16. Опрометчивые решения (R)

Мать пообещала вскоре приехать в Детройт и между делом упомянула, что нужно бы продать бабушкину дачу. Я лишь закатила глаза: её мать только что умерла, а всё, что волновало эту женщину, — это деньги и наследство! Хотя, наверное, я на её месте поступила бы так же. За последние два года мы настолько сильно отдалились друг от друга, что теперь родная мать казалась мне незнакомой женщиной. Даже наше совместное путешествие прошлым летом так и не помогло нам сблизиться. До конца весны мы жили с братом вдвоём, справляясь с бытом с помощью отца и старших родственников. Мать в Детройте так и не появилась, отговариваясь постоянной занятостью на работе и какими-то неотложными делами. Просила дать ей время «прийти в себя». Видимо, до неё наконец дошло осознание утраты. А буквально за пару недель до окончания учебного года она внезапно предложила мне приехать на лето к ней, в Вашингтон, чтобы немного подзаработать. Это выглядело странно, ведь она даже не поинтересовалась: как там Ивонн, всё ли у него в порядке, не хочет ли он поехать со мной и как мы вообще выживаем вдвоём без бабушки. Нет, ей было просто наплевать на него! Меня это безумно злило. И когда я задала ей прямой вопрос, она ответила что-то вроде: «У меня нет лишних денег содержать ещё и его, как-нибудь потом приедет». «Ладно, — решила я. — Всё равно после школы пойду сразу работать, и уж тогда мы с братом заживём!» Но вышло так, как вышло... В столицу я отправилась поездом. Мать встретила меня на вокзале, и мы сразу поехали к ней. Оказалось, она сменила жильё и теперь снимала квартирку ещё меньше предыдущей. И, как выяснилось, она рассчитывала, что я быстро найду хорошую подработку, чтобы делить с ней арендную плату пополам! Ну нихрена себе! Так вот зачем я нужна была ей здесь! — подумала я, но вслух ничего не сказала, смиренно принимая новые условия этого игры, называемой «Взрослая жизнь». Работа действительно нашлась довольно быстро: мама сама активно подключилась к поискам, как никто другой заинтересованная в скором результате. Но её помощь мне не потребовалась. Я просто зашла в ближайший McDonald’s перекусить парой чизбургеров и увидела листовки на стене о найме новых сотрудников. Образование не требовалось, обучение предоставлялось прямо на месте и длилось всего неделю. В тот же день я договорилась с менеджером о собеседовании и с лёгкостью его прошла, сразу предупредив, что намерена поработать только летом. Им как раз не хватало рук на этот период. И уже со следующего дня я приступила к смене, даже не подозревая, что задержусь здесь гораздо дольше, чем планировала... В целом, мне понравилось работать в общепите! Я быстро влилась в коллектив, где были не только мои ровесники, но и сотрудники постарше — и даже пару женщин, годившихся мне в бабушки. Но несмотря на разницу в возрасте и опыте, в нашей команде царила атмосфера равенства и дружелюбия. Я абсолютно спокойно общалась с людьми старше меня на двадцать, тридцать и даже сорок лет. С каждой зарплаты я исправно переводила матери свою половину за аренду квартиры, затем небольшую сумму — брату на карманные расходы, чтобы он меньше дергал отца, а остальное тратила на продукты и редкие покупки для души. Мне на всё хватало: оклад в Вашингтоне был значительно выше, чем в родном, но маленьком Детройте. Но несмотря на замечательные отношения с коллегами, настоящих друзей в столице у меня так и не появилось. Я отлично коммуницировала со всеми на рабочие темы, но мне было сложно пересилить себя и влиться в уже устоявшиеся компании, на которые разбился коллектив. Работники кухни — большая часть из которых были преклонного возраста — дружили исключительно между собой. Старшие по должности (менеджеры, сотрудники HR и директор) проводили время в своём узком кругу и не пускали туда рядовых сотрудников вроде меня. От одиночества меня спасали только Софи и Илай, хотя с последним общение постепенно становилось односторонним. Боунс, кажется, спрашивал о моей жизни исключительно из вежливости, а сам на вопросы отвечал довольно односложно. И всё продолжалось бы в том же духе, пока мама не познакомила меня с одним парнем. Майкл Уотерс оказался сыном её давней подруги, которая когда-то жила в Детройте, но умерла пару лет назад. Младший Уотерс после школы смог поступить в один из столичных университетов, выбив грант, и учился здесь на архитектора уже на предпоследнем курсе. Он был старше меня года на четыре, но мы быстро нашли общий язык. Майкл оказался общительным, лёгким на подъём и довольно образованным парнем, так что мне с ним было действительно интересно. Новый знакомый показывал мне город, мы гуляли почти каждый мой выходной — летом у него не было лекций, только практика и подработка. А после затяжных прогулок он всегда провожал меня до самого дома. Его близость и недвусмысленные касания волновали меня. В его внешности не было ничего сверхъестественного, но я постоянно одёргивала себя: с чего я вообще взяла, что буду ему интересна? Возможно, сказывалось моё природное любопытство, а Майкл уже пару раз обмолвился о своих прошлых отношениях, едва не закончившихся свадьбой. В моих глазах он казался опытным партнером, но я не решалась сделать первый шаг, зная, что в конце лета вынуждена буду вернуться в Детройт. Не хотелось усложнять или портить наши теплые отношения. Майкл словно чувствовал, что я не против нашего сближения. В какой-то момент он стал всё чаще притягивать меня к себе, обнимая за плечи. Часто касался моих волос — чего я никогда не замечала за Илаем, даже когда мы с ним встречались. Когда мы прощались у моего подъезда, длительность объятий порой переходила все рамки приличий. Мне самой приходилось их прерывать, дабы он не подумал обо мне чего-то лишнего. Я знала, что Майкл свободен — более того, он даже упоминал, что друзья пытались найти ему девушку, чтобы тот не скучал в одиночестве... Но Уотерс был старше. Он казался настоящим мужчиной — хоть и молодым — и выглядел куда более решительным, чем Илай. Я понимала: если у нас что-то завяжется, одними поцелуями и прогулками под ручку дело явно не ограничится. Но у меня к нему не было и половины тех чувств, что так внезапно вспыхнули (и так же быстро погасли) к Илаю. И пока я сомневалась в каждом своём действии, всё больше уходя в себя, Майкл однажды сам меня поцеловал. А я просто не успела ответить взаимностью, шокированная его поступком. Окна нашей кухни на первом этаже как раз выходили на ту часть улицы, где мы стояли. В моей голове в мгновение ока образовалась полная каша: Стоит ли ему ответить? А если я не отвечу, не обидится ли Майк? А что если мама уже дома, и она увидит нас в окно?! Видимо, весь этот сложный мыслительный процесс слишком явно отразился на моём лице, и парень принял это на свой счёт: — Блин, чёрт! Извини, Хелен, мне показалось... Показалось, что ты тоже этого хотела, — он сделал шаг назад. В его карих глазах сквозила искренняя вина. — Сорян, правда... — я всё ещё молчала, не зная, что ответить. — Ну, я пойду тогда. Спокойной но... — Стой, Майк! — я вцепилась в его запястье, дёргая на себя, и прижалась к нему, утягивая в откровенный, долгий поцелуй. — Ух ты... Вау! Классно целуешься, — слегка ошарашено произнёс Майк, когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Теперь он крепко прижимал меня за талию к себе, и мне ужасно не хотелось разрывать эти объятия, несмотря на лёгкое опасение. — Спасибо, — я густо покраснела и уткнулась лбом ему в грудь, пряча горящие щёки. Уотерс был значительно выше меня, и мне всегда это очень нравилось. Я смутилась, ведь мне никогда не делали подобных комплиментов: кроме своего бывшего парня я ни с кем не целовалась, да и инициатором наших поцелуев почти всегда выступал именно Илай. Может, Майкл сказал так потому, что тоже был осведомлён о моих предыдущих, самых первых провальных отношениях? Я почти ничего от него не скрывала, никогда не рассчитывая, что мы всё же переступим черту «просто друзей». Но... ведь один поцелуй мог и не значить для него того же, что и для меня. Я подняла голову, чтобы заглянуть Майклу в глаза и задать волнующий вопрос, но он опередил меня: — Мы больше с тобой не пойдём гулять. От этих слов по моей спине пробежал липкий холодок. Значит, я всё-таки всё испортила... Подождите-ка, но ведь он сам первый меня поцеловал! — Я согласен только на свидание, — он продолжил, весело подмигнув. Я фыркнула и облегчённо рассмеялась, снова уткнувшись ему в грудь и вдыхая приятный аромат мужского парфюма. — Как скажешь, — губы сами собой расплылись в довольной улыбке. Мы поцеловались ещё раз на прощание и наконец расцепили объятия. Майк предложил встретиться в начале следующей недели, и я уже с нетерпением ждала назначенной даты.

***

Я неплохо справлялась со своей работой, часто получала похвалу от менеджеров и, возможно, могла бы пойти на повышение до инструктора, если бы не скорое увольнение и возвращение обратно в Детройт. Лето почти пролетело, а я даже не успела им толком насладиться! Мой конфетно-букетный период в отношениях с Майклом длился чуть меньше месяца, а я уже понимала, что парень жаждет большего. Намного большего, чем я готова была ему дать сейчас. И дело было даже не в моем возрасте. Пережитое потрясение, собственная неуверенность и глупые предрассудки не давали мне шанса расслабиться и спустить всё на тормозах. Я боялась, что вскоре Уотерсу надоест ходить вокруг меня кругами, и он найдёт себе девушку, более сговорчивую и доступную. Хотя наши поцелуи в безлюдных аллеях и на ночных улицах становились всё откровеннее с каждым днём. Мне, безусловно, были приятны его прикосновения, хоть порой и казалось, что всё это стоит прекратить, пока не стало слишком поздно. Я и сама не знала, чего хочу. Перспективы пугали. На моё счастье, нам долго не удавалось найти место, чтобы действительно уединиться. Моя мать потеряла работу и теперь почти всё время проводила дома, став завсегдатаем в центре занятости. Сам Майкл жил с тремя соседями, один из которых постоянно приводил в квартиру свою девушку. Я ещё ни разу не бывала у него и уж точно не собиралась напрашиваться сама. Но в один прекрасный день Уотерс позвал меня к себе на вечер. Я согласилась, почти не раздумывая, когда услышала, что мы просто посидим пару часов с его друзьями за баночкой пива. Вот только чего я точно не ожидала от этой встречи, так это того, что один из парней вытащит небольшой пакетик с сушёными зелёными листьями. Остальные при виде кулёчка хитро заулыбались в предвкушении. Вот только я сначала не могла понять — в предвкушении чего именно. Оказалось, Майкл вместе с друзьями иногда покуривал... И я имею в виду совсем не сигареты. Несмотря на то, что происходящее вызывало у меня подсознательный страх и отвращение, я всё же решилась попробовать, когда мне предложили сделать пару затяжек. В сочетании с алкоголем травка оказала катастрофический эффект на мой непривычный к подобному организм. Я пришла в себя только тогда, когда осознала, что Майкл куда-то несёт меня на руках. Он тоже был навеселе, но всё же выглядел гораздо трезвее меня. Шум голосов и смех парней давно стихли, и я понятия не имела, сколько прошло времени и как много я пропустила, уйдя в себя под действием наркотика. Когда мы пересекли порог его комнаты, Уотерс опустил меня на ноги. Я, цепляясь за парня, неожиданно для самой себя полезла к нему с пьяными мокрыми поцелуями. — Воу-воу, Хелен, подожди... — попытался он меня остановить, но я снова заткнула ему рот поцелуем. Мои руки действовали сами по себе: я начала шустро расстёгивать его рубашку, обнажая торс. Рациональная часть моего разума пребывала в глубоком ауте, я абсолютно не отвечала за свои действия. Майк поначалу пытался что-то возразить, но быстро сдался под напором страсти и сам включился в процесс. Он толкнул меня на кровать, на ходу стягивая джинсы, оставаясь в одних боксерах, а мое платье полетело на пол. Почему-то в тот момент меня ничуть не смущало, что я оказалась перед ним в одном белье. Его руки были повсюду; я сама липла к нему, сходя с ума от дикого дикого желания, природу которого ещё толком не понимала. И мы непременно совершили бы эту глупую ошибку, если бы меня внезапно не отпустил алкогольный и наркотический дурман. Желание растаяло в одно мгновение, и я осознала, что лежу на разворошённой постели почти обнажённая, а рядом со мной — взрослый мужчина в одних трусах, ничуть не скрывающих его твёрдого намерения. Он жадно ласкает меня в самых откровенных местах, ожидая продолжения банкета. Я всхлипнула, сама не ожидая от себя такой реакции. Уотерс тут же остановился, растерянно глядя на меня. — Н-не надо, Майк, — я судорожно вцепилась в край одеяла, пытаясь прикрыться тканью. Стало ужасно стыдно. Захотелось провалиться сквозь землю или вернуться в прошлое, чтобы надавать себе подзатыльников и навсегда запретить переступать порог этой квартиры. — Ты чего так внезапно? — он всё ещё не понимал, почему моё настроение так резко изменилось. — П-прости, я... не могу, — отвернулась к стене, избегая взгляда Майкла. — Чё-ёрт, — парень со стоном повалился он на матрас. — Тебя, что, травка отпустила так быстро? — я лишь утвердительно промычала в ответ. — Да блин! Так и знал, что не стоило поддаваться на твои... Что он там пробурчал дальше, я не разобрала из-за шороха одежды. Кажется, он натянул футболку и джинсы. — И-извини. Просто я никогда раньше... — мне было безумно неловко перед парнем. Хотелось хоть как-то оправдать своё поведение тем, что я не готова к своему первому разу вот так — под кайфом, без гарантий, что эта ночь останется в моей памяти. — Не курила? — я повернулась к уже полностью одетому Уотерсу, когда он протянул мне мои вещи. — Нет, — я нахмурилась. — Хотя это тоже. Я никогда не... — глубокий вдох, чтобы набрать в грудь воздуха и набраться смелости: — ...ни с кем не была. — А-а, — он понимающе кивнул и прикусил губу, осознав свой промах. Майк ведь даже не подумал спросить об этом, когда дело почти дошло до самого главного! — Прости, я не знал. Воцарилось гнетущее молчание. Я стеснялась одеваться в его присутствии, но Уотерс сам разрешил мою дилемму: — Пойду на кухню. Спать всё равно пока не хочется, — и покинул спальню. Я быстро надела платье, прекрасно понимая, что оставаться здесь до утра точно не стану. Не после этого случая, который теперь станет вечным источником неловкости в наших отношения. Да и есть ли они вообще — эти отношения? Я больше не была уверена, что для Майкла всё это хоть сколько-то серьёзно. Скорее всего, эта ночь расставит между нами все точки над «i». Или станет первой и последней. Мы, как оказалось, были людьми из совершенно разных миров. Выйдя из комнаты, я собрала вещи и нашла парня, с порога кухни объявив, что еду домой. Он предложил вызвать и оплатить мне такси — в такой поздний час общественный транспорт уже практически не ходил. Я согласилась и попрощалась с ним скромным поцелуем в щёку. Но взгляды, которыми мы обменялись напоследок, сказали всё куда лучше слов. Продолжать эти странные недоотношения мы больше не сможем. Вряд ли наше общение выйдет за рамки редких встреч по выходным, а после моего отъезда в Детройт оно и вовсе быстро сойдёт на нет.