Часть 19. Без пяти не безработный | Ярик

      Всю неделю я то и делал, что бегал по собеседованиям. Пришлось даже ради этого одолжить брюки и рубашку у Йоси. Благо у него их навалом — было из чего выбрать. Хотя я не привередлив, но рубашки терпеть не могу. В официальной одежде сразу начинаешь чувствовать себя как-то неуютно, будто для таких шмоток нужна хата в центре или на худой конец иномарка. Собеседования были одно другого лучше. В первой конторе эйчар с пидорскими замашками втирал про «командный дух» и «возможность стать частью большой семьи».       Вот ведь! Даже тут наебали.       В вакансии ни слова про это, а тут — на тебе. Не дойдя до зарплаты, я собрал манатки и пошёл дальше. Там девушка тыкала в планшет, механически задавала вопросы, потом оторвалась от экрана и спросила: «Вы стрессоустойчивый?». Из моих уст чуть не вырвалось, что после Эли меня уже ничем не удивить, но сдержался.       Самым нормальным местом оказалась кальянная. Сейчас сезон начинается — глядишь, и деньги будут. Проблема только в том, что я забивать не умею, но, как говорится, не тупой — научусь. Собес прошёл быстро. Взяли на испытательный срок — пару недель. Приставили к бородатому мужику по имени Захар. Он пояснил: зарплата фиксированная плюс процент. Чаевые — тоже в карман. Пока он это рассказывал, я мысленно прикидывал, сколько надо будет отложить, чтобы и на подарок Ане накопить, и питаться чем-то помимо бич-пакетов. Хозяин кальянной — Давид, сказал, чтобы я выходил через пару дней, поэтому последние «безработные» 48 часов придётся посвятить листанию туториалов на ютубе и статей про кальян.       Дома, спустя несколько часов просмотра, поймал себя на мысли: я всё-таки тупой. Как эти тонкости ебучие запомнить? Разновидность угля, табака. Количество дырок, которые нужно делать в фольге, крепка или лёгкая тяга. И чего люди просто сигареты не курят? С ними меньше хлопот. На бог знает каком ролике, то ли десятом, то ли двадцать пятом, когда чердак конкретно так плыл,телефон начал настойчиво пищать. Это была Эля. Я сделал вид, что не слышу. Смотрел, как телефон дёргается, ждал, когда погаснет экран. Дождался. Потом — новое уведомление: «Игнорить меня — тупее не придумаешь, Грачевский…». Дальше не прочитал — уведомление скрылось, а открывать чат не захотелось. Почему я ее игнорировал, сам не знаю. Может, надеялся, что она не вспомнит про одолженные бабки. Зная Элю, она могла в любой момент передумать и потребовать назад. Хотя на её месте мне бы было плевать. Какая разница, вернут или нет, когда папаша — неебически богатая шишка?       А может, причина в другом, и, в кой-то век, мне стало совестно, что у меня тут намечаются какие-то мутки с Аней. Общаться с бывшей будет как минимум странно. Конечно, формально мы не встречались и даже не целовались ни разу. А раньше ожидание близости свело бы меня с ума. Может, потому что общаться с Аней — это как смотреть на любимые сигареты, которые тебе нельзя курить из-за пневмонии. Сравнение не особо поэтичное, зато честное.       Я так и не открыл личку с Элей. Покрутил телефон в руках и швырнул на кровать. Смотреть ролики дальше было невыносимо, за окном темнело. Я потянулся к старой лампе. Зеленый абажур с золотой бахромой уже порядком потускнел за годы. Да и светила в последнее время она как-то нехотя, мигала. Наверно, контакт отошёл. Я дернул за провод, чтобы поправить его. Раздался щелчок, и свет окончательно погас.       Ну всё, своими же руками прикончил антиквариат. Теперь в потёмках сидеть? Свечи жечь? Не хочется.       Самая первая и очевидная мысль — чинить. Но обращаться в мастерскую — значит тратить деньги, а у меня не то чтобы они сейчас имеются. Забрал телефон, написал самому рукастому знакомому:       Грач: сап, чем занят?       Август: Заказ делаю в мастерской. Что хотел?       Грач: да у меня лампа накрылась, думал, починишь?       Август: Подлетай, посмотрю.       Август: Дверь открыта, если что.       Я быстро переоделся, закинул лампу в рюкзак. Абажур оставил дома — всё равно не влезет. Маршрут до мастерской я выучил после третьего раза, поэтому дорога пролетела незаметно. Дверь, как и сказал Август, была не заперта. Я толкнул плечом — она заедала в последнее время — и спустился. В мастерской кипела работа. Август сидел, скрючившись над плитой, в очках и респираторе. В руках — гравёр. Он водил иглой по чёрному граниту, на котором проступала пафосная эпитафия. Он не сразу меня заметил. Глядя на него, думалось: начнись зомби-апокалипсис — он бы и бровью не повёл, настолько был поглощён процессом. Закончив, он выключил гравёр. Я кашлянул, всё ещё стоя в дверях.       — Ты чего там стоишь, как бедный родственник? — спросил он, снимая очки. Лицо было в пыли.       — Да как-то отвлекать не хотел, — я поправил рюкзак на плече.       — Фигни не неси! Если б отвлекал — не сказал бы приезжать. Давай, показывай, — онивытер лицо полотенцем и откинул в сторону.       Я поставил рюкзак на чистый угол верстака, достал лампу. Август глянул, взял, покрутил, заглянул под цоколь.       — Тут всё норм, — заключил он. — А что случилось?       — Включил, поморгала и вырубилась.       — Не густо… Цоколь целый, провод тоже. Надо разбирать. Скорее всего, обрыв внутри.       Август потянулся к ящику с надписью «инструменты» и начал копаться. Я прислонился к стеллажу, наблюдая. Он выкладывал на стол всякое: от проводов до фантиков. У него там что, ларец сокровищ? Бездонный ящик, правда. Наконец он достал паяльник и отвертки.       — Не думал, что у гравировщика на могилках в арсенале есть паяльник, — с усмешкой ляпнул я.       — А тебе всё расскажи, — бросил он, открывая лампу.       — Не, ну реально. Не думал, что ты на полставки электриком работаешь.       — Это всё путяга, дружище. Путяга.       Он разложил инструменты на столе и принялся разбирать лампу. В душе не ебу, какими такими заклинаниями он владел, но чуть меньше чем через пятнадцать минут светильник был как новенький. Август воткнул его в свободную розетку, щёлкнул — лампа загорелась с первого раза, даже не моргнув в процессе.       — Да будет свет, — сказал монтер и хуем лампочку протёр, — довольно заключил он.       — От души. Что должен?       Август посмотрел на меня так, будто я ему предложил отсосать прям на месте. Брови сошлись к переносице.       — Ты серьёзно? Копейку за пайку? Иди нахер, Грач.       Он выключил лампу, выдернул из розетки, отдал мне. Потом, вытерев руки о штаны, ушёл в другую комнату. Я слышал, как хлопнул холодильник. Через минуту он вернулся с двумя бутылками.       — На, — протянул он мне, сам сел на свой трон. — Падай, — кивнул на верстак и открыл бутылку зубами. Ну нихуя себе!       Я облокотился на деревянный стол и достал зажигалку. Крышка отлетела куда-то в сторону. На вкус пиво так себе, но после сегодняшнего дня ощущалось как нектар.       — Что нового? На собеседования в итоге сгонял?       — Да, сегодня мотался. В кальянную взяли, — я пожал плечами.       — Неплохо. Ты главное в первый день не урони угли на чью-то голову, — хохотнул он.       — А у тебя как? Смотрю, работа вовсю кипит, — я махнул бутылкой в сторону плиты.       — Люди стабильно мрут, — цокнул он. — Эта женщина от рака в сорок отчалила. Муж попросил, чтоб «как живая» была. А на фотке уже всё, глаза пустые, в платке... Теперь пытаюсь угадать, какой она была «до», чтоб хорошо сделать.       Он замолчал, сделал ещё глоток.       — Жуть… — заключил я.       — Не жутче, чем живым в глаза смотреть, — резко бросил он, но смягчился. — Сори. Всю неделю на нервах.       — С Кирой что-то?       Август замер, отставил бутылку и откинулся на спинку. Секунд десять смотрел в потолок, потом провёл ладонями по лицу.       — И да и нет. Врач вроде хвалится, говорит, прогресс. А в жизни — общается со мной как с назойливым родственником. Безразлично.       — Может, когда выйдет, полегче станет? Время нужно, привычная обстановка и всё вернётся? — предположил я.       — Если всё вернётся — я с ума сойду, — усмехнулся он.       — Да я не про это! — я всплеснул руками.       — Я понял. Может, и вернётся, — согласился он без энтузиазма.       В мастерской повисла гнетущая тишина. Интересно, какого это, когда твой близкий человек зависим? Я никогда не задумывался об этом всерьёз. Для меня наркота была чем-то из ряда фантастики, что я видел в кино или слышал из бабушкиных рассказов. Я считал, что люди, которые «упарываются», — безвольные слабаки. Но сейчас, глядя на Августа, который пожинает плоды чужой зависимости… это не слабость, а боль, которая жрёт изнутри, оставляя только внешнюю оболочку. Ты смотришь и не понимаешь — как вернуть того, кто был до? Или осталось ли там вообще что возвращать? А если ещё окружение подводит...       Мысль зацепилась за «окружение». Точно! В этом же корень. Сомневаюсь, что Кира подсела добровольно. Наверняка были кенты, тусовка или тот самый «друг», который знает, где достать аптеку без рецепта. Это как Эля, которая для меня в свое время была не просто девушкой, а эпицентром соблазна и саморазрушения. Но у меня, в отличие от Киры, появилась другая вселенная — Аня. Спокойная, светлая, хрупкая. Может, и Кире нужно что-то такое? Одной терапией сыт не будешь.       — Слушай, — начал я. — А что, если, когда Кира выйдет, попробовать познакомить её с Аней? Август медленно повернулся ко мне, возвращаясь из своих мыслей. Я продолжил, ожидая, что ему придет не по вкусу предложение.       — Я читал, что окружение влияет на нас, хочешь ты того или нет. Я хз, с кем там Кира общается, но мне кажется, если познакомить её с Аней — получится вернуть любовь к трезвой жизни, не?       Я старался говорить уверенно, но слова звучали наивно даже для меня. Но, как говорится, надежда умирает последней. Август слушал, не перебивая, затем залпом выпил пиво. Бутылка отправилось в мусорное ведро рядом.       — Вернуть любовь к трезвой жизни, — хмыкнул он, глядя сквозь меня.       — Типа того.       — Думаешь, получится?       — Не знаю, — признался я, — почему бы не попробовать? Кире нужна социализация, а новое окружение будет хорошей встряской после больнички.       — Сначала надо дождаться, чтобы она вышла и не сломалась в первую же неделю. А там уже посмотрим… может, и правда стоит. Спасибо за предложение.       — Да не за что, — кивнул я. — Мы ж друзья… вроде как.       — Вроде как, — согласился он, уголки губ дрогнули. — Ладно, закроем тему. А то как на похоронах сидим. Рассказывай, как с каликом воевать будешь.       Мы поболтали ещё минут десять. Пиво допилось, а разговор иссяк сам собой. Я сложил работающую лампу в рюкзак и двинул к выходу.       — Ещё раз спасибо. Я почапал, — отсалютовал я.       — Давай. Удачи, — бросил он, возвращаясь к плите.       Ночная улица встретила приятной прохладой после подвальной духоты. В кармане пиликнул телефон. Аня прислала несколько сообщений и гифку с котами.       Аня: Как день? Был на собеседовании?       Аня: Мы с Йосей пазлы собираем *фото*       Идя к остановке, я то и дело улыбался в экран.       Грач: всё норм, послезавтра выхожу в кальянную       Аня: Оо, поздравляю! А где?       Грач: «Библиотека» на проспекте Революции       Аня: Получается, мы совсем рядом)       Грач: ага