Часть 13. Оттепель | Ярик

      Стоя у памятника на Рубинштейна, я, как обычно, пялился в телефон, пока ждал Аню. Изображать бурную деятельность — листать вкладки или ленту — утомляло ещё больше, чем желание побыстрее отстреляться с кино.       — Привет! — раздался звонкий голос. Я поднял голову: Аня стояла, с интересом глядя на меня. — Долго ждёшь?       — Только подошёл, — соврал я, засовывая руки в карманы, и поднялся.       До сеанса оставался час, и мы пошли куда глаза глядят. Аня без умолку трещала о своём: как собиралась, как у неё засохла тушь и она расстроилась, как полночи обрабатывала фотки со дня рождения Йоси и не выспалась. Обычно такой трёп начинал бесить минут через пять, а сегодня я поймал себя на том, что слушаю, задаю вопросы и даже улыбаюсь. А ещё заметил, что Аня постоянно косится на меня — но как только наши взгляды встречались, она отворачивалась и, кажется, краснела.       Надо же, а я-то думал… она со всеми такая? Или только со мной?       — Сейчас покажу, — остановилась она, листая фотки. — Вот! У Паши тут лицо — будто лимон съел. И на всех кадрах как дурачок, блин!       Я глянул на фотку. Паша реально выглядел как дебил.       — А чё он такой? — хихикнул я.       — Он думал, я его фоткаю, — фыркнула она. — А я торт снимала! Я заметила — Паша всегда рожу корчит, когда незвано в кадр попадает.       — Ты часто фоткаешь? — спросил я, когда мы остановились у резной арки. Аня снимала колонны. — Точнее… как давно? Наверно, так лучше звучит.       — Хм… У нас камера появилась в году двенадцатом. Папа маме подарил на Новый год.       Аня погрустнела, взгляд стал отстранённым:       — А потом, в классе пятом, я смотрела на ютубе одну девушку-фотографа — у неё такие красивые кадры были, и тоже захотелось попробовать.       Она уставилась куда-то вдаль и продолжила:       — Ну и вот, предложила пофоткать девочку с параллели — и как-то само пошло.       — А что за съёмка была? — я уже не скрывал интереса.       — Самая позорная в моей жизни, — рассмеялась она, глаза снова загорелись. — Я тогда всю ночь делала журавликов-оригами, а утром мы с ней час убивали на то, чтобы закрепить их на шкафу и подобрать ракурс — чтоб свет нормально падал.       — А ты не думала — не знаю — сделать это основным заработком? У тебя же хорошо получается.       — Да ну, — махнула рукой, убирая телефон. — Мне совесть не позволяет брать с людей деньги за съёмку.       — Стоп, — скорчил я гримасу, когда Аня повернулась ко мне. Она смотрела вопросительно. — Тебе стыдно брать деньги за своё время и идеи?       Мы вышли из-под арки и пошли вниз, срезая путь к кинотеатру. Я закурил и перестроился правее, чтобы дым относило от Ани.       — В каком-то смысле… да? — пожала плечами она.       — Вот смотри: ты сейчас работаешь в студии — тебе платят зарплату. Клиенты приносят деньги точке, а потом из них тебе перепадает. А так ты просто отсекаешь посредника, работаешь на себя. Считай, самозанятость или сам себе начальник — как тебе больше нравится.       — Хорошо, допустим, — Аня замедлила шаг, задумавшись, смотрела в сторону — на парочку в кофейне. — Но у меня же никого нет, кроме вас. Кого мне снимать?       — Это всё поправимо. Хоть в инсте ищи ребят из города, хоть на улице подходи к тем, кто тебе внешне нравится.       Мы пошли дальше, я обвёл взглядом толпу.       — Правда, в последнем варианте есть шанс, что люди решат, что ты с приветом, но тебя это волновать не должно, я думаю. — я посмотрел на неё, ловя улыбку.       — Всё равно страшно как-то, — призналась она после паузы. — Подойти к незнакомцу и сказать: «Здравствуйте, можно я вас пофоткаю?»       — Ага… ну, не обязательно именно такими словами, — хмыкнул я, затушил сигарету. — Скажи, что ты фотограф, собираешь портфолио. Многие будут рады халявной съёмке, а потом, когда соберёшь, можно будет и деньги брать.       Она кивнула, погрузившись в мысли. Было видно — семечко упало в благодатную почву. Мне, в какой-то степени, было дико приятно, что разговор вышел за рамки пустой болтовни и что я заставил её задуматься о чём-то большем.       — Хорошо, — тряхнула головой, глянула на часы. — Надо топать, а то трейлеры пропустим.       — Погнали, — согласился я, ускоряя шаг.       Кинотеатр был почти пустой — только мы, несколько семей с детьми и парочка перед нами. Когда начался фильм, я в который раз убедился: свидание в кино — идиотская затея. Сидишь два часа в темноте, пялишься в экран — вместо того чтобы болтать, узнавать человека. Краем глаза замечал, как Аня посматривает на меня, но в темноте не разобрать.       Полная коммуникативная яма.       Странно, но фильм оказался хорошим — хоть я и считал детективы занудным жанром. Сюжет закрутили так, что я до конца не понимал, кто из них хуесос. В какой-то момент Аня схватила меня за рукав и прошептала: «Я же говорила!» Я не стал уточнять, что именно, просто улыбнулся, кивнул. Беситься от её радости не хотелось. Когда пошли титры и зажегся свет, мы вышли. Аня сияла, рассказывая о своих эмоциях. Выглядело это по-детски, невинно. Мило, короче.       — А тебе как фильм?       — Да, хороший, — придержал я дверь. — Не ожидал, если честно. Думал, будет так себе.       — Я же говорила! — Аня поежилась от резкого порыва ветра.       Мы постояли молча на пустой улице. До дома далеко, да и я бы ещё погулял. В кармане нащупал кошелёк — там лежала тысяча на чёрный день. Тратить её не планировал, но, глядя на раскрасневшийся нос Ани, «тот» день казался не таким уж и чёрным.       — Слушай, ам… может, зайдём за кофе? Я угощаю, — бросил я, стараясь, чтобы это звучало нейтрально — будто не первая попытка за долгое время сделать кому-то приятно.       — Правда? — глаза у Ани засияли. — Давай! Тут рядом варят вкусный капучино, — кивнула она, взяла меня под руку и потащила за собой, продолжая болтать без умолку.       Пока она тащила меня по улицам, я ловил себя на мысли, что не сопротивляюсь. И её гиперактивность не бесит. На душе стало спокойно — без самокопания. Отстояв небольшую очередь, мы наконец получили кофе и пошли в сторону Ленинского. У её подъезда мы — ну, или я один — переминались с ноги на ногу, не зная, что сказать.       — Ну… спасибо за вечер. — Она подняла на меня глаза. — Мне очень понравилось.       — Да не за что…? — улыбка сама расползлась на пол-лица. — Мне тоже.       Аня улыбнулась, шагнула вперёд и обняла меня. После секундной заминки я ответил — не для галочки, а по-настоящему.       — Спокойной ночи, — сказала она и скрылась за дверьми.       Я постоял ещё, закурил и поплёлся домой пешком. Один хуй, маршрутки уже не ходят. Идти далеко — времени обдумать день хватит. Вот тебе и незадача: Аня и правда мной заинтересована, а я все месяцы в упор не замечал. Или не хотел? Вспомнилось, как она появилась в нашей мужской компании — спасибо Дёме. Не сказать, что я был зол, скорее… недоволен. Кто в здравом уме приведёт в компанию мужиков, которым по 21-23, девушку? У каждого свои проблемы: работа, депрессия, а тут этот… пупсёныш, которому вот-вот 18 стукнет. Вся такая инфантильная, радость так и прёт — будто проблем вообще нет. У неё из трагедий — какой круассан взять да подводка высохла. А у меня главная трагедия — я сам.       Странно осознавать, что она заставила меня забыть — хотя бы на время — о своих проблемах. Или не в возрасте дело? Если подумать — такая инфантильность и не недостаток, может, мне самого этого не хватает. Радоваться мелочам — фильму, кофе.       Дома эйфория схлынула, сменившись приятной усталостью. Рано делать выводы, нравится мне Аня или нет в романтическом плане. Слишком много говна вокруг, и в том числе в голове, которое нужно решить, прежде чем думать о таком. Пусть все идет своим чередом, перестать отнекиваться от неё — уже ахуеть какой шаг. Мысли уже превращались в кашу, граница между сном и явью размывалась, но телефон загорелся — уведомление от того, кого не ждёшь в поздний час в личке. Сообщение было коротким:       Август: Салют, не хочешь залезть в одно интересное место?       Сон как рукой сняло. Я уставился в экран. Сердце ёкнуло от предвкушения, которое я уже забыл за эту тихую неделю.       Грач: сап, а чё за место?       Август: Заброшенная АСТ.       В памяти всплыл образ громадины, что стоит почти на отшибе. Атомная станция теплоснабжения, которую я детстве обходил стороной. Боялся призраков из-за бабушкиных рассказов.       Грач: это где купол в десятых взорвать хотели?       Август: Да, но не взорвали. Там, по идее, есть на что глянуть, а одному скучновато будет.       Грач: да похуй, го       Август: Пригоняй тогда к часам четырем, геопозицию скину.       Грач: забились       Кинув мобилу рядом экраном вниз, я уставился в потолок. Что ж… поиск работы откладывается. Ничего страшного. Итак: Лежать и пережёвывать мысли об Ане — или снова нырять в адреналин со скином? Выбор очевиден. Второе пока звучит заманчивее — пусть мы друг о друге почти ничего не знаем, и для меня всё ещё загадка, зачем он написал.