пролог

      ветви ниваки,

красной нитью сплетённые,

выдержат камикадзе.

      эту историю нельзя назвать чем-то особенным или экстраординарным. скорее, в ней всё самое что ни на есть обыкновенное: двое из абсолютно разных миров случайно встретились в соседнем квартале японской столицы, и никто не планировал, что это приведёт к катастрофе катарсису.       он ронин, отрекшийся от веры, школы и беспрестанно следовавший своему пути храброго и добросердечного воина, чьи катаны не знали пощады, давая отпор гнусным и лживым лицам скрывающей свои грязные секреты Японии. он не был отцом правосудия, но был его исполнителем, вершил его беспристрастно и методично, так, как полагалось всем, чьей тенью оно являлось.       несколько долгих месяцев странствий из Нагасаки привели его в Токио, в 1869 году, как раз после правления Эдо и сёгуната Токугава. с этого момента Дзин начал менять свою жизнь в сторону, о которой он ничего не знал, но страх провести всю жизнь в скитаниях и бедности был сильнее, а потому, не получив поддержки от людей, кого раньше называл товарищами, юноша поставил перед собой цель получить образование и защищать честь и права людей, окружавших его. жизнь самурайского сословия претерпевала серьезные изменения — прямо говоря, она достигала своего исторического предела, и нельзя было отрицать, что нести бремя предков буквально все равно, что подписать смертный приговор в свои двадцать с небольшим, а ему хотелось жить — отчаянно, с жадностью вдыхая каждый сантиметр воздуха.

и он начал жить.

      первое время, когда Мэйдзи только осваивала роль главы Японии, Дзин устроился приказчиком в местную книжную лавку в районе Канда. после долгих поисков нужного места он все же решил остаться с госпожой Ито Саюри, глубоко уважаемой и зажиточной эдокко. это была добрая, проницательная и, к тому же, очень образованная женщина, которая почти сразу разглядела в юноше то, чего не видели остальные, и приютила его у себя — даже дала возможность жить в её доме, чтобы молодой крови не скитаться по улицам и не ластиться на промозглой дороге.       Дзин много работал. прибыль, которую он приносил, они делили с Ито-сама в соотношении 70/30, вторую часть из которой он забирал себе и откладывал. жил он очень скромно. питался вместе с ней, пару раз в месяц выходя поесть куда-нибудь в приличное заведение. арендная плата была заменена хозяйствованием и поддержанием порядка в доме и лавке, так что вскоре старушка доверила ронину всё дело, и только изредка появлялась на работе, чтобы помочь с трудными вопросами логистики, связью с издательствами или, например, проверкой качества перевода книг или переплета.       он остался жить с ней, чтобы присматривать за оба-сама, — так он ласково называл её, — покупал и приносил продукты, готовил и убирал дома.       со временем лавка стала разрастаться, и юноша нанял себе в помощники двух молодых людей, когда-то бывших самураев. один из них отвечал за переводы и зарубежную литературу, другой — за японскую классику. когда система, которую выстроил Дзин, была полностью отлажена, он погрузился в учёбу, однако не покидал территорию лавки и всё время оставался с Аоки и Андо.       в тот же, 1872 год, в Японию вернулась она, кёю японского языка и литературы, выросшая в синтезе традиций кугэ и модерна в районе Кодзимати. её отец, потомок рода Киёхара, второй ребёнок в семье, свою жизнь посвятил переводу и просветительству; он был владельцем литературного салона Бунгэй-кан — места, где под кронами многовековых сосен в саду велись дискуссии о прошлом и будущем Японии, а в каминном зале после садо целыми днями читались и обсуждались японские и зарубежные классики; мать девушки, уроженка Такацукуса, была хранительницей традиций и семейного этикета и, к тому же, поддерживала связь с императорским двором.       Киёхара Миа была единственным ребёнком в семье. большую часть времени она проводила с матерью и получила домашнее образование, читая японскую и зарубежную классическую литературу, изучая письменность и иностранные языки. отец много работал с американскими издательствами, а потому в семье Киёхара повелось владеть английским языком на высоком уровне. какое-то время они даже жили в Америке. Миа стараниями родителей смогла получить высшее образование в Нью-Йорке, а, в 1872 году, когда ей исполнилось 18 лет, она вернулась в Японию и начала работать в Токийском женском нормальном университете, что было почти невозможно для японского консерватизма.       коллеги, на удивление, легко и дружелюбно приняли Мию, и этот период был началом её автономной жизни. отец купил ей когэнка в районе Куисикава, чтобы она могла осваивать собственный быт и домоустройство. мать, вернувшись из Штатов, помогла дочери с поисками дзётю для ведения домашнего хозяйства, но постепенно Миа обрела полную независимость и смогла вдохнуть полной грудью.       её родители, люди творчества и свободы, выступали против конформистских и закостенелых взглядов японцев, так что даже предложили девушке найти работу в Америке, однако леди настояла на возвращении, грезя мыслями о всеобщем просвещении и избавлении женщин от статуса юдзё, искоренении публичных домов и патриархата, отравляющего жизнь женщин в эпоху Эдо.       первые годы работы в университете шли не сказать, что легко, но очень насыщенно. преподавательский состав проводил всевозможные мероприятия как внутри университета, так и за его стенами для всех желающих. Миа, как одна из самых молодых кёю, принимала активное участие в семинарах, лекциях, конкурсах и фестивалях. иногда они устраивали встречи с писателями и другими приглашенными гостями, и тогда Киёхара Эйдзи — отец Мии — часто был в числе этих людей.       Миа любила свою работу и с радостью делилась знаниями со своими студентами, однако и сама не забывала об образовании. она продолжала усердно учиться, создавать новые идеи и улучшать навыки преподавания. со временем коллеги Киёхары и дзимусё отметили её интерес с организации мероприятий и аккуратности в административной работе, а потому было принято решение назначить Миу коку в студенческий клуб поэзии. это произошло в 1877 году.       именно тогда и именно там Дзин и увидел её впервые. ронин довольно часто проводил свободные от работы и подготовки к поступлению вечера за чтением лирики, и когда оба-сама рассказала ему об открытии нового студенческого клуба поэзии, после долгих уговоров и убеждений, юноша всё-таки решился пойти на один из вечеров.       встречи проводились довольно редко, всего два раза в месяц, однако каждая из них была поистине насыщенной и порой занимала порядка двух или трех часов. так как Миа достаточно детально изучала литературу зарубежья, она решила чередовать обсуждение русских, британских, немецких и других мировых классиков с дискуссиями и лекциями о манъёсю и кокинсю. студенты и вольные слушатели с удовольствием разбирали строфу за строфой то в строках соотечественников, то в строках до сих пор незнакомых им людей, ставших известными во всех уголках планеты. в каждый такой вечер Миа вкладывала буквально всю свою энергию и любовь, которые мягко окутывали участников клуба, взывая к регулярному посещению.       когда юноша увидел Киёхара-коку, то, должно быть, не испытал ничего, кроме стремительно надвигающегося чувства страха за свою жизнь, словно перенесся в свой первый поединок, когда до единства с катанами было ещё далеко, а противник ни на минуту не пытался поддаваться. эту девушку — Дзин был уверен — он уже встречал ранее. взгляд, полный спокойствия и уверенности, которым она медленно окидывала здание клуба, уже забрался глубоко в душу ронина, овладев и ею, и разумом.       она была одета так, как подобает всем выходцам из передовых образованных семей: непостижимо свободное и практически непозволительное для тех условий, к которым привык Дзин, цугуми цвета ча-ирой, вокруг которого, опоясывая хрупкую талию, расположился хан-хабо. волосы собраны в простой и элегантный пучок, обрамлявший высокий лоб и бледную кожу девушки.       сконфуженный слишком простым и немного растрёпанным видом, Дзин издалека завороженно наблюдал, как Киёхара живо объясняла что-то уютно устроившимся вокруг неё слушателям, рассекая воздух лёгкими движениями тонких длинных пальцев.       в воздухе витал еле уловимый запах сандала.

«так пахнет смерть», — подумал Дзин.

      обсуждали закон и справедливость новой Японии. слушателей было достаточно много, кажется, человек 30-35, — посчитал ронин. дискуссия прошла живо. высказаться хотели все, в особенности студенты, собирающиеся изучать правовые основы страны восходящего солнца.       юноше тоже было, что сказать, но страх быть осужденным в обществе аристократов и публичных деятелей был сильнее. Дзина и так сложно было назвать разговорчивым человеком, но сейчас он и вовсе закрылся в себе, хотя и обстановка располагала к совсем другому. благо, он пришёл не один. Ито Саюри, получившая приглашение от старого знакомого, с удовольствием согласилась послушать мысли современной молодёжи и заботливо предложила Дзину сопроводить её. и ей ли было не заметить, как холодный пот стекает по влажной коже забившегося в угол ронина?       — Дзин, ты с такой радостью отдаешься физическим сражениям, отчего же не участвуешь в словесном поединке? уверена, тебе есть, что сказать, — усевшись на тёмно-зелёный диван рядом, тихо спросила Ито-сама.       разумеется, ответа она не получила — как и в большинстве случаев, поэтому, немного подождав, продолжила говорить.       — прекрасный осенний вечер, не правда ли? ты ведь помнишь Мию? она дочь Киёхары Эйдзи, часто заходит в лавку за книгами. очень умная девушка…       — Оба-сама, вы хотели, чтобы я принял участие в этой дискуссии? — отрезал Дзин.       — и не только, — улыбнулась владелица лавки, — совсем скоро тебе предстоит сдать экзамены в университет. ты должен понимать, с какими людьми ты будешь учиться, Дзин-кун, — Ито-сама перевела взгляд на молодых людей, сидящих в кругу, — уверена, среди них будут люди твоего возраста и схожих интересов.       вечер прошёл на «ура». перед тем, как покинуть салон, Ито-сама решила перекинуться парой слов со старыми друзьями. Дзин, стараясь затеряться среди участников, направился к выходу, но вынужден был остановиться, не дойдя до порога буквально шаг.       — вам понравился вечер? — за спиной послышался всё тот же ровный женский голос, — сегодня вы были здесь впервые, но я надеюсь увидеть вас снова, Дзин-сан? — к горлу подступил ком. снова запах сандала.       повернувшись, он почтительно поклонился юной госпоже Киёхара, рассматривая цукусигутту на ногах девушки.       — завтра утром будет поставка новых книг. не хотите заглянуть к нам? — задержав дыхание в полупоклоне у плеча Киёхары в попытках прочувствовать нотки сандала, спросил ронин. — с удовольствием, — улыбнулась Миа.

примечания

эпоха Эдо — исторический период с 1603 по 1868 годы, когда в Японии правила семья сёгунов Токугава. в этот период в стране наблюдалось активное развитие культуры и искусство в противовес полной изоляции от внешнего мира. Мэйдзи или "просвещённое правление" — период с 1868 по 1912 годы. в этот период японская власть планировала "догнать Запад", а потому проникновение зарубежных явление в повседневную жизнь японцев не было чем-то удивительным. район Канда — место, знаменитое своим огромным рынком; один из главных торговых точек Токио. район, в котором часто закупались не только люди среднего класса, но и аристократия и чиновничество. позже Канда станет знаменитым книжным районом. эдокко — коренной житель старой Японии (дети Эдо). оба-сама — ласковое обращение, похожее на русское “бабушка”; неформальное. кёю — преподаватель. кугэ — старая аристократия. район Кодзимати — один из старейших районов Японии, где жила придворная аристократия; располагался близь Императорского дворца. второй сын в семье — Киёхара Эйдзи, отец Киёхара Миа, был вторым ребёнком, что давало ему право не следовать старым традициям. Бунгэй-кан — зал искусства и литературы. садо — чайная церемония. Токийский женский нормальный университет — одно из первых образовательных учреждений для женщин в Японии. юдзё — класс проституции. когэнка — небольшой дом знатного человека. район Куисикава — район, где располагался дом Киёхара Мии и университет, в котором она работала. район находился недалеко от районов Канда и Кодзимати. дзётю — прислуга в когэнка, где жила Миа. дзимусё — декан / административный директор университета. коку — советник / наставник. манъёсю и кокинсю — жанры японской поэзии. сандал — символ посмертных буддийских обрядов. ткань цугуми цвета ча-ирой — грубоватая шелковая ткань ручной работы цвета увядшего зеленого чая. хан-хабо — половина от формального пояса вместо парадного оби. цукусигутту — кожаные туфли на западный лад.