Часть 20. Контрольный выстрел | Август

      Терминал в ветклинике пискнул, выплюнув чек, пока в переноске мирно посапывал Шиш. Последние пару недель он вёл себя как калека: подволакивал переднюю лапу и жалобно мяукал. Я потерпел день-другой, но когда этот мохнатый дьявол отказался запрыгивать на кровать, не выдержал и потащил в ветеринарку. На рентгене оказалось, что у него небольшое растяжение связок. Ветеринар, пряча улыбку, выписала мазь и покормила Шиша вкусняшкой — от неё он моментально «исцелился», забыв про хромоту.       Надо было его в цирк отдать — там хоть за такие выкрутасы платят.       Из переноски послышалось недовольное фырканье. Я уже собрался сунуть чек и кошелёк в карман, как зазвонил телефон. Поднять трубку было нечем.       — Сейчас, — буркнул я.       Прижал телефон плечом к уху, пытаясь закинуть лямку переноски поудобнее и не разбудить пациента.       — Здарова, затворник! — раздалось в трубке.       — Погоди, у меня тут сраный квест с мультитаскингом.       Наконец справившись с сумкой, взял телефон в свободную руку.       — Что-то случилось?       — Короче, дядя Арам зовёт на полигон пострелять — говорит, чтоб я друга взял. Едешь?       Я помедлил, глядя на дождь за дверью. В мастерской ждёт недоделанная плита, Шиш проспит до вечера… Мысль проторчать ещё шесть часов в подвале стала невыносимой.       — Еду, — выдохнул я. — Где и во сколько?       — Узнаю Августа! — оживился Лёха. — Давай через полтора на крюке за заводом. Встречу.       — Договор, — я скинул трубку и толкнул дверь.       Капли ударили в лицо. Шиш заворочался и издал самый жалобный звук из своего арсенала.       — Сам виноват, чепушила, — я заглянул в переноску, откуда на меня смотрели огромные зенки. — Будешь отрабатывать осмотр, принося тапки с утра.       Я быстро отвёз больного домой, оставил на кухне миску. Переоделся в то, что не жалко, прыгнул в кроссовки. Уже у двери заметил, как кот вовсю уплетал корм со вкусом кролика и нормально себя чувствовал. Через полтора часа я подъехал к месту. Лёха уже был там. Увидев меня, запульнул бычок подальше и кивнул на трассу. Пока подъезжали к частному сектору, дождь почти закончился. Полигон оказался неплохим как и сам Арам. Раньше я слышал о нём от Лёхи, но не видел. Года четыре назад Лёха устроился к нему на склад. Со временем сложился коннект — Арам называл Лёху «племянником», а тот — «дядей». Даже когда Лёха ушёл на другую работу, связь не оборвалась. Я часто слышал его рассказы с праздников, куда дядька его звал. Становилось по-белому завидно за Лёху, что он нашёл свою семью, пусть и не родную. В реальности Арам оказался дядькой за полтос с сединой на бороде. С виду суровый, а на деле — тот ещё добряшка-армяшка. Я у таких обычно овощи на рынке беру.       — Август, — коротко представился я, пожимая жилистую руку.       — Наслышан, — кивнул он. — Племяш рассказывал. Говорил, ты в армии служил?       — Было дело, — пожал плечами.       — В каких войсках?       — Спецназ.       — Значит, обращаться с оружием умеешь. Отлично.       Арам встал между нами, закинул руки на плечи и повёл на территорию. Стрельбище — на краю участка, у леса. Длинный стол под навесом, мишени, будка с оружием, а чуть поодаль — трёхэтажный дом. Он выдал нам по «Сайге», а сам встал рядом. Ветер гулял по полю, пахло сосной и землёй. В конце линии, метрах в ста, стояли картонные мишени — человеческие силуэты.       — Вставайте на третью и четвёртую, — сказал Арам, доставая магазины. — Наушники справа, внизу.       Натянув наушники, гул улицы померк. Поднял «Сайгу». Не АК, конечно… тут вес другой, баланс смещён, но принцип тот же. Тело само встало в стойку даже спустя годы. Первый выстрел был непривычным. Отдача широкая, но мягкая. Звук глухой, а не резкий. Одним словом — не как в армии. Единственное, что не меняется так это запах пороха. Я выстрелил раз, потом ещё. Магазин быстро опустел. Нажал на затворную задержку. В ушах стоял звон, а внутри клубилась пустота. Арам поднял руку вверх, давая понять, что перезаряжаться рано. Подошёл к мишеням. Восемь из десяти сгрудились в грудную клетку.       — Недурно, — крикнул он, показывая большой палец.       У Лёхи ситуация была противоположной — пять попаданий, и все в разнобой. Подходя, Арам хмыкнул в его сторону:       — А ты, племяш, как всегда, болтаешь много, а толку… Ладно, — добродушно махнул рукой. — Пойдёмте в дом, а то еда остынет.       Арам положил руку мне на плечо и повел к дому. Лёха остался на полигоне, чтобы прибраться и позже присоединиться к нам.       — Я вижу, руку не разучился держать, — сказал он негромко, чтоб Лёха не слышал. — Это хорошо. Как мне генерал говорил: «Умение контролировать ствол — умение контролировать себя».       Я кивнул, не зная, что ответить. Дом Арама просторный. Кухня, совмещенная с гостиной, занимала половину первого этажа. Жена Арама — невысокая, с закрашенной сединой. Она порхала между кухней и столом, расставляя лаваш, сыр и горшочки с тушеным мясом.       — Ануш, это Август, — представил Арам. Голос его сразу стал мягче.       — Очень приятно, — кивнула она, улыбнувшись. — Садитесь за стол, а я пойду с собаками прогуляюсь.       Она взяла в прихожей поводки, свистнула — из соседней комнаты выскочили два чёрных пса. Когда Ануш выходила, в дом как раз зашел Лёха, отряхивая руки об штаны.       — О-оо, тёть Ануш, — протянул он с акцентом. — Пахнет-то как!       — Иди садись, а то голодный останешься, — улыбнулась она и скрылась за дверью.       Мы сели за стол. Арам разлил по стаканам гранатовый сок и поставил кувшин с водой.       — Сам делал, пробуйте, — кивнул он на стаканы, ожидая вердикта.       Первым ответил Лёха.       — Как всегда, бомба, дядь!       — Согласен, вкусно.       — Я вам в дорогу по литру дам, дома допьёте, — хмыкнул Арам, отламывая лаваш.       Какое-то время мы ели молча. Слышался только звук приборов и довольное чавканье Лёхи под ухом. Доев, Арам положил ложку, откинулся на спинку стула и посмотрел на меня. Его взгляд стал более сосредоточенным, прежняя мягкость улетучилась.       — Ну что, спецназ, — начал он. — Расскажи, где после службы пропадал?       Я помедлил, пережевывая мясо. Обычно на такой вопрос я отмахивался общими фразами, но теплое, почти семейное расположение духа дяди Арама не оставляло выбора для краткости.       — Год скитался, — ответил я. — Не знал, куда деться. Предлагали контракт на пять лет — отказался. Подрабатывал где мог: стройка, касса, грузчик. Потом на кладбище.       Он кивнул, давая понять, что весь во внимании.       — Сначала на дядю работал, портреты вручную выбивал, — продолжил я. — Потом по сарафанке пошли заказы — уволился.       — А сейчас? — уточнил он.       — Снял подвал, сделал мастерскую.       Повисла пауза. Лёха решил её прервать:       — Давайте не о грустном. Дядь Арам, расскажи лучше, когда баню поставишь?       Разговор переключился на бытовуху: баня, ремонт. Я вставлял свои пять копеек, когда Лёха спрашивал, и кивал, когда надо. Когда вышли, мы сели на мотоциклы. Вечер сгущался. В мышцах приятно ныло после стрельбы. Арам сказал — могу приезжать в любое время, когда захочется поумерить пыл.       — Ну как? — спросил Лёха, заводя мотор.       — Легче.       — Заебись! — поднял большой палец. — Предлагаю тогда для закрепления результата сгонять в калик. Сто лет там не был!       Я подумал секунду-другую и пришел к выводу, что домой сейчас ехать мне категорически не хотелось. Пришлось согласиться на кальянную, хотя я их не люблю.       — Ладно, раз тебе так необходимо утолить сосательный инстинкт, поехали.       Несмотря на тупой подкол, Лёха в этот раз даже не возникал. Видимо, смирился со вторым альтер эго. По трассе долетели минут за сорок. А ближе к центру всё встало: пробка на пробке. Объехав всё, что только можно, до меня вдруг дошло, что сегодня день города. А что это значит? Правильно: дохуя народу во всех заведениях, куда ни сунься.       — Япона мать, Лёх! Тут яблоку негде упасть, — проворчал я в гарнитуру.       — Не ссы, социофоб, никто не сожрёт, — отозвался он, протискиваясь между такси.       Внешне «Библиотека» не изменилась с прошлого раза. Только контингент другой. Тротуар был забит так, что мы еле втиснулись, чтобы припарковаться. Из приоткрытых окон доносился рэп по типу Мияги и ЭндиПанды. Лёха, не моргнув и глазом, потащил меня внутрь сквозь толпу мажоров и полуголых девок в мини юбках. Как выяснилось на стойке хостес, Лёха заблаговременно забронировал столик в углу, между колоннами. Мы сели друг напротив друга. Почти сразу подошла знакомая рожа. В фирменной одежде и чёрном фартуке Ярик уже не выглядел как заядлый хиккан.       — Какие люди и без охраны! — выдохнул он, увидев меня.       — Чего это без охраны? — кивнул я на Лёху. — Вот мой сторожевой бобик. Если что, он и «фас» знает.       — Ой, да иди ты нахуй. Кто из нас тут пёс? — оскалился он.       — Да ладно, уймись, — я глянул на друга. — Короче, Лёха, это Ярик, кент мой с недавних пор.       Я перевел взгляд:       — Ярик, это Лёха. Мой брат с детдома, считай.       Оба пожали руки друг другу в знак приветствия.       — Ну чё, заказывать будете или наведать пришли? — уточнил Ярик.       — Давай что-нибудь лёгкое, фруктовое, — сказал Лёха. — А то после сегодняшнего курить крепкое… башка трещать будет.       — Окей. Минут через пятнадцать принесу.       Ярик развернулся и ушёл за стойку, скрывшись в подсобке. Я откинулся на диван и стал лениво скользить взглядом по залу.       — Да-а, Лёх… — выдохнул я. — Вот он, произвол буржуазии.       Я кивком указал на соседний стол, заводя руки за голову. У одного — ролексы стоимостью как две хаты в нашем Хуево-Кукуево, у другой — заграничное шмотье, бренд которого я даже выговорить не смогу.       — Обычное дело, мужик, — хмыкнул он, тыкая в телефон. — У них родители за всё платят, а нам, быдлу с окраин, лишь любоваться остается.       Я посидел так ещё немного, пока Лёха решал свои дела. Вскоре вернулся Ярик с кальяном. Поставил на стол, проверил тягу. Так и не скажешь, что ещё пару недель назад он ссался, что ничего не умеет.       — Готово. Если что — нажимайте на кнопку, подойду.       Он бросил беглый взгляд по залу, проверить, нужен ли где, прежде чем скрыться в подсобке. В этот момент из-за Лёхи показалась знакомая фигура. Я пригляделся. Из-под тонны косметики я узнал Элю. Одета… ну, не мне судить. Я в моде не шарю, но выглядывающий лифчик из-под красной блузки — это перебор. Она подошла к столику, где сидел тот самый парень в ролексах. Тут же устроилась у него на коленях, обвила шею руками. И понеслась пизда по кочкам. Начался показной флирт богатеньких людишек. Я смотрел пару минут, а потом заметил как Ярик, стоявший рядом, тоже смотрит туда. Желваки друга напряглись. Он резко шагнул за колонну, к Лёхе. Через мгновение до меня донесся сдавленный голос:       — Август. Скажи, когда отвернётся, ради бога.       Мы ещё пару секунд обменивались многозначительными взглядами, ловя ментальную связь, как сказала бы Кира. Лёха, заметив наш немой диалог, проследил за моим взглядом. Сначала он разглядывал лица в недоумении, а потом удивился.       — Опа, — протянул он, — да это же Слава Миронов. Сынок местного депутата. А вы чего уставились? Знаете его или бабок должны?       Наконец Эля отвернулась. Игнорируя Лёхин вопрос, я кивнул Ярику:       — Всё, выдыхай. Она на самбуку переключилась.       Он медленно вышел, прикрывая лицо ладонью.       — Блять, — прошипел он.       — Ты её знаешь?       Ярик мотнул головой — видимо, не в силах объяснить в двух словах. Лёха, которого проигнорировали, насупился.       — Мудики, а ну нахер! Про кого шепчетесь? Про Миронова?       И снова мимо. Какая разница, про кого? Важно другое: откуда Ярик знает Элю и почему она ведёт себя не так, какой я видел её раньше. Образ хорошей подружки, отдававшей Кире шмотки, теперь не сходился — и это настораживало.       — Ладно, — начал я, возвращаясь в реальность. — Ты после смены свободен?       — Перетереть? — переспросил Ярик.       — Ага.       — Тогда встретимся у выхода, — кивнул он и скрылся в подсобке.       Лёха всё это время сидел хмурый.       — Чё за цирк-шапито?       — Потом. Всё потом.       Мы докурили кальян, расплатились и выплюнулись на улицу дожидаться Ярика. Лёха стоял, опершись на мот, и молча смотрел на толпу. После духоты разболелась голова. Я прислонился к стене. Ярик вышел минут через двадцать. Лицо он старательно прятал в огромном капюшоне кофты.       Звезда хренова.       Увидев нас, предложил пройтись до площади, посидеть на травке. День города был в самом разгаре. Уже подходя к месту, слышались уличные музыканты. На площадке носились дети с ватой и шарами, а родители с ужасом узнавали цены на безделушки. Кое-как мы нашли свободный клочок травы среди отдыхающих, под тополем. Ярик сидел, подтянув колено к груди, и смотрел сквозь землю. Лёха устроился поудобнее, достал из рюкзака сок.       — Ну что, рассказывайте, что за шоблу-ёблу вы устроили в «Библиотеке»? А то я себя один как идиот чувствую.       Ярик набрал воздуха в лёгкие и выдохнул:       — Эля — моя бывшая, — устало ответил он, проводя рукой по волосам. — Я, когда совсем прижало, занял у неё денег.       Лёха присвистнул.       — Теперь возвращать?       — Не, — Ярик криво улыбнулся. — Она сказала, что могу не возвращать. Благотворительность у неё такая. Только это потом боком выходит.       Я молчал, глядя на пробегающих мимо детей.       — И чего? Вернуться хочешь? Не врубаюсь, — спросил Лёха. Ярик развёл руками:       — Зачем? Нет. Ну, то есть… Не знаю, — он смягчился, уставился в траву. — С ней как… Вот если тебе нож к горлу приставят в подворотне — страшно, а адреналин такой, что потом неосознанно хочется ещё.       Ярик запнулся, на что я выдал:       — Пиздец у тебя фетиши, дружище.       — Чья бы корова мычала, — парировал он.       Ярик замолчал, ковырял травинки.       — Просто сейчас у меня с другой мутки намечается. А с ней как: фантик подари — рада будет, ничего не просит взамен. Короче, полная противоположность Эле. Не хочется всё портить…       — А Эля, — кивнул я в сторону откуда мы пришли. — Она про девушку знает?       — Понятия не имею. Но, зная её — разнюхает в два счёта, лишь бы поиграть.       — Интересное хобби, — заключил Лёха.       После разговора картинка сложилась. Не верю я, что люди, любящие отравлять жизнь, могут быть иными. Ни сострадания, ни доброты.       — Стой. Август, а откуда Кира знает Элю? — Ярик перевел взгляд на меня.       — Я не в курсе. Кира говорила, год назад с ней познакомилась, когда та в Шанхай уехала. А когда вернулась — стали иногда тусить.       — Вот это поворот! — воскликнул Лёха, глядя то на одного, то на другого. — Житуха у вас — мрак, как ни крути.       Мы смерили Лёху злобными взглядами, на что он поднял руки вверх.       — На правду не обижаются, — пожал плечами. — Хз, что тебе делать, Ярик, но Августу за этой сукой приглядывать стоит. Раз она рядом с Мироновым трётся — там что угодно может происходить.       От всей этой информации в голове бегали человечки и долбили ложками по кастрюле. Я сжал челюсть.       Эля, Миронов, деньги…       Эти три слова крутились в голове, складываясь в уравнение, где Ярика с Кирой использовали как переменные. А мне видимо надо искать константу. Приглядывать за Элей мало ведь список пополнился ещё одной фамилией — Миронов.