Часть 17. Это конец. Правосудие свершилось

Тяжелая статуя клуба Беладоны поддалась с глухим, почти зловещим скрипом. Воздух в помещении, до этого момента казавшийся просто прохладным, мгновенно стал тяжелым, наэлектризованным. Бьянка вошла первой. В руках у нее было единственное, что можно было считать доказательством в этом деле. Следом за ней, плотно прикрыв дверь, вошел Аякс. На его лице, обычно расслабленном и легкомысленном, застыло выражение сосредоточенности, так ему не присущее. Напряжение после дежурства возле входа в общежитие, где ему было необходимо следить, все еще не спало. Горгона бросил быстрый, нервный взгляд на остальных и тяжело выдохнул. Впервые за долгое время он смог расслабиться. Бьянка опустила горшок на центр массивного деревянного стола. Керамика стукнула о столешницу, и этот звук прозвучал в тишине как удар судейского молотка. — Так это и есть то, через что меня держали под контролем? — Ксавьер, сидевший до этого неподвижно, медленно поднялся и проговорил. Кассиан не спешил говорить. Он сидел во главе стола, откинувшись на спинку стула, и его холодный, расчетливый взгляд скользил по лицам присутствующих. Он хотел убедиться, что все осознают, к чему все идет. — Похоже на то, — как-то неловко подал голос Аякс. Бьянка посмотрела на Кассиана, в ее глазах читался немой вопрос: что дальше? Аякс, не найдя себе места, оперся о край стола и начал нервно, ритмично постукивать пальцами по дереву. Звук раздражал, но никто его не одернул. Это даже слегка удивило подростка. Кажется, что даже Бьянка, та самая умная и горделивая девушка, в этом вопросе оставила главную роль ему. С одной стороны, приятно, что тебе доверяют, с другой — была большая вероятность того, что в случае ошибки именно его обвинят во всех грехах. Дивина стояла у самых дверей. Она переступала с ноги на ногу, обхватив себя руками, словно пытаясь согреться. Она все еще не чувствовала себя частью этой команды, она оказалась здесь случайно, втянутая в водоворот чужого расследования, и теперь ее присутствие делало ситуацию еще более хрупкой. Момент, где она по своей воле, пусть и из-за эмоций, применила песню, все еще был в голове подростка. Значит, желательно было держать ее близко, чтобы та не напортачила и не испортила все. Как минимум, вина, которая читалась в ее глазах, способствовала тому, что девушка будет более податливой. Наконец, Кассиан чуть наклонился вперед, складывая руки в замок. — Растение принадлежит Нерене, — произнес он коротко, прямо, без малейших интонационных колебаний. — Мы подвердили это через Дивину. Пусть источник и не особо надежен, но были дополнительные свидетельства этому, — продолжил парень, обратив внимание на Аякса. — Да, Петрополлус? — Да-да. Энид и правда смогла разузнать через свои источники, что Нерена брала то растение не так давно, — с легким нервным смешком сказал Аякс. — Да уж, кто бы мог подумать, что у нее такая разведовательная сеть? — Значит, наиболее вероятным выводом будет то, что именно Нерена и преступница. Он не стал драматизировать. Не стал делать многозначительную паузу для эффекта или смягчать удар. Факт был озвучен — голый, безжалостный, как лезвие скальпеля. Реакция пошла по кругу, как ударная волна. Бьянка резко обернулась к Дивине, их взгляды встретились — в глазах Бьянки было мрачное понимание, в глазах Дивины был шок. Осознание приходило медленно. Ее соседка по комнате. Та, с кем она делила пространство, с кем разговаривала каждый день, хотела исключить ее подругу и чуть ли не подставила ее саму. На секунду показалось, что Нерена не испытывала ни капли сочувствия к ней, когда та, чуть ли не плача, рассказывала обо всем. Ксавьер поддерживал свою маску спокойствия. Похоже, что он уже смирился с тем фактом, что тем, кто его использовала, может быть Нерена. Он не был с ней прям дружен, так что не испытывал из-за этого больших угрызений совести. Аякс просто открыл рот, собираясь что-то сказать, но не издал ни звука, лишь беспомощно моргнул и снова закрыл его, не найдя подходящих слов. Аякс также не был слишком дружен с Нереной, но ему было жалко своего друга, которому пришлось пострадать из-за мести этой девушки. — Однако, теперь нам нужно подтверждение, — продолжил Кассиан, и его голос вернул всех в рабочее русло. — Мы должны проверить растение в действии. Прямо сейчас. Нужно доказать, что оно способно переносить песню сирены. Бьянка медленно кивнула. В ее взгляде не было страха, только мрачная готовность идти до конца. — Кто будет целью? — тихо спросила она. — Я, — голос Ксавьера прозвучал твердо. Он сделал шаг вперед, отрываясь от стола — Я лучше всех могу понять, какого это быть под песней сирены. Да и вы сможете легко понять, подействовала песня на меня или нет. Это был не приступ безрассудства. Это был его добровольный, осознанный выбор. Он слишком долго был марионеткой в этой истории, жертвой обстоятельств и чужой воли. Сейчас он хотел добиться справедливости. Кассиан, Аякс и Дивина отступили на шаг, превращаясь в наблюдателей. Бьянка подошла к растению, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Когда она запела, это не было приказом. Это была короткая, плавная фраза, похожая на колыбельную, нейтральная мелодия, лишенная агрессии или повелительного тона. Просто вибрация, призванная активировать магию крови. Спустя мгновение листья растения едва заметно дрогнули, словно от невидимого сквозняка, и покрылись легким, маслянистым блеском. Ксавьер замер. Его дыхание сбилось. Глаза потухли. Он резко выдохнул и отступил назад, разрывая невидимую связь. Эксперимент был завершен. Доказательство стало абсолютным: растение действительно работало как мощный усилитель, транслятор песни сирены. Кассиан взял свой дневник. Настало время свести всё воедино. Он начал подводить итог. — Итак, что мы имеем? Нерена — сирена. Это база, — начал он, глядя на свои записи. — Первое: она знала про бал и детали ваших отношений, потому что живет с Дивиной. Второе: она разбирается в ботанике — книга с красным цветком в ее вещах и теперь это растение. Третье: она имела прямой доступ к броши Дивины. Четвертое: ее не было на вечеринке, что дает ей возможность и время. Пятое: она воздействовала на Ксавьера через усилитель. Шестое: она отправила анонимное сообщение Аяксу, чтобы направить нас по ложному следу, пусть и подвердить у нас это вряд-ли получится. Седьмое: она подбросила брошь в сарай. Восьмое: она пыталась подставить Бьянку, играя на ваших подозрениях. А когда Бьянка не сломалась — девятое: она перевела удар на Дивину. Каждый пункт звучал как гвоздь, забиваемый в крышку гроба Нерены. Кассиан захлопнул дневник. — Цепь замкнулась. Ошибки быть не может. В библиотеке повисла новая тишина — тишина абсолютной уверенности. Команда была полна решимости. Страх исчез, уступив место холодному, праведному гневу. Они знали правду, у них были улики, у них был мотив. Они были готовы идти к Уимс немедленно. Они были уверены в своей победе.

***

Кабинет директрисы Уимс встретил их ледяным холодом, который не имел ничего общего с температурой воздуха. Ларисса Уимс не предложила им сесть. Она стояла за своим массивным столом, и ее лицо напоминало безупречно вылепленную маску из алебастра, за которой было тяжело определить ее реальное настроение. Едва переступив порог, они поняли, что всё пошло не так. Нерена уже была здесь. Она стояла сбоку, в тени книжных шкафов, скромно опустив глаза в пол. Уимс не стала тратить время на предисловия. Ее взгляд, острый как бритва, вонзился в Бьянку. — Бьянка Барклай. Шаг вперед, — голос директрисы разрезал воздух. Бьянка, не понимая, но уже чувствуя надвигающуюся катастрофу, сделала шаг. Уимс резким движением развернула к ней планшет, лежащий на столе, и нажала на экран. Видео было черно-белым, без звука, но убийственно четким. Коридор общежития. Дверь комнаты Дивины и Нерены. Бьянка оглядывается, толкает дверь, исчезает внутри. Спустя минуту она выходит, бережно прижимая к груди знакомый керамический горшок. Запись закончилась. Экран погас. Голос Уимс зазвучал как зачитываемый приговор: — Ты проникла в чужую комнату. Ты похитила чужую собственность с явным намерением использовать его в неприемлимых целях. Учитывая твою историю с несанкционированным использованием песни сирены на балу и сегодняшние показания свидетеля... решение принято. Слова падали, как тяжелые камни. — Ты покинешь Невермор завтра утром. Бьянка стояла потрясенной. Осознание быстро пришло к другим. Дивина сначала в шоке. Как камера могла заснять только это? Разве она не была в комнате? Однако простая мысль пришла быстро: Та специально перед ней поставила одну камеру, чтобы успокоить ее, а вторую оставила снаружи комнаты. Чтобы показать Уимс только вторую запись, на которой не будет понятно то, было ли там растение. Дивина, задыхаясь от возмущения, рванулась вперед: — Директриса Уимс, это не она! Это Нерена всё подстроила! У нас есть доказательства... — Мисс Дивина, — голос Уимс лязгнул металлом, обрывая ее на полуслове. — Вашей соседки здесь нет с нелепыми обвинениями. Она пришла ко мне за защитой. А факты против Бьянки — неопровержимы. Они прямо перед вами. Дело закрыто. Аякс смотрел на происходящее с полным шоком. Ксавьер тоже пребывал в состоянии смятения и злости. — Директрисса Уимс, можно вопрос? – поинтересовалась молчавшая до этого Бьянка. — Хорошо. Я слушаю. — Почему вы считаете, что я пыталась кого-то подставить тем, что украла растение? Вам не кажется странным, что я как бы уже подставила Нерену или Дивину тем, что растение было в их комнате. Так зачем мне так рисковать и забирать растение, чтобы буквально подставить кого-то другого? Не слишком ли это глупо и опасно, если считать меня виноватой? — На видео видно, что Бьянка забрала растение из их комнаты. Однако, вы знаете, когда было сделано это видео? — Как бы нет? Зачем нам знать когда было сделано это видео? — вклинился в разговор Аякс. — А все просто, когда на нашего ученика, Ксавьера начало оказываться влияние сирены, тогда и было это проникновение. Вот и все. — Подождите, подождите, с чего вы решили, что видео было сделано тогда? Я буквально недавно к ним заходила, — как-то уже более уверенно проговорила Бьянка. — Можно ли узнать, откуда это видео у вас, Уимс? Ведь, если от кого-то другого, то мы сможем точно узнать когда было сделано видео. Тогда мы сможем понять, могла ли Бьянка использовать его, чтобы применять мягкую версию песни на Ксавьере, — в диалог вмешался Кассиан. — К сожалению, я не раскрываю источников. Однако, скажу вам прямо, определить когда была сделана запись невозможно. Слишком устарелое устройство было использовано. Как никак обычная старая камера. — То есть, вы считаете, что этого достаточно для того, чтобы обвинить во всем Бьянку?! Это несправедливо! — с гневом проговорила Дивина. — Я требую выслушать нас и наши доводы! Мы знаем, что виновата Нерена! — К сожалению, факт того, что Бьянка без спросу пробралась в комнате не оспорим. Что именно она хотела сделать с растением не важен. Барклай, как преуспевающая ученица очень легко могла узнать о таком способе применения песни. Так что я остаюсь при своем мнении. — Подождите, подождите! Но Нерена же тоже сирена! Да и растение было в ее комнате, как вы это объясните? — сказал уже Ксавьер. — Да-да, как? — с более осмелевшим голосом сказал Аякс. — Я все сказала. У меня на руках есть отчетливое доказательство того, что Бьянка пробиралась в чужую комнату и украла растение. У вас же лишь доводы и предположения по этому счету. — С чего это вы решили?! Мы имеем железобетонные доказательства! — сказала Дивина, чуть ли не крича. — И что же? Можете продемонстрировать. — Конечно! У Нерены было то растение. Она сирена. Она могла легко украсть мою брошь и попытаться меня подставить! — И это все? А что-то посущественне? Может запись или фото, где мы сможем увидеть Нерену либо в сарае, либо с этим растением? На секунду воцарилось молчание. — Этим все и сказано. Вы свободны, — сухо бросила Уимс. Они вышли из кабинета, как процессия на похоронах. В коридоре стояла звенящая тишина. Они шли сюда с абсолютной уверенностью в триумфе. Они думали, что победили. А оказались разгромлены вчистую, не успев даже нанести удар. Кто бы мог подумать, что они так ошибутся и дадут своему противнику такую возможность? Перед тем, как дверь кабинета закрылась, Ксавьер бросил последний взгляд внутрь. Нерена всё так же стояла в тени. Она не улыбалась — она была слишком умна и осторожна для таких дешевых жестов. Но ее плечи, до этого сгорбленные, чуть расправились, а дыхание стало ровным. В ее глазах застыло холодное, сытое удовлетворение хищника, захлопнувшего капкан. После выхода из приемной Уимс команда развалилась. Ксавьер молча положил руку на плечо Аяксу и увел его в сторону мужского крыла. Бьянка, все еще напоминающая тень самой себя, медленно побрела по коридору в сопровождении Дивины, которая беспрерывно что-то шептала ей, пытаясь утешить. Кассиан не пошел ни с кем. Ему нужно было побыть одному. Он не вернулся в Беладону, где каждый дюйм пространства сейчас кричал бы о поражении. Вместо этого он направился в обычную школьную библиотеку — старую, пыльную, заставленную стеллажами так плотно, что свет с трудом пробивался сквозь узкие окна. Здесь было мало шансов встретить знакомых. Он сел за самый дальний стол. Раскрыл перед собой случайную книгу по истории алхимии, но не прочитал ни строчки. Его взгляд был устремлен сквозь страницы, в никуда. Внутри Кассиана разворачивался холодный, безжалостный самоанализ. Он проиграл. Впервые за долгое время его алгоритм дал сбой. Он привык быть на шаг впереди, предвидеть ходы противника, плести паутину логики, из которой нет выхода. А теперь он оказался позади. И все из-за того, что его поймали на уверенности в победе. У Нерены ничего не было. Доказательств против нее было кучу. Пускай и не прямых, но этого бы хватило. Дело, которое он выстраивал с такой педантичной аккуратностью, рассыпалось в прах из-за одной примитивной, но идеально расставленной ловушки. Нерена не была гением. Она просто использовала грубую силу обстоятельств и слепые пятна системы. Кассиан не винил Дивину за ее импульсивность. Он не винил Бьянку за неосторожность. Он винил себя за гордыню, ту самую, когда он расслабился и был уверен в победе. Он не услышал шагов. Магнус появился почти бесшумно, словно соткался из теней между стеллажами. Алхимик не стал спрашивать, что случилось — по его позе и спокойному взгляду было очевидно, что слухи в Неверморе распространяются быстрее лесного пожара, и он уже знает всё. Магнус сел напротив Кассиана. Некоторое время он просто молчал, давая Кассиану пространство и возможность заговорить первым. Но Кассиан хранил ледяное молчание. Когда тишина стала слишком плотной, Магнус произнес фразу, которую Кассиан уже слышал от него однажды: — Когда-то ты отказался от моего предложения помочь. Оно всё ещё в силе. Твой дар может стать очень сильным в будущем. Кассиан перевел на него взгляд, но промолчал. Магнус не стал давить. Он откинулся на спинку стула и заговорил — тихо, почти отвлеченно, словно рассуждая сам с собой. Он говорил о Неверморе. Это было очень необычное место. Защищенное от нормалов снаружи и изнутри общей целью по улучшению жизни нормалов. И в какой-то момент, между делом, он роняет фразу: — Взять хотя бы директрису Уимс. Она полиморф. Думаешь, ей легко? Каждый день защищаться от нападок с стороны нормалов. Это выматывает физически и морально. Но это же... — Магнус чуть прищурился, глядя на танцующие в луче света пылинки, — ...делает её такой неуловимой и сильной. Он не придал значения своим словам. Но для Кассиана эти слова стали искрой в пороховом погребе. Кассиан замер. Взгляд, до этого расфокусированный, мгновенно приобрел пугающую, бритвенную резкость. Разрозненные факты, ограничения системы и особенности магии слились в единую, безупречную формулу. Полиморф. Уимс может менять облик. Значит, она может стать Бьянкой. В голову пришла идея. Кассиан резко встал, с шумом захлопнув книгу. Он не сказал ни слова благодарности, не попрощался. Он просто развернулся и быстрым шагом покинул библиотеку. Магнус, оставшись за столом, проводил его взглядом. На губах алхимика играла легкая, понимающая улыбка. Спустя полчаса в Беладоне снова собрались все. Бьянка, Дивина, Аякс и Ксавьер ждали в напряженном молчании. Они были раздавлены произошедшим, истощены морально, но еще не сломлены окончательно. Когда тяжелая дверь распахнулась, впуская Кассиана, все взгляды устремились на него. Лицо Кассиана было абсолютно непроницаемым, но в его движениях вернулась прежняя хищная уверенность. — Есть способ, — коротко бросил он, даже не садясь за стол. — Но он требует абсолютного доверия. От нас. И от Уимс.

***

Уимс не выглядела удивленной его появлением. Она смотрела на Кассиана с холодным, отстраненным любопытством, сложив руки на столе. — У тебя есть, что сказать, или ты пришел просить отсрочку для своей подруги? — сухо поинтересовалась директриса. — Она не моя подруга, но да, мне есть, что сказать, — ровно ответил Кассиан, останавливаясь перед столом. — Настоящий преступник — Нерена Кли. У меня есть доказательства ее вины, полная цепочка мотивов и действий. К сожалению, нет прямого доказательства ее вины. Но есть способ, как это доказать. Мне нужна ваша помощь. Уимс скептически изогнула бровь. Ее губы тронула холодная усмешка. — Ты хочешь, чтобы я поверила тебе после того, что я видела на видео? Факты — упрямая вещь, Кассиан. Уимс было крайне интересно, что может предложить этот новенький, чтобы доказать то, что Нерена врет. Кассиан не отвел взгляд. Он знал, что логика здесь не сработает. Нужен был аргумент, который пробьет ее броню. — Если я не смогу доказать вину Нерены сегодня же, я сам покину Невермор. Вместе с Бьянкой. Завтра утром. В кабинете повисла звенящая тишина. Уимс долгих несколько секунд изучала лицо стоящего перед ней парня. Это не была подростковая бравада, не было отчаянием. Это был холодный, математически выверенный расчет. Он ставил на кон всё, что у него было, демонстрируя абсолютную, непоколебимую уверенность в своей правоте. И Уимс, уважающая силу и риск, согласилась.

***

В библиотеке было тихо, когда туда вошла Нерена. Она шла сюда с высоко поднятой головой, уверенная в своей победе. План сработал идеально, Бьянка уничтожена, и никто из этих недоучек не сможет докопаться до правды. Это было очень рискованно и опасно, но у нее получилось. Все накопившееся давление можно было выпустить за чтением любимой книги. Она грациозно опустилась на стул. Внезапно, она заметила, что за соседний стул село знакомое лицо. — Вы хотели меня видеть? — голос Нерены был пропитан вежливым спокойствием, пусть и лицо выражало удивление и осторожность. Кассиан не стал тратить время. Он начал говорить. Медленно, не торопясь, с хирургической точностью он начал препарировать ее преступление. Он назвал растение-усилитель. Упомянул книгу с красным цветком на обложке, найденную в ее тумбочке. Описал кражу броши у Дивины, когда та была в душе. Указал на ее глубокие ботанические знания, позволившие выбрать нужный сорт. Напомнил про ее отказ в приглашении в клуб Беладоны, ставший триггером зависти. И, наконец, отметил ее отсутствие на вечеринке. Каждая деталь, каждый факт бил точно в цель. Но Нерена держалась. Ее лицо побледнело, но маска оставалась на месте. Она всё отрицала, насмешливо парируя его обвинения, требуя доказательств, а не домыслов. И тогда Кассиан замолчал. Он просто откинулся на спинку стула, уступая сцену. Фигура в полумраке сделала шаг вперед, попадая в круг света. Это была Бьянка. Она стояла расслабленно, скрестив руки на груди. В ее позе не было ни капли страха или поражения. — Ты была моей подругой, Нерена, — заговорила Бьянка. Ее голос звучал спокойно, глубоко, без капли враждебности. Она смотрела прямо в глаза сирене. — Я всегда считала тебя равной. Я защищала тебя. Почему ты решила, что я твой враг? Это был удар, к которому Нерена не была готова. Она увидела ту, кого ненавидела всеми фибрами души, ту, кого, как ей казалось, она стерла в порошок своими интригами. Бьянка была жива, спокойна и смотрела на нее с жалостью. Психологический каркас Нерены треснул и с грохотом осыпался. Долгие недели напряжения, страха разоблачения и ядовитой зависти вырвались наружу. — Равной?! — взвизгнула Нерена, срываясь со стула. Ее лицо исказила уродливая гримаса ярости. — Ты никогда не считала меня равной! Ты всегда была первой! Всегда получала всё самое лучшее — внимание, место в клубе, статус королевы! А я должна была быть просто тенью? Я ненавижу тебя! Я хотела, чтобы ты потеряла всё, чтобы ты почувствовала, каково это — быть никем! Она кричала, выплескивая все накопившееся. Когда она замолчала, тяжело дыша, Бьянка сделала шаг назад. Воздух вокруг нее пошел рябью. Спустя мгновение перед побелевшей от ужаса Нереной стояла Ларисса Уимс. Ее лицо было холоднее льда. — Всё кончено, мисс Кли, — тихо произнесла директриса. Приговор был вынесен немедленно. Нерену Кли исключили с позором. Ее преступления — систематическое, незаконное использование песни сирены против ученика, попытка подставить невиновных и клевета — не оставляли Уимс места для колебаний. Бьянка Барклай была полностью оправдана, а приказ о ее отчислении аннулирован. Вечером того же дня Бьянка и Дивина сидели на балконе своей комнаты — том самом, где еще недавно Дивина стояла, раздавленная обвинениями. Ночной воздух был свежим. Разговор давался трудно, но он был предельно честным. Дивина, глотая слезы, извинилась за то, что поверила лжи Нерены и усомнилась в подруге. Бьянка, глядя на темный лес, извинилась за то, что не защитила ее сразу, позволив подозрениям окровавить их дружбу. Они не стали обниматься, не стали устраивать бурных сцен примирения. Они просто сидели рядом, плечом к плечу. Тишина между ними, наконец, стала спокойной, исцеляющей. Позже, в коридоре, Ксавьер подошел к Бьянке. Он выглядел уставшим, но его взгляд был ясным. — Я рад, что справедливость восторжествовала, — сказал он, остановившись в паре шагов от нее. — Я тоже, Ксавьер. Я тоже, — ответила Бьянка с легкой, печальной улыбкой. Он смотрел на нее иначе. С глубоким, выстраданным уважением. Токсичная привязанность и обиды сгорели в огне расследования. Романтика не вернулась, и они оба это понимали. Между ними установился честный, прочный мир. Но не более того. Аякс нашел Кассиана на выходе из библиотеки. Горгона неловко переминался с ноги на ногу, прежде чем произнести. — Спасибо. За всё. Если бы не ты... Кассиан остановился и посмотрел на него ровным взглядом. — Все тут сыграли большую роль. Если бы ты не нашел заметки о растении, мы бы долго искали чем же именно была применена песня. Так что свои достижения не забывай. — Спасибо, — с легкой улыбкой сказал Аякс. — Просто не забывай, что ты должен мне услугу. — Как великодушно с твоей стороны, ворчун, — сказал Аякс, попутно лениво махая рукой. — Ладно, давай тогда. Пойду я с Ксавьером встречусь. В библиотеке было тихо. Кассиан сидел за столом один. Он аккуратно закрыл свой кожаный дневник, защелкнул замок и убрал записи в сумку. Дело Нерены Кли было официально закрыто. Его взгляд скользнул по краю стола. Там лежала свежая газета из Джерико, забытая кем-то из учеников. Заголовок на первой полосе кричал о новом кровавом инциденте в лесу, о растерзанном туристе. Кассиан смотрел на фотографию леса несколько секунд. Пока что это не было его делом. Пока. Время, проведенное в Неверморе, было очень интересным. Помимо развития своего дара, он вляпался в историю, где почти проиграл. Здесь точно скучно не будет. Он вышел в коридор Невермора. Жизнь возвращалась в свое привычное, шумное русло. Студенты спешили на занятия, переговаривались, смеялись. Где-то в толпе мелькнули знакомые лица — Бьянка и Дивина шли вместе, о чем-то тихо разговаривая; Ксавьер с Аяксом обсуждали предстоящий турнир. Кассиан наблюдал за ними со стороны, оставаясь тенью. Он подошел к высокому готическому окну в конце коридора. Его взгляд устремился вдаль, за кованые ворота Невермора, туда, где за плотной стеной леса скрывался городок Джерико. Воздух казался застывшим в ожидании. Скоро, очень скоро в эти ворота въедет черный автомобиль, привезя нового ученика, который перевернет этот мир вверх дном. Кассиан этого еще не знал. Но тяжелые, свинцовые тучи, собирающиеся над академией, безошибочно говорили: одна история только что закончилась, но другая — куда более темная и масштабная — вот-вот начнется.