сейчас он не знал, что делать. Его заперли здесь, и Дибнер вроде даже ему сочувствует… И значит, протокол… Гул опустил голову, в которой сейчас было слишком много мыслей, а в душе — ужасное липкое чувство. Он закрыл глаза, погружаясь в темную, хрупкую, но кошмарную дрёму.