2. Самое начало (G)

Начало нулевых Пожалуй, начну с самого начала. Да, так будет определённо лучше и понятнее. Итак, меня зовут Хелен Синклер. Я родилась и выросла в Детройте — крупном промышленном городе прямо на границе Соединённых Штатов и Канады. Свои самые первые годы я, конечно, не помню, но многое знаю по рассказам родителей. Я не была запланированным ребёнком, а моё появление пришлось на довольно непростые для них времена. Родители ещё не успели связать себя узами брака. Моя мама, Джулия, училась на последнем курсе медицинского колледжа, а отец, Виктор, недавно окончивший технологический университет, подрабатывал механиком на автомобильном заводе. Он рассчитывал со временем перевестись в головной офис компании, а для этого планировал получить второе высшее образование дистанционно в Кливленде. Тогда наша семья была сильно ограничена в финансах. Родители жили в тесной квартирке на окраине Детройта, принадлежавшей моей бабушке Агапии. Забеременев мной, мама по настоянию бабушки бросила учёбу, о чём жалела до сих пор, ведь она так мечтала стать врачом. Неоконченное образование позволило ей подрабатывать лишь младшей медсестрой в местной клинике. После моего рождения родители сыграли скромную свадьбу, где из гостей были только самые близкие. Когда я появилась на свет, родственники долго спорили по поводу имени. Мама хотела назвать меня Хиллари, папа настаивал на Хейзел, но всё решила бабушка Линда, предложив вариант «Хелен».

***

Пару лет спустя Да, наверное, им было действительно непросто. Я до сих пор не понимаю, как они справились! В раннем детстве я казалась настоящим ангелочком, но маленький пропеллер, словно встроенный внутри меня, никогда не позволял сидеть на месте. Первые три года пролетели незаметно, и мама снова забеременела. Думаю, это стало для родителей ещё более сложным испытанием. Второго ребёнка они не то что не планировали — вовсе не хотели. Во всяком случае, так мне позже говорил отец. Бабушка Агапия тоже была против появления ещё одного внука. По крайней мере, так рано. К этому добавлялись постоянные конфликты в семье: родители всё ещё жили в одной квартире с бабушкой, потому что не имели возможности купить или арендовать отдельное жильё. Зарплаты медсестры и техника не покрывали всех расходов, к тому же маме вскоре пришлось снова уйти в незапланированный декрет. Я к тому времени уже ходила в детский сад и была почти самостоятельной девочкой: умела сама читать, немного считать и пыталась выводить первые буквы, складывая их в слова. Получалось пока не очень успешно, но всё же... И вот, поздней зимой у меня появился брат — Ивонн. Не то чтобы меня это сильно обрадовало: плачущий комочек отнимал у меня маму, хотя отец стал проводить со мной чуть больше времени. А когда мелкий не плакал, с ним даже можно было поговорить, и он пытался что-то лепетать в ответ.

***

В детстве у меня было не особо много друзей. И дело не в том, что со мной было что-то не так. Нет, просто общению со сверстниками я предпочитала книжки и краски. Ещё до школы мама записала меня в детскую арт-студию, и я буквально пропала там. Рисовала каждый день, на любой поверхности и чем угодно. Когда под рукой не оказывалось красок или карандашей, я выводила воображаемые картины просто пальцем по воздуху или столу. Но всё было не так тоскливо, как могло показаться! Этажом выше жила девочка, чья мама дружила с моей ещё со старшей школы. Они всегда мечтали, что их дети тоже будут дружить, вместе ходить в садик, а потом и в школу. Так и получилось. Эту девочку звали Элиза Уэйн. Она была старше меня всего на год с небольшим. Мы вместе гуляли, катались на качелях во дворе и часто ходили друг к другу в гости. Она была для меня единственной и лучшей подругой. А вот у самой Элизы всегда имелась куча знакомых и друзей помимо меня: она росла очень общительной, в садике дружила почти со всеми, поэтому мне порой было к ней просто не пробиться. По-настоящему мы общались только на наших прогулках. Так как Элиза была старше, она и в школу пошла на год раньше, а я осталась в садике один на один с почти незнакомцами. В принципе, мне было не привыкать, но с того момента Лиз стала выходить во двор всё реже. Теперь у неё почти не оставалось на меня времени: видимо, в школе появились друзья получше... Тем не менее, пока у меня ещё оставались беззаботные деньки, я старалась не подавать вида. Гуляла с ней при любой возможности, каталась на велосипедах, висела на турниках во дворе, хотя всё чаще ощущала подступающее одиночество... Как, например, в тот день в конце мая, когда стояла уже приличная жара, а мы спорили на площадке, кто пойдёт наверх за водой. Моей подруге практически всегда удавалось уговорить меня. Я уже готова была сдаться и пойти сама, когда мы услышали женские крики с четвёртого этажа. Это была миссис Уэйн. Элиза побледнела и мгновенно засобиралась домой. — Чёрт! Я побежала, Хель. Кажется, мама всё-таки нашла мой табель с отметками! — она вскочила на велосипед и, не прощаясь, помчалась к подъезду. Я разочарованно смотрела ей вслед, уже привыкнув к такому отношению. Мне часто приходилось развлекать себя самой. Возвращаться домой совершенно не хотелось. Мои родители порой ссорились — чаще из-за каких-нибудь мелочей, но делали это обычно в своей спальне, так что я почти ничего не слышала. Хотя прекрасно чувствовала, как атмосфера в квартире становится натянутой, и даже бабушка ходит мрачной и задумчивой. — Сколько можно это откладывать, Вик?! Эта дверь меня уже достала! — донёсся крик мамы из спальни. В этот раз они ругались на повышенных тонах. — Джул, не ори так, дети дома... — приглушённо ответил папа. — Я всё сделаю, но завтра. Дай мне отдохнуть после смены. И кроме тебя этот скрип никому не мешает! — Ах, отдохнуть ты хочешь?! А ничего, что у меня рабочих часов в неделю больше, чем у тебя? И Ивонна из садика забираю я! — продолжала возмущаться мама. — Я уже сама быстрее эту дверь починю! — Ну и отлично, раз у тебя столько свободного времени! Послышались тяжёлые шаги. Отец прошёл мимо моей комнаты — видимо, опять отправился спать на диван в гостиной. В такие моменты мне всегда хотелось оказаться где-нибудь подальше от дома... Как только крики стихали, раздавались шаркающие шаги бабушки. Она, как всегда, лезла не в своё дело. Практически сразу после размолвки родителей я слышала её голос за стеной: бабушка спешила позвонить своей любимой напарнице по сплетням — моей второй бабушке Линде. Родители папы жили в другом районе Детройта, и мы довольно часто бывали у них в гостях.

***

Весна 2008 В семье Элизы тоже царило напряжение. Их квартира находилась прямо над нами, и по вечерам я часто слышала приглушённые крики, злые, тяжёлые шаги и даже звон бьющейся посуды. Её родители ругались постоянно. Иногда я видела через окно, как Лиз выходила во двор одна и плакала на скамейке. В один из таких вечеров, когда на улице лил дождь, я снова заметила её во дворе под тусклым фонарём. Мне стало ужасно жаль подругу: она была единственным ребёнком в семье, и у неё не осталось старших родственников, с кем можно было бы поделиться проблемами. Решив поддержать её, я незаметно выскользнула из квартиры, пока мама с бабушкой смотрели телешоу в гостиной. Отец задерживался на работе — в последнее время это стало привычным. Сбежав по лестнице, я села на скамейку рядом с Элизой, попыталась отвлечь её разговорами, а потом неожиданно для самой себя позвала к нам ночевать. — Приходи, Лиз, не стесняйся! Сейчас я скажу ма... Мелкий, а ты почему ещё не спишь? — когда мы поднялись, в прихожей нас встретил брат, одетый в пижаму. — Ты опять притащила её к нам? — он никогда не радовался гостям. — И где на этот раз я буду спать? Лиз ночевала у нас всего пару раз, но Эван терпеть этого не мог, ведь его отправляли спать на диван в гостиной, либо укладывали в одну кровать с бабушкой. — Тогда я скажу маме, что ты меня бьёшь! Мам-а-а-а! — он хитро улыбнулся и тут же сморщился, будто вот-вот расплачется. Это был его излюбленный трюк. Она сразу же оказалась в прихожей. Конечно, вредный мелкий попытался всё испортить, но я не дала ему шанса. К счастью, мама под вечер слишком устала, чтобы выяснять отношения или отказывать мне. Идти на попятную было поздно, и она разрешила Элизе остаться, даже попыталась успокоить её и заверить, что родители скоро помирятся. Оставив подругу в своей комнате, я сбегала на кухню за соком для Элизы и молоком для себя. Бабушка, узнав о нашей ночёвке, сделала нам сэндвичи с сыром и ветчиной. Когда мы выключили свет и оставили только ночник, воцарилась тишина. Я не знала, о чём говорить: обычно тишину и паузы в разговорах заполняла Элиза. И вот сейчас она, наверное из вежливости, спросила, как у меня дела. Слово за слово, и у нас завязалась тёплая беседа. Она немного рассказала про школу, и это вызвало у меня двоякие чувства. Я понимала, что мы всё равно окажемся в разных классах и между нами останется разница в год, но её рассказы всё же уняли мой страх перед неизвестным. Может, в школе у меня действительно появится больше друзей?

***

В том возрасте у меня ещё были нормальные отношения с матерью. Она казалась строгой, но не требовала ничего невозможного. За год до школы я попросила у неё домашнего питомца. Мне не хотелось ни маленького хомяка, ни крысу, ни попугая, с которыми даже толком не пообнимаешься. Хотелось кого-то побольше — собаку или кошку. Понимая, что в нашей тесной квартире собаку завести не разрешат, я решила выпросить хотя бы котёнка. И вспомнила, что видела в зоомагазине неподалёку от маминой работы объявление о продаже щенков и котят... Уговорить маму всё же удалось, хоть и не без труда. Пришлось пообещать, что в моей комнате отныне будет идеальный порядок: никаких разбросанных вещей и игрушек. Ради кошки я была готова на всё. Прошло несколько дней, а мама всё так же возвращалась с работы с пустыми руками и даже не думала брать меня с собой, чтобы я сама выбрала питомца! Я уже решила обидеться и перестать с ней разговаривать, но однажды вечером громко хлопнула входная дверь — мама вернулась из клиники позже обычного. Сначала я не хотела выходить, но она позвала меня, сказав, что кое-что принесла мне. Детское любопытство пересилило. Я готова была забыть обиду в обмен на пару сладостей, но сюрприз превзошёл все ожидания: мама держала в руках маленького чёрного котёнка с пестрыми пятнышками на мордочке! Лёгкое разочарование всё же кольнуло — мне ведь не дали выбрать питомца самой! Вдруг я хотела белую или рыжую кошку? Но радость всё равно преобладала. Я сразу придумала для малышки смешное имя — Мюсля, и теперь нам оставалось только показать её ветеринару. Едва котёнка опустили на пол, она принялась исследовать гостиную. Мама тем временем искала адрес недорогой ветклиники поблизости. Оказалось, буквально в паре кварталов от нас есть подходящее место. Название у клиники было забавным, хотя сейчас я его уже и не вспомню, а само здание выглядело довольно старым. Внутри почти никого не было, кроме одной старушки с котом, которая тут же скрылась в кабинете. Я решила вытащить талончик в терминале — просто потому, что там стоял блестящий аппарат! Вскоре к нам вышла врач. Мама в этот момент отошла, а я и не подозревала, как быстро могут поменяться наши планы. К моменту её возвращения добрая женщина-ветеринар уже почти уговорила меня на рентген для кошки и какие-то специальные витамины для шерсти... В итоге мы просто купили нужные таблетки от паразитов и ушли. Сами справимся!

***

Перед тем как пойти в первый класс, я должна была отходить год в подготовительную дошкольную группу. Занятия проходили по вечерам, чтобы дети могли посещать их после садика. Я ни с кем особо не сближалась, но миссис Финчли сказала, что в следующем году некоторые из нас попадут в один класс. Мне ужасно не нравилось, что меня посадили за одну парту с гиперактивным мальчиком, и я очень надеялась, что мы не окажемся вместе в одном классе через год. Чаки Хантер был настоящим наказанием: писал ужасными каракулями, постоянно отвечал невпопад и не мог просидеть и минуты спокойно, непрерывно качая стол. А его назойливая болтовня и бормотание под нос мешали мне сосредоточиться. К счастью, он часто болел, и я хоть иногда могла учиться в тишине. Его брат-близнец Вилли был куда умнее и спокойнее, но его посадили с Карлой. Она казалась мне странной: молчаливая, совсем ни с кем не общалась и просто игнорировала меня каждый раз, когда я пыталась заговорить. Это безумно раздражало! За Карлой всегда приходила мама, хотя они жили буквально в соседнем от школы доме. Даже я уже ходила домой одна или ездила на школьном автобусе!

***

Перед началом учебного года мы решили собраться всей семьёй. На ужин должны были прийти бабушка Линда и дедушка Генрих. Бабушка Агапия с самого утра суетилась на кухне, словно готовая накормить не семь человек, а целую футбольную сборную! Едва переступив порог, бабушка Линда устроила маме разнос за то, что та разрешила завести детям кошку. Мол, это безответственно и совсем негигиенично. Да, я подслушала их разговор, но это вышло совершенно случайно! Иногда мне хотелось заступиться за маму, но я понимала, что они никогда не подружатся. Бабушка Линда всегда была недовольна мамиными решениями. Кажется, ей вообще было неприятно находиться в нашей квартире — наверное, поэтому чаще мы отмечали праздники у них. Ещё одна причина, почему я не любила семейные застолья дома — сама бабушка Агапия. Она создавала излишний шум из ничего: то переживала, удобно ли дедушке Генриху в старом кресле, то спрашивала, не пересолила ли запеканку (хотя всё было вкусно и никто не жаловался), то бегала за дополнительными приборами по несколько раз, то спорила о политике или выясняла с бабушкой Линдой, кто из них лучше справляется с воспитанием внуков... Брат тоже постоянно перетягивал на себя всё внимание, так что мне оставалось только молча сидеть за столом, заедая обиду, ожидая, когда на меня тоже обратят внимание. В тот вечер главной темой обсуждения снова стал папа, вечно задерживающийся на работе. По правде говоря, я иногда даже радовалась его отсутствию: пока папы не было дома, в квартире никто не ругался и не кричал. Конфликты обычно вспыхивали сразу после его возвращения... Вот и на этот раз все накинулись на него, стоило ему ступить на порог. Отец поел в полном молчании, а затем ушёл на кухню и закрылся там с дедушкой. Они долго о чём-то тихо говорили, пока бабушка Линда не начала собираться домой. Я не стала подслушивать — просто ушла к себе и легла спать раньше обычного.