3. Первые трудности (G)

Осень 2009 Я отчётливо помню, что первый учебный год начался для меня с плохих новостей. Помимо того, что первый день пришлось провести среди толпы незнакомых людей, стоя под накрапывающим дождём в неудобной праздничной одежде, так ещё и с самого утра меня огорошили неприятным известием. Моя бабушка была главной сплетницей в нашем доме и знала всё и про всех. Именно она сообщила мне перед выходом, что родители моей подруги Элизы развелись, а сама она с мамой навсегда уехала в Балтимор... Моё разочарование невозможно было передать словами! Поэтому, когда мы всей семьёй поднялись в несусветную рань и отправились в школу, я старалась вести себя тихо и незаметно, несмотря на то, что вся семья собралась здесь ради меня. Я даже не пыталась наладить контакт с другими детьми. Это шумное и многолюдное мероприятие вкупе с неприятным чувством предательства от единственной подруги словно выбило почву у меня из-под ног. Некоторые лица казались знакомыми ещё по подготовительному классу, но большинство из них я видела впервые. После короткого приветствия во внутреннем дворе и речи директора наша классная руководительница — миссис Финчли — позвала нас внутрь. Меня поразило, насколько огромной была эта школа! В здании имелось целых четыре этажа и большая пристройка, похожая на ангар, где находился спортивный зал. Я всерьёз боялась заблудиться, если вдруг останусь одна. Миссис Финчли провела для нас короткую экскурсию, а затем пригласила пройти в новый кабинет. Родители и родственники остались ждать в коридоре. Нас начали рассаживать по местам, и тут мне снова конкретно не повезло! Во-первых, мне достался ужасно надоедливый сосед. Ну почему опять?! На подготовке я тоже сидела с противным мальчишкой, который не мог продержаться и двух минут молча. А этот ещё и вёл себя так, будто расположился у себя дома в кресле: постоянно качался на стуле, толкал стол и всё время норовил задеть меня локтём. Во-вторых, моё место оказалось в самом дальнем углу класса. Соседние парты слева и справа были завалены коробками с пособиями и прочим школьным инвентарём. И тут до меня дошло, что я почти не вижу букв, что написаны на доске! Пришлось подглядывать в тетрадь соседа и надеяться, что он ничего не пропустил. Как вообще учиться, если с моего места ничего не разглядеть? Пока учительница объясняла школьные правила, я развлекала себя разглядыванием одноклассников. Меня пугали эти незнакомцы, с которыми предстояло учиться ещё не один год, но я всё же надеялась, что смогу с кем-то подружиться. Правда, пока совершенно не представляла, как это сделать...

***

И вот прошла неделя с начала занятий. Я так ни с кем и не подружилась, а одноклассники уже разбились по компаниям, в которых мне не осталось места. Полноватый мальчик, Илай Боунс, и кудрявый Грегори Золтан, судя по всему, знали друг друга давно, а потому ходили везде вместе — да и жили они, кажется, по соседству. Две светловолосые близняшки, Изабелла и Дарси, оказались дочерьми завуча Кэррингтон. Страшная женщина! Она всегда строго следила за тем, чтобы все соблюдали школьный дресс-код, и отчитывала каждого, чья одежда или вид хотя бы немного выбивались из правил. Даже мне один раз досталось от неё! К двум блондинкам прибилась и третья — София Гилберт. С виду она казалась очень общительной и, похоже, дружила вообще со всеми, в том числе с тёмненькой застенчивой Ракель Браун. Ракель была тихой, спокойной и даже слегка отстранённой — она совсем не вписывалась в их шумную компанию. Я сама хотела к ней подойти, но не успела. Долговязый и рассеянный Алекс Колдуэлл оказался единственным мальчиком в их девчачьем кругу, но, кажется, чувствовал себя там вполне комфортно. Время близилось к звонку на первый урок. Миссис Финчли уже спустилась за нами в холл, хотя пришли ещё не все. К счастью, мой доставучий сосед по парте — Вуд Мэнсон — вместе со своими дружками, полноватым Уолтером Данкли и азиатом со шрамом на лице (опять забыла, как его зовут!), постоянно опаздывал к началу занятий. Первый месяц пролетел быстро, но отношения с одноклассниками лучше не стали. Моё общение в школе ограничивалось ответами у доски, мелкими перепалками с соседом по парте и молчаливо-презрительными (как мне тогда казалось) взглядами других детей. А ещё ко мне пристали прозвища: «Выскочка». «Мышь». «Эта с косичками». Эти дурацкие клички приклеились ко мне раньше, чем остальные успели запомнить моё имя! Мне казалось, что осуждающие взгляды преследуют меня повсюду: когда я поднимала руку для ответа, когда подходила к миссис Финчли с вопросом на перемене о только что пройденной теме, когда первой сдавала выполненный тест или получала высшую оценку... Второй проблемой стало ухудшающееся зрение. Тогда я ещё не понимала причин, но моя страсть к чтению сыграла со мной злую шутку. С каждым днём я видела написанное на доске всё хуже и хуже. Иногда глаза болели и чесались до красноты, и мне приходилось просить Мэнсона прочитать вслух задание учителя.

***

Не сразу, но я обнаружила, что в школьной библиотеке всегда царит тишина, никто не мешает делать домашнее задание, а приставучий Вуд пока не додумался меня здесь искать. Да и если додумается — вряд ли сунется сюда по доброй воле. И всё потому, что библиотекой заправляла пожилая мадам Гиттенберг с созвучным прозвищем «Гитлер». Конечно, так её называли только за глаза, шёпотом и лишь убедившись, что самой Гиттенберг нет поблизости. К книгам она относилась со всей строгостью и, казалось, любила их куда больше, чем людей. Когда я уже второй раз за неделю принесла прочитанные книги и набрала себе небольшую стопку на выходные, то сразу заметила: мадам Гиттенберг сегодня не в духе. Пришлось тщательно проверять, всё ли в порядке с томами, которые я собиралась сдать. Если старуха замечала хоть одну крошку, залом на странице или новое пятнышко... У меня такого ещё не случалось, но в подобном случае лучше было вообще не попадаться ей на глаза ближайший месяц-два! А лучше вообще никогда... Гиттенберг обладала феноменальной памятью и помнила всех нарушителей в лицо. Пока я стояла в очереди, библиотекарша готова была испепелить взглядом бедную девушку передо мной, просрочившую возврат книги. Её фамилия — Данкли — показалась мне знакомой. Могла ли она быть старшей сестрой моего одноклассника? Вполне. Но сейчас мне было совсем не до неё. Главное — не попасть под горячую руку. Старшеклассницы, стоявшие позади меня, быстро поняли, что суровую мадам сегодня лучше не беспокоить, и решили зайти позже. Увы, у меня такой возможности не было. По пятницам библиотека работала по сокращённому графику, и до понедельника я сюда уже точно не попаду. Когда подошла моя очередь, мне тоже досталась порция яда — просто за то, что я слишком часто беру книги. Лишь прозвеневший школьный звонок спас меня от долгой тирады. Гиттенберг быстренько проверила состояние книг и отметила новые в моём библиотечном формуляре. Но при этом строго запретила брать новые книги до следующей недели! Нет, вы представляете?! — Мало ли, что вы там с ними делаете... Никто так быстро не читает книги, — пробурчала она себе под нос. Я не расслышала, но не осмелилась переспрашивать, быстро забрала литературу и поспешила в класс. Да, мне нравилось читать. Наверное, даже слишком. Когда я поняла, что с одноклассниками отношения не задались, именно книги стали моими лучшими друзьями. Да, я действительно читала очень много. Почти в любое время дня и ночи — и это не преувеличение! Даже по ночам, когда мама, уложив спать Ивонна и убедившись, что я тоже сплю, плотно закрывала дверь в нашу комнату, я доставала карманный фонарик и книжку, припрятанную под подушкой. Порой я зачитывалась так, что засыпала только перед рассветом. Естественно, такие ночи не проходили бесследно. Мне становилось всё сложнее запоминать материал на уроках, я могла клевать носом во время занятий, за что миссис Финчли нередко делала мне замечания... Но мне так нравилось погружаться в вымышленные миры! Примерять на себя разные роли, воображая себя на месте героев. Неудивительно, что мадам Гиттенберг так быстро меня запомнила — я была, пожалуй, самым частым гостем в её обители. Проглотив почти всю полку со сказками за первые месяцы учёбы, я вынуждена была переключиться на фэнтези и детские детективы.

***

Зима 2010 Неожиданно той зимой наша мама решила, что мы с Ивонном должны научиться плавать. Конечно, ничего хорошего из этого не вышло. Мой брат, услышав про бассейн, поначалу обрадовался, но, видимо, реальность не совпала с его фантазиями. Муниципальный бассейн Детройта был уже старым и даже немного жутковатым — с местами отколупавшейся плиткой и странными потёками на стенах, хоть и удивительно многолюдным по выходным. Уже в раздевалке Ив закатил истерику, что ему холодно и он хочет домой. Это, конечно, подпортило всем нам настроение. Да и я не горела желанием ходить сюда каждые выходные: мои отношения с водой не задались с самого начала. Но, в отличие от брата, я хотя бы умела держаться на воде. Когда мелкий зашёл в огромный зал, где от воды исходил легкий холодок, он совсем раскапризничался и отказался даже подходить к краю. Я немного проплыла, но ноги быстро замёрзли в прохладной воде, и я сказала маме, что посижу на бортике и посмотрю за братом. В этот момент мой зуб, шатавшийся ещё с самого утра, решил наконец выпасть. Было немного больно, о чём я сразу же сообщила маме. Только это и заставило её вылезти из воды, после чего у нас состоялся очередной напряжённый разговор. Я ещё не знала, что вчера вечером ей звонила миссис Финчли и сообщала о моей съехавшей успеваемости. Теперь в моём табеле за полугодие красовались «C», а ещё «D» и совсем редкие «F». Пришлось сказать маме правду про соседа по парте: Вуд просто не давал мне проходу, из-за чего я не могла нормально учиться. После нашего разговора мама снова попыталась агитировать Ивонна поплавать. Он устроил громкую сцену, привлекая к нам внимание всех посетителей бассейна. Тогда она наконец отстала от него, поднялась на вышку для прыжков и, сиганув в воду, окатила всех нас ледяными брызгами. Я вспомнила, что в школьные годы мама профессионально занималась плаванием, но её таланты, увы, нам с братом не передались. Видимо, мы пошли в папу, который после неприятного случая в детстве боится воды и вообще не заходит в водоёмы.

***

В один из учебных дней мама заявилась ко мне в школу прямо во время занятий! К счастью, как раз началась перемена. Миссис Финчли отозвала нас в сторону, чтобы обсудить мою успеваемость. Одноклассники вокруг играли, смеялись и болтали, а я чувствовала себя абсолютно чужой. Мне даже пошептаться было не с кем, с тех пор как книги полностью заменили мне друзей... В ходе беседы выяснилось, что миссис Финчли оказалась не такой уж внимательной к моим проблемам. Видимо, только мои плохие оценки, портившие общую статистику класса, побудили её к активным действиям. Но под небольшим давлением со стороны взрослых я всё же решилась признаться: я стала хуже видеть то, что учитель пишет на доске. Да и отвлекающий своими разговорами Вуд нисколько не способствовал усвоению материала. Когда мать с учительницей отошли продолжить разговор, я наконец смогла вернуться к книжке, взятой накануне в библиотеке. На следующий день меня в школе ждали глобальные перемены. Во-первых, я пришла только ко второму уроку, потому что утром мы съездили в офтальмологическую клинику, где мне выписали очки. Во-вторых, меня пересадили с последней парты на вторую. Но с соседом мне снова не повезло... Я искренне не понимала, почему миссис Финчли так противится мысли посадить меня с девочкой. Ну хоть один-единственный раз! Стоило мне появиться в классе в очках, по кабинету поползли шепотки и смешки. Они что, издеваются?! Мало того что я выглядела в этой квадратной оправе просто нелепо, так ещё и насмешки одноклассников обрушились на меня с удвоенной силой. В том, что они обсуждают именно меня, я убедилась сразу же, как только села рядом с Чаком Миккельсеном — моим новым соседом. К счастью, Чак оказался самым безобидным вариантом. Он учился довольно сносно, в отличие от Мэнсона и тупого как пробка Данкли. Единственной проблемой этого азиата был его чересчур длинный язык. Но тут уже миссис Финчли поспешила сделать замечание классу, чтобы мы наконец приступили к уроку.

***

В тот же год я записалась в арт-клуб. Туда я попала из-за требований школы: от нас требовали обязательно посещать какие-нибудь внеклассные секции после уроков. Выбор мамы пал на художественный клуб при школе. Наверное, потому, что он обходился практически бесплатно — за символическую плату на материалы наша преподавательница обучала искусству школьников самых разных возрастов. Мне нравилось это место. Как и в библиотеке, здесь царила своя особая атмосфера — в данном случае расслабленности и дружелюбия. Миссис Арабеску предпочитала обращаться к каждому ученику по имени, и сам факт того, что она помнила всех нас, сделал общение с ней удивительно лёгким. Секцию посещали и несколько старшеклассников, на уровень которых я ровнялась. Я просто мечтала однажды научиться рисовать так же, как они! С начала года эти часы в немного пыльном кабинете, пропахшем красками и растворителем, стали моей отдушиной. Но ровно до тех пор, пока здесь не появились мои одноклассники... И если с тихим, почти незаметным Илаем Боунсом и рыженькой Алисией Сноуп я быстро смирилась, то вот близняшки Кэррингтон привносили хаос в мою жизнь всюду, где бы ни появлялись. Именно они чаще всего становились авторами глупых сплетен и обидных шуток за моей спиной. Я отлично помнила, как после визита мамы в школу и смены моего имиджа перешёптывания в классе не стихали неделями, а дурацкие клички прилипли ко мне на долгие годы... Удивительно, но всего через пару недель занятий миссис Арабеску предложила мне попробовать свои силы за мольбертом. Мне казалось, она была единственным учителем, который искренне мне благоволил. Она сразу же пресекала колкости близняшек (которые, к слову, в рисовании оказались абсолютными посредственностями) и всегда хвалила тех, кто действительно старался. Конечно, любая похвала вызывала у меня дикое смущение и желание провалиться сквозь землю... Но всё равно это было безумно приятно. Моя первая работа на мольберте показалась мне не слишком удачной, но даже за неё я получила от учительницы тёплые слова поддержки. Во многом благодаря миссис Арабеску мне удалось обрести немного уверенности в себе и не бросить своё любимое хобби.

***

Недружелюбная атмосфера в классе всё сильнее заставляла меня искать уединения: чем меньше людей вокруг, тем лучше. В библиотеке под конец года стало слишком многолюдно. Оно и понятно — старшеклассники вовсю готовились к грядущим экзаменам. Совершенно случайно я обнаружила, что на пролёте четвёртого этажа есть всегда свободная лавочка и светлый уголок для чтения. Там же находился выход на крышу, где проходили практические занятия по астрономии — предмету, который предстоял нам только в старших классах. Единственной проблемой оставался запрет: ученикам начальной школы строго воспрещалось подниматься на четвёртый этаж без уважительной причины. Это правило появилось не просто так. Во-первых, там занимались исключительно старшеклассники. Во-вторых, наверху у лестницы было небезопасно, и администрация пыталась свести к минимуму риск несчастных случаев. Конечно, миссис Финчли ещё в первый день предупредила нас туда не ходить, но до поры до времени я никому не мешала, и дежурные учителя просто не обращали внимания на девчушку, тихо читающую книжку в углу. До тех пор, пока я не столкнулась с ним. — Кхм-кхм! Мисс, объяснитесь, что вы делаете на этом этаже? Высокий брюнет стоял прямо предо мной, недовольно нахмурившись. От неожиданности и испуга я выронила книгу. Тогда я понятия не имела, кто этот преподаватель и какой предмет ведет. Он застал меня врасплох, когда я была полностью поглощена фантастической историей об эльфах и воинах. Подняв взгляд на учителя, я сразу поняла: сейчас меня будут отчитывать. Неловко вскочив с лавки, я задела остальные книги, устроив на полу настоящий беспорядок. Так стыдно мне, пожалуй, не было никогда в жизни! Я боялась даже поднять глаза и стояла пунцовая от смущения. Ещё более глупую ситуацию трудно было представить! Решив первым делом собрать вещи, я опустилась на колени и услышала за спиной раздражённый вздох учителя. Когда я наконец убрала всё в рюкзак и снова повернулась к нему, он повторил вопрос. Мне пришлось снова извиниться за нарушение правил. Учитель, впрочем, довольно снисходительно напомнил, что мне стоит поспешить в класс к началу урока, и отпустил без долгих нотаций. Уже спускаясь по лестнице, я поправила вечно съезжавшие на нос очки и случайно задрала голову... Встречаясь с холодным, пронизывающим серым взглядом мужчины, который терпеливо ждал, пока я вернусь на свой этаж.

***

Лето 2010 Первый учебный год закончился не совсем так, как я предполагала, но мне всё же удалось вытянуть оценки до приемлемого уровня. Родители остались довольны, зная, как тяжело у меня всё начиналось. Шла уже середина лета, и я откровенно скучала. На каникулах не работал ни наш арт-клуб, ни какие-либо другие секции, так что развлечения приходилось придумывать самой. Гулять было абсолютно не с кем, а бродить в одиночестве быстро надоедало. Периодические поездки в небольшой городок Грин-Оук за город и воскресные прогулки с родителями по Детройту были совсем не тем, о чём я мечтала. Однажды днём кто-то постучал в нашу дверь. Каково же было моё удивление, когда на пороге я увидела свою потерянную подругу — Элизу Уэйн! Неужели она навсегда вернулась в Детройт? Её родители помирились? Мы теперь снова будем гулять вместе? У меня имелась тысяча вопросов, но подруга опередила меня, сразу принявшись расспрашивать про мою школу. И я выложила ей всё. Мы смеялись и шутили, как в старые добрые времена, и провели почти весь день за болтовнёй, слоняясь по окрестностям, словно и не было этого разрыва длиной в год. Элиза, в свою очередь, рассказала, что её родители наконец сумели договориться, и теперь каждое лето она будет проводить несколько месяцев у отца, здесь. Это, конечно, не совсем то, на что я рассчитывала, но по крайней мере у меня появилось отличное занятие на оставшиеся полтора месяца. Подруга много рассказывала про свою новую школу в Балтиморе: о том, какая она современная по сравнению с нашей, и что там нет строгого дресс-кода — можно ходить практически в чём угодно, лишь бы выглядело прилично. В тот же день мы обменялись контактами в мессенджере, чтобы переписываться и оставаться на связи даже на расстоянии.