Часть 9. Униженный и оскорблённый | Ярик

      Мысль о том, что мне нужно собираться на день рождения, вызывала лёгкую тошноту. Необходимость менять маску в компании друзей из «жизнь — говно, и я — говно» на «жить хорошо, и жизнь хороша» доставляла один лишь дискомфорт. Но не пойти я не мог. Дёма никогда за пару лет дружбы (если её можно было так назвать) не лез ко мне с дурацкими расспросами и не пытался вытрясти ответы. Наоборот, относился с каким-то ненавязчивым пониманием, будто на моей роже всё было написано, но он предпочитал делать вид, что это не так.       По всему, стоило начать собираться, а не сливаться, чтобы не выглядеть полным мудаком. Я подошёл к стулу (что выполнял роль шкафа) и принялся рыться в груде относительно чистых футболок и джинсов. Выбрав базовый прикид, состоящий из шаровар (как их называл Паша), чёрной футболки и серого худака, я поплёлся в коридор. На полке у зеркала лежал конверт с отложенными двумя косарями. Покрутил его в руках, вспоминая слова Ани про подачки. Ну да, она права, а я что сделаю? Неоткуда мне высрать лишние бабки на ебейший набор карандашей или ещё чего-то, что пригодилось бы Дёме. А так хоть… ну не знаю, ластиков купит или точилок на крайняк.       До Ленинского добрался зайцем, вжимаясь в слепой угол маршрутки, лишь бы не заметил водила и контролёр (если зайдёт). Дёма с Аней снимали трёшку в типовой сталинке. Последний раз я там был, когда помогал грунтовать и красить стены с Пашей. С тех пор и не заходил — как-то случая не подворачивалось. Дверь открыла Аня, одетая в незамысловатое платьице молочного цвета. Мы постояли на пороге, прежде чем она, опомнившись, жестом пригласила войти.       — Мы тебя заждались! — прозвучал жизнерадостный голос. — Хорошо выглядишь.       — Ам… спасибо? — я потупился, чувствуя, как начинает гореть лицо. — Ты… тоже сегодня. Точнее, ну… эм. Всегда. Короче, красивое платье, да.       Вот ведь баран.       Стоит вспомнить, как вообще с женщинами разговаривать надо, а то как дебил себя чувствую. Надо было просто кивнуть. «Красивое платье»… Пиздец. Я как слеповатый дед-маньяк сказал, походу, иначе объяснить её сомнительное выражение лица я не могу. Позорник. Долго краснеть от своей тупости не пришлось. В наш диалог внезапно вмешался Паша, появившись из гостиной с банкой газировки в руке.       — Опа, Грачевский! Давай заходи, а то мнешься на пороге как девственница в секс-шопе. — Он закинул руку мне на плечо и потащил в гостиную.       Ну чё, поехали, спектакль начинается.       Пробившись (в прямом смысле) к имениннику, я сунул конверт ему в руки и пожелал всяких творческих успехов, долгих лет жизни и всего, что можно.       — Спасибо, Ярослав, — он взял конверт и положил на журнальный столик к остальным красиво упакованным подаркам.       В этот момент я благословил всех богов, что Дёма не стал открывать подарок при всех.       — Чувствуй себя как дома, — он подтянул очки ближе к переносице. — Если что, еда и алкоголь на кухне, бери, не стесняйся.       После этих слов его отвлекла только что вошедшая в комнату незнакомая мне девушка из «высоких» кругов. Пока они разговаривали, я ретировался на кухню — смешать себе какую-нибудь бурду. План на сегодня прост — быть в говно — оставалось только осуществить. На кухне, в отличие от остальной (чистейшей) части квартиры, царил беспросветный тусовочный хаос: бутылки, закуска и ни души, все были в зале. Я налил в стакан хитровыебанный дорогой виски, плеснул колы для приличия и залпом опрокинул. Неплохое начало.       Вернувшись, заметил, как гостиная наполнилась новыми лицами. Все облепили именинника и Пашу, рассказывающего одну из ахуительных историй, что имелись в его арсенале. Рядом кучковалась другая часть гостей — с умным видом обсуждали картину в прихожей. Я слышал только обрывки: «…глубина пост-урбанистического пространства…», «…этот цвет, скорее всего, работает как метафора одиночества…».       Бля, а мне просто синий нравится.       Попытка вклиниться хоть к кому-то в разговор не увенчалась успехом. После моего «прикольно смотрится» воцарилась неловкая пауза, я сделал вид, что ничего не произошло, и побыстрее съебался из их микро-тусовки. Аня тем временем бегала со своей мыльницей, снимая всё подряд. Паша и Дёма резко схватили меня за руки и потащили в сторону для общей фотографии. Пришлось изобразить на лице нечто, напоминающее улыбку. Надеюсь, получилось ибо скулы сводило неистово от непривычки. Через полчаса раздумий — лишний ли я на этом празднике жизни — пришёл к выводу, что да. Хотя бы потому, что не могу поддержать диалог ни про искусство, ни про путешествия, ни про театр. Я отступил на балкон в поисках одиночного угла, но он был занят целующейся парочкой. Оставалась только лестничная клетка — она точно никем не занята и вряд ли будет. Незаметно улизнув, присел на холодную ступеньку и раскурил предпоследнюю сигарету.       Выпуская кольца дыма, то и дело ловил себя на мысли, что стоило бы сказать Дёме мол «заболел» или «завал на работе», и остаться дома. Там хотя бы я не чувствовал себя полным идиотом: можно было проспать весь день или пойти полежать на ж/д пути, порефлексировать о жизни. Но разгоняющиеся мысли прервал скрип двери. Я оглянулся: на пороге, прикрывая дверь, стояла Аня в дурацких тапочках, что не подходили к платью.       — А ты чего тут? Холодно же, — она заёрзала, переминаясь с ноги на ногу.       — Курить, — демонстративно показал сигарету, выпуская дым в сторону. Аня облокотилась на перила, подпёрла голову рукой. — Ты же не куришь, чего вышла?       — Ну… просто заметила, что ты резко куда-то делся. Подумала, что тебе стала некомфортно, решила поискать. — Она слегка замялась. — Всё нормально?       Какой простой и одновременно невыносимый вопрос! И что мне ей сказать? «Да всё хуёво, Ань, жизнь — дерьмо, я — дерьмо, а гости тут такие возвышенные, что меня аж блевать тянет»?       — Да нормально всё, не забивай голову, — соврал, затягиваясь. — Просто душно там.       — Понимаю, — она кивнула, но в глазах промелькнуло сомнение.       Помолчали пару секунд, а потом она спросила:       — Слу-ушай… я видела, там вышел фильм. «Достать ножи» называется. Не хочешь вместе сходить? Просто я звала Йосю, а он отмахнулся, ссылаясь на какие-то срочные дела завтра с Пашей. Поэтому… у меня есть два билета, — слегка улыбнулась. Вот тут-то меня в угол и загнали. Соглашаться — стремно, отказать — тоже.       — Завтра, говоришь? — я потянул время, думая, как ответить. Достал последнюю сигу. — Не знаю, Ань, у меня тоже кое-какие дела были днём… Не уверен, что смогу.       — А, ну, ничего страшного? — выгнула бровь. — Сеанс в девять вечера. Если получится — напиши, если нет… ну, значит, не судьба, верно? — из её уст вырвался нервный смешок.       — Посмотрим, — выдавил я, осознавая, что это самый худший из всевозможных ответов. Ни да, ни нет. Трусливое «посмотрим», которое всё равно обернётся либо обещанием, либо отказом — и в обоих случаях я буду чувствовать себя дерьмово.       Аня, поняв, что упёрлась в стену, вздохнула, поднялась.       — Ладно… я пойду, а то пора торт для Йоси выносить, — губы скривились в слабой усмешке, и она, развернувшись, скрылась за дверью.       Я снова остался один на лестничной клетке, докуривая сигарету до фильтра. Когда вернулся, свет уже приглушили. Из гостиной доносилось хором «Happy Birthday». Дёма задул свечи, свет снова включили, несколько ребят взорвали хлопушки с конфетти. Именинник дёрнулся от неожиданности, а потом рассмеялся. Каждому достался кусок ебейшего торта с ягодной начинкой. Я устроился в кресле, стараясь быть тише воды, ниже травы, и просто наблюдал за остальными, иногда утыкаясь в телефон и корча занятой вид. На самом деле я обновлял чаты — ждал, что кто-то решит написать. Кто угодно, лишь бы не ломать комедию. Но, как и ожидалось, чуда не случилось.       Время тянулось медленно: то ли запас топлива выветривался, то ли от скуки, а может, и то и другое. Я успел между делом опрокинуть ещё два или три стакана виски с колой. В моём случае кола — чисто символический жест, её там было от силы процентов пятнадцать. Между тостами за именинника заметил как Аня, стоя у балкона, без особого энтузиазма говорит о чём-то с Пашей. Постепенно праздник из громкого торжества превратился в душевные посиделки. Торт съели, гости разбились на маленькие группки, обсуждая душещипательные истории, о которых невозможно молчать. Я прикрыл глаза, готовый полностью окунуться в нирвану — алкогольная волна накрывала махровым одеялом. Оставалось дождаться момента, чтобы тихо слиться. Но спустя пару минут чья-то рука толкнула в плечо, выдёргивая из транса. Приоткрыл глаза. Надо мной стоял Паша.       — Подъём. Перетереть надо, — интонация не допускала возражений. Пришлось пойти.       Едва мы переступили порог кухни, как за спиной послышался щелчок. Дёма, возникший будто из ниоткуда, прикрыл дверь и облокотился на неё спиной. Паша присел на стул рядом, я же остался стоять, смотря то на одного, то на другого.       — И чё это? — я непонимающе вскинул брови.       — Обсудим твоё поведение? — спросил Паша.       — Ну мам, физичка дура, просто так двойку поставила, — я попытался перевести вопрос в шутку, но его лицо как было серьёзным, так и оставалось.       — Не смешно. Ты весь вечер либо в телефоне тыкаешься, либо в подъезде. Ни туда ни сюда.       — Я не… — начал я, но Дёма мягко перебил, потирая пальцами переносицу.       — Слушай, мы же не слепые. Ты от людей шарахаешься как от туберкулёзников, даже Аню расстроил.       Он смотрел на меня таким спокойным взглядом, что мне аж не по себе стало. Опять Аня… Вот ведь докопались, бля.       — И причём тут она, извольте узнать?       — Да при том. Она весь вечер пытается с тобой контакт наладить, а ты как баран…       — Паш, — перебил его Дёма, тот умолк. — Он хотел сказать, что Аня уже несколько месяцев ждёт, чтобы ты наконец пригласил её куда-нибудь. А ты упорно делаешь вид, что не замечаешь очевидных намёков. Потому что с тех пор как… — откашлялся.       — Не упоминай это имя всуе, — нахмурился я.       — Да-да. В общем, после того как она уехала, ты зарылся в проблемах с головой.       Ммм, меня словно обухом по голове ударили. Вот оно что… значит, актёр из меня так себе. Какая жалость.       — Мир клином на одной девушке не сошёлся, — продолжил Дёма. — Может, пора выбраться из кокона и понять, что есть другие хорошие варианты, например, Аня?       — Да при чём тут моя бывшая, блять? — я провёл ладонью по лицу. — Мне давно всё равно на ту ситуацию. Просто дел выше крыши.       — Боже, сколько раз я это слышал, — Паша не выдержал, закатил глаза. — «Мне давно всё равно» бла-бла-бла, — передразнил. — Знаешь что? Тебе стоит перестать ныть и просто сделать шаг. Хотя бы один раз сходить в кино, мы же не собираемся завтра ваших с Аней детей крестить.       — Вот только детей для полного счастья не хватало, — я фыркнул себе под нос, поднял руки. — Ладно, если я соглашусь на дурацкое кино, вы отвалите? Паша и Дёма переглянулись — на рожах заиграли довольные ухмылки.       — Да.       — Ок, по рукам, — пробормотал я, не в силах спорить. Легче было принять правила игры, чем доказывать этим двоим обратное. Наконец меня выпустили. Странное чувство — будто меня насильно вытолкнули из тёплой уютной зоны комфорта, в которой я привык сидеть последний год, в «большой мир». Ну что ж… слово надо держать. Выйдя, я быстро отыскал Аню взглядом: она сидела в компании нескольких девушек, хихикала. Подошёл, откашлялся, привлекая внимание.       — Ань, можно тебя на минутку?       — М? Да, — она встала и обернулась к собеседницам. — Я сейчас. — Мы отошли на балкон.       — Слушай, насчёт кино… У меня отменились срочные дела, если ты не передумала, можем сходить вместе, — я неловко почесал затылок. Лицо Ани буквально засияло, она выпрямилась.       — Правда? — переспросила она. В голосе звенела такая искренняя радость, что у меня невольно завязался узел в животе от стыда за свою нерешительность. — Конечно, в силе! Можем перед кино погулять, если хочешь, или… или после.       — Да, можно, — кивнул я, засовывая руки в карманы. — Тогда днём договоримся о времени?       — Конечно! — она хихикнула и, радостная, убежала обратно в комнату.       Итак… это было не так уж страшно? По крайней мере, не настолько безнадёжно, как я себе представлял. В этот момент в штанах завибрировал телефон — смс. Достал, всматриваясь в слегка плывущие буквы на экране блокировки.       Начальство: Ярослав, доброй ночи. Вынуждена вас поторопить. Из-за непредвиденных обстоятельств не могу ждать до конца недели, деньги нужны к понедельнику. Возражений не принимаю.       Понедельник. Эта кляча что, издевается?Я зыркнул в календарь: два дня. И где мне, интересно, найти десятку, по её мнению?! Почти сразу же меня кинуло в холодный пот, тело сдавила паническая атака, заглушив короткий проблеск надежды в лице Августа и его подработок. Не вариант… я столько не надыбаю на этой херне. По всему, остаётся только один, отчаянный и унизительный шаг.       Пальцы потянулись к архивированному чату, что пылился там слишком давно. Почти не думая, набрал:       Грач: Привет. Слышал, ты вернулась. Можем встретиться?       Грач: Просто ситуация патовая, в любом другом случае я бы не писал тебе.       Ответ пришёл сразу — будто она специально сидела и ждала: «Заходи через час. Адрес тот же».