Часть 8

      В тот день, когда Тор и Локи вернулись из своего похода с победой, Амора ждала гостя. Да не просто гостя, а кое-кого из загробного мира. Голос, что она слышала уже несколько раз, явно принадлежал какой-то потусторонней силе. Чаровница вполне могла отличить нежить от живого существа. В день восемнадцатилетия принцессы шепот пообещал избавить Амору от соперницы. После этого она слышала голос ещё один раз. Он дал чёткие инструкции, и даже сказал точную дату, когда вернётся вновь.       — Ну где же ты? — нервно прошипела девушка, растирая руки и уже в сотый раз проходя по комнате, — Мне нельзя пропускать встречу принца.       — Не волнуйся, он о тебе и не думает, — прозвучало, как насмешка, — сколько ты уже насобирала? — казалось, что шепот звучал и в голове, и повсюду вокруг неё.       — Сорок восемь, — процедила сквозь зубы Амора, — это не так легко, как кажется.       — А кто тебе сказал, что то будет легко?       — Зачем тебе так много её волос?       — Сто один это не так много. Обряд должен быть совершен правильно. Ты должна собрать сто один волос принцессы. При этом волосы должны быть длинные, не менее шестидесяти сантиметров.       — Дальше что? — чаровница остановилась около стены и нажала на кирпичик, открылся потайной шкаф. Она посмотрела на рыжие волосы, лежащие на полке.       — Собирай в пучок, — громче, чем обычно прозвучал шёпот, — когда волос будет достаточно — сделаешь из них жгут.       — А нельзя ли мне рассказать весь план? — Амора в нетерпении топнула ножкой, — ты являешься уже третий раз, а толком ничего не объясняешь!       — Ты хочешь, чтобы Сигюн исчезла? — девушка замерла. Голос превратился в звук. И от него веяло могильным холодом.       — Да, — чаровница старалась казаться спокойной, но по её спине пробежали мурашки от страха.       — Тогда слушай меня и не перечь. Когда соберёшь сто один волос, сделай из них жгут. Вымочи его в крапиве тринадцать дней. Если успеешь ко дню рождения принцессы, я явлюсь в тот же день и расскажу, что делать дальше.       — Почему именно в её день рождения?       — В праздничные дни шума становится столько, что Хеймдалль меня не слышит, — голос посмеялся, — а теперь иди, встречай принца, покажи ему своё расположение и верность. И внимательно осмотри его парадный камзол, возможно, найдешь там кое-что интересное.       Амора выбежала из дома, пытаясь успеть на встречу принцев, но толпа, стоящая на площади, не пускала её. Девушка только видела, как наследники спешились и исчезли за головами толпы. Чаровница попыталась растолкать людей локтями, но никто не собирался уступать ей место. Тогда она поправила платье и решила рискнуть пройти во дворец через другие ворота. Когда-то её без разговоров пускали на его территорию. Но после приказа принца всё изменилось. Она надеялась подкупить стражников. И какого же было её удивление, когда эйнхерии открыли перед ней двери. Когда Локи отдал этот приказ Амора понятия не имела, но с гордостью и высоко поднятой головой прошла внутрь, чтобы поспешить к главному залу, где заняла место среди слуг, фрейлин и фавориток.              Она поправила своё и без того безупречное платье, подняла грудь выше, убрала волосы назад, открывая вид на свою белоснежную шею и сложила руки в замок. Как же ей хотелось встречать трикстера у самого входа, вместе с царицей, на законных основаниях. Ну ничего, она долго терпела, подождёт ещё полгода или год. А когда ненавистная Сигюн исчезнет, можно будет заняться Локи вплотную.

***

      Серебряный принц отпустил племянницу из виду, как только все зашли во дворец. Она быстро скрылась за поворотом со своей служанкой, чтобы ослабить корсет её платья. Младший Одинсон ещё никогда за последние двадцать лет не был так рад видеть Амору, как в тот момент. Он улыбнулся ей, подходя ближе. Пир был назначен на вечер, а значит, у них было полно времени. Он сделал чаровнице знак, а сам извинился и, ссылаясь на усталость, покинул зал. Никто возражать не стал. Тем более, что Тор тоже ушёл к себе.       Перед царём осталась Сиф и О́гун, они докладывали о пленных и потерях с обоих сторон. Воительница только зубы сжала, когда закончила, замечая, как зал покидают ещё две фаворитки. Они явно были приглашены громовержцем. Он любил после долгих походов подолгу расслабляться, лёжа в ванной с девушками.       После того, как О́дин отпустил воинов, Сиф убежала к себе. Она снова надеялась, что поход сблизит её с мужчиной, но он снова в упор не видел в ней женщину — только боевую подругу. Ей было больно, но она старалась не показывать этой боли. Сиф даже начала завидовать Аморе. Пускай Локи не любил чаровницу, но тем не менее, она была единственной женщиной, с которой его видели уже много лет, не считая Сигюн. Раньше воительница думала, что трикстер ловелас, а оказалось, что он может хранить верность одной женщине многие годы, а вот его брат, после исчезновения жены, часто менял фавориток и любовниц.       Локи закрыл двери и поставил магическую печать на свои покои, впервые отгораживаясь от Сигюн. Он не хотел видеть племянницу, из-за того, что его тело очень странно отреагировало на её близость. И принц понадеялся, что это временное помутнение рассудка. Он никогда и помыслить не мог, что дочь Тора вызовет в нём совсем не те чувства, что должна.       Пока вода смывала с него дорожную пыль, Локи представлял Амору, которая уже ждала его в постели, но в голову то и дело лезли мысли о том, как быстро выросла Сигюн, и в какую красавицу она превратилась. Избавиться от этих мыслей не помогла и чаровница, и мало того, в пик нарастающего наслаждения он вообще представил под собой хрупкое тело рыжеволосой девушки. Испугавшись своих же собственных эмоций, он сжал зубы и зажмурился, пытаясь вытравить этот образ из головы, но чем сильнее он сопротивлялся, тем ярче он становился. Пока наконец Локи не позволил случится этому в своей голове. В этот самый момент волна удовольствия накрыла его, тело обмякло, но он всё ещё боялся открыть глаза.              — Локи, — нежный голос Аморы заставил его очнуться и подняться над ней, — не ожидала, что ты так соскучился, — она улыбалась и гладила его по мышцам рук. Чаровница была счастлива. Мало того, что принц снова пригласил её к себе в покои, так ещё и на его одежде она нашла рыжий волос. Нетрудно было догадаться, кому он принадлежал.       — Да, — трикстер перекатился на спину, смотря в потолок. Ему не хотелось встречаться с ней взглядом. Не из-за того, что он чувствовал предательство по отношению к любовнице, а скорее от того, что не хотел испытать разочарование. Амора была хороша в любовных утехах, но сейчас не она занимала его мысли, и не она была причиной такого эмоционального взрыва. А та, к кому он вообще не должен был испытывать подобные чувства.       Локи возненавидел себя практически сразу же. Он просто не понимал, как мог возжелать дочь своего брата. С чего вдруг? Да, он всегда отличался разнообразием вкуса, но хотеть Сигюн? Это было даже для него за гранью понимания. Чтобы успокоить свою похоть, он ещё несколько раз занялся с чаровницей любовью, надеясь, что это странное наваждение отпустит его. Он не сводил взгляда с неё, намеренно повторяя про себя имя Аморы, но напряжение не уходило. А как только принц закрывал глаза, и перед его взором возникала другая, оргазм не заставлял себя ждать.       После четвертого раза Локи немного успокоился. Вечером намечался пир, и принц должен был контролировать ситуацию. Он ни за что не покажет Сигюн те желания, что у него возникли. Она не должна его бояться или знать, что он извращенец. Никто не должен этого знать. В конце концов, он бог обмана. Менять маски у него в крови. Его девочка не пострадает из-за его похоти, он никогда не сделает ей больно. Никогда не посмеет осквернить даже намёком.

***

      Сигюн не выходила из своих покоев до самого вечера. После того, как служанка поправила на ней корсет, она весь день просидела около зеркала, смотря на своё отражение. Как ей теперь себя вести? Что говорить, что делать? Как смотреть дяде в глаза? Локи ведь поймёт, что что-то с ней не так. Он увидит румянец, как увидел бледность. Он почувствует её эмоции, ведь магическую связь они так и не разорвали. А если он всё же узнает правду о её совершенно недопустимых непонятно откуда возникших чувствах, вдруг отвернется от неё? Возненавидит? Перестанет общаться? Сигюн этого не хотела.       А чего ей хотелось? Быть рядом с ним, смотреть в глаза, держать за руку. Но как только она представляла это, хотелось наоборот убежать подальше, спрятаться и не возвращаться. Он не должен понять того, что ей вдруг открылось, не должен считать её извращенкой. Необходимо было как-то справиться с собой. Когда-то давно, Локи давал ей зелье, чтобы снизить уровень тревоги перед важными экзаменами. Именно его она и выпила прямо перед тем, как за ней пришли, чтобы проводить на пир. Лиска, что весь день крутилась рядом и скулила, видя такое настроение хозяйки, осталась в комнате, а потом выскользнула из дворца к своему любимому месту под старой беседкой, около огромного дерева.

***

      Локи занял своё место за столом, оставляя Амору вместе с другими придворными дамами в другом конце зала. Тор тоже уже сидел, улыбаясь, и был доволен, словно кот, стащивший со стола лучший кусок. Сиф и другие воины располагались за столом по правую руку от царского, свита по левую. Все с нетерпением ждали появления царя и царицы, чтобы начать пир, а трикстер со страхом ждал свою маленькую племянницу. О́дин и Фригг пришли первыми. Ждать внучку верховный бог не стал, он поднялся, величественно возвышаясь над собравшимися и начал говорить торжественную речь.       Сигюн зашла с бокового входа, опоздав всего на пару минут, но отвлекать дедушку не хотела. Принцесса замерла около колонны. Локи уловил звук и повернул голову, их взгляды встретились. У него перехватило дыхание, он медленно вдохнул и выдохнул, чуть-чуть качая головой, заставляя себя выглядеть недовольным её опозданием. Принц даже увидел, как она покраснела, но списал это на стыд. Чем девушка, впрочем, и воспользовалась.       Когда О́дин закончил говорить и поднял кубок, Сигюн проскользнула у него за спиной и быстро заняла своё место между отцом и дядей.       — Ты не вовремя, — тихо шепнул ей Тор, — могла бы сегодня не задерживаться. Отец как никак с войны вернулся.       — Прости, папа, я... — девушка замолчала и повернулась к громовержцу, не зная, как объяснить. Помощь пришла с другой стороны.       — Да ладно тебе, Тор, — шепнул трикстер, — тебя не было три месяца, а не три года, а она задержалась всего на минуту.       — На твои уроки она тоже опаздывает? — поддел бог грома.       — Нет, иногда она вообще на них не приходит.       — Локи! — она повернулась к нему и снова покраснела, вспоминая причину своего отсутствия. Трикстер же закусил губу, сдерживая улыбку от вида её красных щёк. Всё же он очень рад был её видеть.