Часть 7

      Охота, как и следовало ожидать, прошла более чем успешно. И Тор был в самом своём наилучшем расположении духа. Вся добыча, что в основном поймал именно громовержец, еле поместилась в две повозки. Золотой принц Асгарда ехал впереди своего маленького отряда, состоявшего из семьи — Локи и Сигюн, и друзей — леди Сиф, Фандрал и О́гун. Вольштаг где-то повредил перед поездкой ногу и остался дома, очень сокрушаясь по по поводу того, что всё веселье пройдет без него. А был бы третий воин с ними, во дворец доставили бы меньше трофеев — толстяк съел бы треть ещё в походе. Ну или Локи пришлось бы колдовать чуть больше. Ведь это именно он сделал так, чтобы дичь шла точно в селки. Да, не очень интересно, но зато очень эффективно. Тор доволен, а значит, можно было надеяться, что он даст разрешение Сигюн оставить Лиску в её покоях.       Трикстер осадил своего коня, чтобы не гнался за остальными. Он не хотел обгонять племянницу, а она плелась последней. Сидела на своей лошади и сочиняла речь для отца.       — О чём задумалась? — спросил Локи, одной рукой держа поводья.        — О Лиске, — честно призналась девушка, — думаю, может вообще не говорить ему? Живёт же она под беседкой три месяца.        — Милая, рано или поздно, твой отец всё узнает, и будет хуже. Лучше всё рассказать сейчас, пока лисёнок не вырос.        — Жаль, что отец не такой, как ты.        — Опять двадцать пять, — усмехнулся, — будь отец такой, как я — тебя бы не было.        — Почему?        — Я не хочу детей, — пожал плечами, — что с ними делать? Да и чтобы дети были, нужно жениться, а я не горю желанием.        — Странно. Ты всё детство со мной возился, воспитывал, помогал, — недоумевала она, — а теперь спрашиваешь — что с детьми делать?        — И всё же — ты не моя дочь.        — Порой мне кажется, что ты больше, чем отец. А отец, — задумалась на секунду, грустно выдыхая, — он занят своими переживаниями и государственными делами. Практически всему, что я умею — научил меня ты.        — Не говори так. Тор и твоя бабушка тоже постарались.        — Да, но не так, как ты. Почему?       Локи замолчал, задумавшись. А ведь действительно, почему? Практически всю её жизнь, он всё своё свободное время проводил с ней. И мало того, он хотел этого, ему нравилось возиться с ней, обучать, показывая что-то новое, оберегать, защищать и просто разговаривать. Сигюн с определенного возраста казалась ему не по годам развитой, хотя порой он смотрел на неё, понимая, что она ещё совсем ребёнок. Но он тянулся к ней, сам не зная почему. Потому что рядом с ней чувствовал себя спокойнее? Увереннее? Потому что она его понимала так же, как и он её? Возможно. Он никогда не думал об этом.        — Просто святая обязанность всех дядюшек - баловать своих любимых племянниц. А отцы нужны, чтобы воспитывать, обеспечивать и, — засмеялся, — и всё подряд запрещать.        Сигюн набралась смелости поговорить с отцом в самый разгар пира. Она дождалась, пока он вернётся к ним за стол, закончив хвастать своими достижениями на этой охоте и, под одобрительный взгляд трикстера, начала разговор. Поначалу громовержец вообще не понял, что от него требуется, а когда до него дошло — воспротивился было, но Локи сказал единственную фразу, и брат его дал добро.        — Это просто лисица, Тор. Твоей дочери очень хочется тепла по ночам.       Бог грома интерпретировал это по-своему и, крякнув от досады, дал всё же добро. А когда познакомился с Лиской поближе, так и вовсе растаял. И началась весёлая жизнь во дворце. Сигюн на следующий день перенесла питомца к себе в покои. Трикстер распорядился сделать для лисы большую лежанку, но ею, понятное дело, животное редко пользовалось.       Фригг с пониманием отнеслась к новому любимцу, даже подарила золотые мисочки. А вот О́дин только покачал головой, мол, разбирайтесь сами.       Ухаживать за живым питомцем — совсем не то же самое, что держать кровать-монстра около кухни. Сигюн это знала, но в первое же утро поплатилась за то, что слишком долго спала. Лисица оставила свой след под кроватью. И принцессе пришлось быстро всё убирать, а ещё заняться воспитанием зверька, и заодно своей дисциплиной. Теперь приходилось вставать раньше, чем обычно, и выгуливать Лиску, а ещё — учить её не портить мебель. И в перерывах между учебой магии и тренировками на арене, Сигюн занималась дрессировкой. Локи периодически помогал ей в этом.        — Ты собираешься из лисы сделать полноценную собаку? — Бог обмана развалился на берегу пруда, наблюдая, как девушка пытается научить Лиску командам.        — Ей это нравится точно так же, как и мне, — улыбнулась и снова достала угощение.        — Мне кажется, что ей просто нравятся кусочки фруктов.        — В этом и есть смысл дрессировки, — решила блеснуть знаниями, — выдавать вкусное маленькими порциями. Животное делает что-то и получает награду, потом привыкает и делает уже без поощрения.        — Без поощрения? — хмыкнул, — чтобы делать что-то без поощрения, нужно бескорыстно любить.        — Я уверена, что Лиска искренне меня любит и не использует. Она чувствует мою доброту и заботу. Да и вообще, прирученные животные не способны на предательство. Они либо любят, либо нет. Не то, что двуногие, — девушка присела на корточки, погладила рыжую шерсть, — это они в глаза говорят одно, а за глаза — другое.        — И втыкают нож в спину, — тихо добавил трикстер, — да, ты права, обман свойственен только разумным существам, преследующим корыстные цели, — Лиска в этот момент легла на живот и подняла лапы вверх, открыла пасть, будто улыбнулась, язык её смешно свесился, — единственная корыстная цель этого животного — получить свою порцию еды и ласки.       Прошёл почти месяц, прежде чем всё устаканилось. А вскоре, питомец уже самостоятельно передвигася в замке и за его пределами. Лиска очень часто днём уходила именно под старую беседку, а по вечерам возвращалась обратно. Жизнь шла своим чередом.

***

      В середине зимы начались волнения на границе, и О́дин отдал распоряжение, чтобы его сыновья с этим разобрались. Взяв небольшое войско, оба наследника отбыли защищать Асгард на долгие три месяца.       Сигюн не сразу поняла, что с ней происходит. Отец и дядя и раньше уезжали, но почему-то именно сейчас это ощущалось особенно остро. Ей не хватало разговоров с Локи и их совместных прогулок с лисицей. В груди зародилась тоска. Принцесса вспоминала их уроки, его голос, советы, чувствуя, что скучает. Ложилась спать, думая о нём, просыпалась и первым делом велела рассказывать новости с границы. С замиранием сердца слушала разговор бабушки и дедушки за завтраком. Тренировка на арене была редким явлением — леди Сиф и часть её отряда ушли вместе с Тором. Зато магией Сигюн занималась каждый день. Приходила в кабинет, садилась на место дяди и повторяла то, что они проходили.       «А Локи бы сделал так» — звучало в голове на каждое действие. Прежде чем принять какое-то решение, девушка пыталась представить, а что бы сказал на это трикстер? И думая о нём, улыбалась.       Про отца она тоже вспоминала, но с нетерпением ждала возвращения именно дяди. И в тот день, когда объявили об их приезде, пыгала от счастья, пела и порхала по комнате, обнимала Лиску, накормила её лучшим обедом и очень много смеялась, чувствуя себя особенно счастливой.       Встречая отца и его войско, принцесса стояла около ворот дворца вместе с бабушкой. Сигюн неосознанно надела платье изумрудного цвета, уже и не помня давний разговор о этом. Фригг же была в своём любимом золотом наряде. На головах обоих были диадемы. На принцессе та самая, подаренная трикстером в день её восемнадцатилетия. Впереди них находился царь. Он был горд, встречая триумфальное возвращение сыновей. По бокам трубили, горожане, собравшиеся на площади перед дворцом, воссторженно кричали и подбрасывали в воздух свои головные уборы.       Принцы спешились, приветствуя толпу и кланяясь отцу. Локи мельком бросил взгляд на племянницу и чуть улыбнулся, чувствуя, что теперь он точно дома, понимая в этот момент, что именно Сигюн у него всегда ассоциировалась с домом, теплом и спокойствием. А у Сигюн сперло дыхание и помутнился разум, она нервно сглотнула, понимая, что её колени чуть не подогнулись. Дышать стало труднее, пришлось глубоко вздохнуть, руки от чего-то затряслись, а сердце чуть не выскочило из груди. Она во все глаза смотрела на Локи, совершенно не слушая дедушку и его приветственную речь.        «Влюбленность не спутать ни с чем» — промелькнуло в голове. От неожиданного открытия скрутило желудок. Девушка побледнела, не зная, куда деваться и пытаясь отогнать от себя навязчиво крутящуюся мысль.        «Да нет, это бред какой-то. Я не…» Но мысль её так и не оформилась окончательно, глаза упали на руки, которыми Локи жестикулировал, что-то говоря. В голове всплыло воспоминание, как он нечаянно коснулся её, когда гладил лису. Это было так естественно, нежно и явно без какого-то умысла. Но девушку тогда будто током прошибло, как впрочем и сейчас от одного только воспоминания. Она сглотнула.       «Это совпадение. И волнение. Но никак не влюбленность» — убеждала саму себя.        — Сигюн, что случилось? Ты очень бледная, — аккуратно обнимая её после всех, спросил Локи. Он отстранил её за плечи и заглянул в глаза.        — Я… — девушка тяжело выдохнула, — дышать нечем, — принц нахмурился, услышав это, — корсет туго затянули.        — Корсет? — уголки его губ поползли наверх, взгляд сам упал вниз по телу, и трикстер неожиданно для себя понял, что Сигюн уже имеет вполне себе женские очертания, — точно, корсет, — его девочка выросла и превратилась в девушку. Локи снова прижал её, чтобы не пялится. Было стойкое ощущение, что он не должен её так рассматривать, — тебе необходимо расслабить платье, — сказал над её ухом, а в голове пронеслось, что ему нужно срочно посетить Амору.