Глава 2. Невеста

      Толпа ревела, скандировала имя Лайса, пребывая в восторге от его публичного боя. Тот был грациозен и смертоносен, наслаждаясь своим новым триумфом. Он обожал это, намеренно красуясь. Айен же был равнодушен ко всему и наблюдал лишь за его техникой и теми уловками, что младший брат использовал против соперников. В отличие от Айена, Браннис горел происходящим, неотрывно наслаждаясь шоу в целом. Старший брат не просто любил такое, но даже страстно обожал. Ценнария тоже наблюдала с интересом, хотя внешне оставалась холодной. Переживаний за Лайса у нее практически не было, ведь она знала, что он отменный боец. На лице же Айена благо что не читалось скуки. Всякий раз ему хотелось подняться и уйти, посвятив время более важным делам, но не проявить участие в важный для брата день он не мог, это бы породило справедливые обиды. Один амфиморф, другой... Все шло своим чередом и было привычно, пока внезапно не раскрылась дверь и к ним не влетел Дециан Соррет. Вопреки спешке и суете, на руках он аккуратно держал молодую девушку в лёгком платье нетипичных для Цереры светлых оттенков. На лицах всех членов семьи моментально отразилось недоумение. Пожалуй, никто из них не ожидал, что просмотр боя так резко будет прерван подобным инцидентом. Соррет сумбурно поздоровался со всеми и начал объяснять ситуацию. Айен же, не теряя времени, уступил свое кресло: раз невеста была его — забота о ней также с первой минуты ложилась на его плечи.  — Леди Мерцелла Истри пожелала лично явиться и выразить вам свое почтение, была настойчива, так что пришлось привезти ее сюда. Но как только ей довелось увидеть во всей красе бой Алластрия-шаара и дальнейшее вырывание сердца, ей стало плохо. Я успел подхватить ее раньше, чем леди повалилась на пол. — Раз это не более чем обморок, она вскоре придет в себя. Главное, что падение вышло мягким, — резюмировала Ценнария, самолично проверив ее дыхание.       Айен же аккуратным, но уверенным движением пальцев проверил ее пульс на руке. Девушка, его невеста, была в порядке, потому он не стал мешаться в без того возникшей суете и вскоре отошёл к стене вблизи выхода. Присаживаться ему все равно теперь было некуда, он и не хотел. — Ох уж эти слабые центральные. Спасибо, Циан-нис, — отозвался Браннис, покачав головой. Он лишь ненадолго с видимым неудовольствием оторвался от наблюдения за происходящим на арене, отметив, что их гостья в порядке, и ситуация не стоит особого внимания. — Благодарим, Соррет-консье. Вы можете быть свободны, — подчеркнула Ценнария, после чего тот откланялся и оставил их. Айен же остался стоять у стены, практически в тени, зорким взглядом сканируя состояние девушки. Несомненно, она была в порядке и вскоре придет в себя.       Ценнария бросила на него короткий взгляд и, убедившись, что средний сын также в порядке, и несвоевременное появление невесты не выбило его из колеи, вернулась к лицезрению выступления Лайса. Айен же окончательно потерял к происходящему интерес. Поневоле все его внимание стало приковано к девушке, что, вопреки благим мотивам, ворохом хаоса ворвалась в его день... Значительно раньше, чем он планировал лично познакомиться с ней.         Когда суета в связи с инцидентом завершилась, все вернулось в прежнее русло, и семья сосредоточилась на бое, Айен позволил себе беззвучно, однако тяжело выдохнуть. Вот и все: его невеста, Мерцелла Истри, прибыла на Цереру, и его жизнь с этого момента ждут значительные перемены. Если не в ближайшее время — так позднее. Он все ещё не понимал, что чувствовал в связи с этим. Он не был подавлен, однако состояние близкое к расстройству глубоко внутри присутствовало. Но вместе с ним ощущались и отголоски слабого облегчения: это произошло, нервировавшее его ожидание осталось в прошлом. Теперь предстояло мириться с её существованием и перестраивать свою жизнь, действуя по обстоятельствам... Однозначно, его это выбило из колеи, хотя Айен заблаговременно настраивался на скорую встречу с будущей политической супругой. Но ровно там же затесалось и любопытство. По крайней мере, теперь он видел ее вживую.       Красивая и изящная. Бесспорно. Пожалуй, это было значительным плюсом. Им при любом раскладе предстояло держаться в паре на любых публичных мероприятиях его Дома, и находиться вблизи притягательной внешне женщины, конечно же, станет приятным моментом. Со стороны это также добавит и ему, и ей рейтинга в глазах общественности, что для правящей семьи немаловажно. Хотелось по-джентльменски ограничиться коротким взглядом, но любопытство оказалось сильнее его. Тем более, когда она очнётся, он уже не посмеет позволить себе столь откровенного внимания. Взгляд Айена неспешно и пристально прошёлся по ее лицу, фигуре, одежде, изучая. На арене снова раздался гул восторженных голосов, но для Айена это стало не более чем фоновым шумом. Объект его интереса был сейчас иным.       Мерцелла Истри. В его кресле. Длинное, но довольно открытое летнее платье с глубокими вырезами из лёгкой ткани в типичной расцветке и дизайне, присущей ее родному сектору, мало что скрывало. Скорее, напротив, подчеркивало все внешние достоинства. Как мужчина, он не мог не отметить, что ее фигура была вне всяких похвал: тонкая талия, объемная грудь, в меру широкие бедра, длинные аккуратные ноги. Она была рослой. Также девушка была ухоженной, лицо ее было привлекательным. Айен отметил для себя все что мог, его взгляд пристально изучал её: и тонкие пальцы рук, и хрупкие открытые плечи, и длинные собранные в аккуратную косу с украшениями в виде солнц каштановые волосы. Без его внимания не остались также тонкая шея, пухлые губы и аккуратный нос. Девушка действительно была хороша собой. Оттого стало ещё интереснее, каким она окажется человеком, как себя поведет. И первая красавица способна отвратить от себя вопиющим, раздражающим поведением. Внешние данные, несомненно, были важны, но красивых женщин Айен знавал немало. С ней же он будет связан всю жизнь, оттого ее личность была интересна ему не меньше, а может даже больше. Однако пока ему довелось лицезреть лишь ее внешность, которая его полностью устроила.       Наконец девушка зашевелила головой. Совсем невесомо, но пристально наблюдавший за ней Айен моментально отметил это изменение. Мерцелла приходила в себя. Стоя в не самом заметном месте, Айен твердо решил, что не подаст вида, что он здесь присутствует, до тех пор, пока она сама не заметит его либо кто-то из членов его семьи не обратит на него ее внимание. Таким образом он сможет понаблюдать за ней со стороны и увидеть, как она себя ведёт с незнакомыми людьми, как проявит себя в новых условиях. Пока что его приятно порадовало ее рвение официально поприветствовать семью, не дожидаясь их возвращения. Хотя могла бы спокойно наслаждаться отдыхом после длительной дороги. Айен делал ставку на то, что у нее должно быть хорошее воспитание и манеры, и надеялся, что не ошибся в этом.       Мерцелла открыла глаза. Взгляд был немного мутным, потерянным. Девушка пыталась понять, что произошло и где она оказалась. Повернувшийся в этот момент Браннис, что сидел напротив нее, как раз заметил это. — Очухалась, наконец, — поговорил он с лёгкой иронией. Девушка тут же сосредоточилась и начала вглядываться в его лицо. Затем бегло осмотрела помещение. Айену показалось, что она искала взглядом Соррета, так как он единственный был ей знаком на чужой земле. К разговору подключилась Ценнария, приветствуя ее. Не теряясь, девушка, наконец, заговорила сама, уточняя, кто был перед ней.       «Атрау-шаар»... Мерцелла Истри с первых минут демонстрировала, что начала изучать их культурные особенности. Казалось бы, одно лишь слово, но для человека из другого мира то была демонстрация желания приобщиться к ним. Пусть и вынужденно — узнать, выразить уважение. Айен сразу отметил это.  Его взгляд сделался ещё более пристальным. Не прошло и минуты, как девушка предприняла попытку подняться, чтобы поприветствовать его мать как следует. Однако, покачнувшись, вскоре опустилась назад, так и не выполнив задуманного: магнетар, бесспорно, начал действовать на нее. Потирая виски, она прикрыла глаза, но все равно попыталась оправдаться за свою слабость.       Новый гул восторженных голосов и действо не экране вскоре привлекли ее внимание. Браннис же, с трудом отрываясь от зрелища, на этот раз представился, протягивая ей руку. Комичный момент, ибо это ввело девушку в ступор. Однако и здесь она не растерялась, лишь отметив разность культур. Когда же Браннис спросил, останется ли она посмотреть демонстрационный бой, к немалому удивлению Айена та, поразмыслив всего мгновение, ответила согласием, так ещё и добавила, что постепенно ей придется привыкнуть к подобному, потому она не против начать уже сейчас. Оставалось лишь гадать — ей действительно сделалось любопытно или же она вынужденно ломала себя, дабы сходу начать приобщаться к нормам двадцать второго сектора. В целом, Айен бы не удивился и не поставил ей в укор, даже если бы Мерцелла предпочла избежать подобного и сразу попросила увести ее отсюда: всё же для коренной жительницы центра зрелище было довольно жестоким. Но Ценнария твердо сказала, что ей пока не стоит оставаться — они ещё успеют познакомится. Все понимали, что девушке после перелета и обморока следует хорошенько отдохнуть. — Позаботься о гостье, всё равно ведь не смотришь, — произнесла Ценнария, обернувшись к выходу. Девушка повернулась вслед за ней. На её лице отразилось искреннее изумление: она не ожидала, что здесь есть кто-то ещё, к тому же наблюдающий за ней. Все это время она абсолютно не замечала его, что было даже забавно. — Ладно, — коротко ответил Айен, не сводя взгляда с девушки. Она также теперь рассматривала его, насколько позволяли правила приличия, в особенности сосредоточившись на чертах лица. Кажется, она выискивала сходства с другими членами семьи Атрау, которых ей довелось увидеть, и общие черты были для нее очевидны.         Браннис заговорил о том, что если Айен уедет, то пропустит самую зрелищную часть боя, на что он отмахнулся. У Айена изначально не было желания здесь находиться, он не любил арену, теперь же появился весомый повод покинуть это место. В то же время пока он не горел желанием находиться вблизи будущей невесты, что в моменте потревожила его покой. Хотелось побыть наедине с собой, а не с ней... Он не был готов к этой встрече и ее обществу в таком формате. Но выбора у него больше не было. Потому, бросив на нее усталый взгляд, он коротко и нехотя проговорил простое: «Пошли» — кивая ей в сторону выхода. Настороженный взгляд её ярко-зеленых с фиолетовыми крапинками вокруг зрачка глаз замер на нем. Кажется, она даже не моргала. — Это Айен, мой второй сын. Он отвезёт тебя в поместье, — объяснила Ценнария Мерцелле. Лишь после этих слов девушка немного расслабилась, понимая, что от членов семьи Атрау ей не следует ждать подвоха. Обе стороны были заинтересованы в союзе.       Она неуверенно поднялась с места и двинулась в его направлении. Айен отметил, что ее самочувствие оставляло желать лучшего, хотя держалась она стойко.       Пока они направлялись в сторону джета, Мерцелла шла немного позади. Кажется, она все ещё украдкой разглядывала его и уже куда более открыто — помещение. Айен же не подавал больше вида, что она вызвала в нем хоть толику интереса. Когда они приблизились к джету, он помог ей забраться в него, размещаясь в соседнем от пилота кресле. Пристегнула ремни она уже самостоятельно. Два часа дороги прошли почти в полном молчании. Было заметно, что девушка не ожидала, что лететь придется так долго. Несколько раз она порывалась задавать ему разные вопросы, благо что по делу, но Айен предпочел отгородиться, сосредоточившись на полете и отвечая разве что односложно, чтобы у нее не было возможности развивать темы. Поддерживать же полноценный разговор... В те часы это было выше его сил. Ему стоило собраться с мыслями, оттого он предпочитал молчание. Стоило отдать ей должное, Мерцелла не стала навязывать свое общество и, лишь изредка уточняя необходимое, уловила его настроение и замолкала, не желая докучать. Айен отметил это в плюс ей: навязчивая невеста создала бы лишних хлопот, а с её прилетом их без того должно стать немало.       Когда они, наконец, прибыли на место, она принялась осматриваться. Представший перед её глазами суровый пейзаж однозначно её не порадовал, но Мерцелла держала лицо и даже ответила в адресе местности сносный комплимент. Судя по всему, за свою жизнь она привыкла к куда более радующим глаз видам. Искренности в её словах Айен не услышал, но винить её в том не собирался. По крайней мере, правила приличия она старалась соблюдать.       Стоило им войти в поместье, как её лицо сделалось ещё более мрачным. Атмосфера была для нее инородной. Айен вызвал прислугу и, пока они не появились, решил наконец поговорить с Мерцеллой — поставить её в известность по ряду вопросов. В первую очередь он оповестил её, что прислуги у них немного, и просто так дергать их по мелочам не следует, отчего на лице девушки проступило неудовольствие. Но прежде чем она успела сказать что-либо, Айен добавил, что члены семьи, в особенности его родители, в основном загружены делами Дома, и, если ей что-то понадобится, она может обращаться к нему или Лайсу. — Ладно... Я обращусь к тебе, — после секундной заминки, уверенно проговорила она.       Кивнув, несколько мгновений Айен молчал, сканируя ее пристальным взглядом. В его понимании у нее был выбор: целых несколько вариантов, вплоть до того, что она могла предпочесть обратиться к прислуге, чем к молодому мужчине, которого едва знала. И все же она озвучила выбор в его пользу. Напрашивался вывод, что лёгкую степень доверия он в ней успел зародить, и по крайней мере найти общий язык им удастся. Уточнив, где именно она может его найти, и что они будут проживать на одном этаже, Айен выдержал долгую паузу. Все же он понимал, что девушка шла на жертвы, отправившись в чуждый для нее самый отдаленный уголок империи, оказавшись в постороннем доме, где пока никого не знала. Оттого он неуверенно произнес то, что изначально не планировал: — Первое время Церера может казаться жестокой, особенно по сравнению с центром. Будет тяжело. Если захочешь поговорить или появятся какие-то вопросы... Можешь меня найти.       Глаза девушки сощурились. Но, кажется, она была благодарна ему за это предложение. Айен же предпочел думать, что проявил банальную вежливость... Нежели даже толику неравнодушия к ней. Он намеревался сказать ещё пару слов поддержки, но на лестнице появились служанки и перетянули все внимание на себя. Айен был даже рад такому раскладу: меньше всего ему хотелось, чтобы девушка сделала для себя вывод о том, что он испытывает к ней интерес. Айен и сам не желал думать в подобном направлении. Пока они были друг другу никто, и его это более чем устраивало. Нора и Тора поведали, что ждали Айена позднее, к ужину. А затем высказали реплику, что ему проще было напрочь проигнорировать, чем заострять на ней внимание девушки: «Это... она?». Сюда же добавились их многозначительные взгляды и улыбки. Уж они как никто другой знали, как члены семьи ждали прилета девушки, в том числе, как бы Айен ни игнорировал эту мысль, и он сам. Так или иначе, её прибытие и вхождение в их семью не могло быть проигнорировано никем — это было немаловажное событие, даже будь оно чистой формальностью. Всё же Мерцелла была из семейства Истри, а их брак означал крайне неожиданный для всех союз Домов ласточки и волка: рода, что стоял семь с половиной тысяч лет назад у основания империи, и рода, что лишь пару десятилетий назад выбил себе место в высшей политической элите. К тому же представительнице Дома Истри предстояло стать новой жительницей далёкой от центральных секторов Цереры. Её прилёт и их скорое бракосочетание были знаковыми событиями, которые будут обсуждаться среди простого народа и высшей аристократии громче, чем им бы того, может, даже хотелось. — Мерцелла Истри из четвертого сектора. Скоро станет частью семьи, — представил девушку Айен. В очередной раз он отметал даже намек не её подозрения, что их двоих что-то будет связывать. Пока мать не объявит ей напрямую, что именно он станет её женихом, а позднее и мужем, Айен желал оставлять Мерцеллу в неведении и наблюдать за ней со стороны. Добавив, чтобы Нора и Тора позаботились о ней, он поспешно ретировался в свою комнату.       Лишь оказавшись там, он позволил себе тяжёлый вздох. На сегодня вплоть до семейного ужина Мерцелла Истри больше не являлась его заботой, и можно было напрочь забыть о ней. Работы было немало, следовало перебрать и проверить подготовленные ранее договоры о новых легальных и теневых сделках, чему Айен и решил посвятить себя на ближайшие часы. Работа была его привычной и надёжной рутиной, в которой можно забыться, сосредоточившись и уйдя в нее с головой, отгородившись от ненужных хлопот и тем более мыслей. И до вечера это работало, пока служанки не позвали его на праздничный ужин.         Торжество в часть Лайса не было помпезным, никаких посторонних гостей не было — лишь члены семьи, не считая отца, что был в отъезде. Хотя сыновья имели для него немаловажное значение, и в глубине души он дорожил ими, ставить в приоритет такие мероприятия на фоне рабочих моментов, что шли на благо сектора и их семьи, Габбас не собирался. Лайс не был особо расстроен, для них это был привычный уклад. Его день скрасило то, что к ним ненадолго спустились Эйни и Шай, а также, конечно же, Браннис. Позднее он отвел свою маленькую семью на их этаж и ещё на час спустился к братьям. Хотя все внимание было сосредоточено на имениннике, все отметили для себя, что их гостья не спустилась к ним. Служанки сообщили, что Мерцелла спит, и тревожить ее никто не намеревался. Отчасти так было даже лучше: ещё один праздник, возможно, последний, в привычных для всех рамках. Когда же дело дошло до торта, Айен не без ухмылки ещё раз коротко, но вполне искренне поздравил младшего брата с его двадцатитрехлетием и отправился к себе. Такое угощение ему было не интересно, к тому же они засиделись и к этому часу он успел утомится. Мать провожала его долгим взглядом, на чем Айен постарался не акцентировать внимание. Тем не менее, проходя мимо спальни, за которой находилась его невеста, он ненадолго замедлился, бросив на её дверь напряженный взгляд. В его груди ничего не отзывалось на мысли о ней, которых за этот день практически не было. Это была посторонняя для него девушка, которая вынуждено будет объединена с ним политическим союзом. Ему не было до нее никакого дела, как и ей до него не будет — со временем они договорятся, как именно будут делить свою жизнь, встречаясь разве что на публичных мероприятиях. Айен искренне желал верить в это... Но ненароком уловил, что в его мысли закрался самообман. Ускорив шаг, он покинул коридор. Но даже перед сном поймал себя на том, что пару раз вспомнил ту, что вихрем ворвалась в его жизнь, ещё и устроив им несвоевременную первую встречу, когда он того меньше всего ожидал.       Наутро Мерцелла также не появилась на завтраке. Все сделали вид, что в том нет ничего особенного, лишь Лайс отпустил пару шуток в своей манере. Айен рассчитывал разве что на то, что это не блажь изнеженной аристократки, но делать выводы раньше времени не спешил. Пока Мерцеллы не было перед глазами, он с большей охотой погрузился в дела Дома, не вспоминая о своей невесте, не акцентируя на ней внимание. И в течение дня это действительно удавалось ему, тем более что на обеде её также не было видно. Ценнария поинтересовалась за столом у слуг по поводу Мерцеллы, на что те ответили, что девушка все ещё спит. Айен понимал, что это уже выходит за рамки нормы, но равнодушно отнёсся к этой новости и вскоре вернулся к себе. Какие бы события и новшества ни происходили в его жизни, работа на благо семьи и сектора была оплотом стабильности и не требовала отлагательств. Лишь к ужину Айен снова вспомнил о своей невесте, особенно когда по пути в столовую столкнулся в коридоре с Норой и Торой. Те шли мимо него с бокалом напитка из аполеска, который он безошибочно угадал, ведь порой и сам заносил его ещё в детстве Лайсу. — Для нашей гостьи? — уточнил Айен, нахмурившись. Иных вариантов быть не могло: никто в доме давно не нуждался в этом средстве. Лайсу оно банально с давних пор не помогало. — Да, господин. Леди Мерцелла проснулась, пожаловалась на головные боли, — сообщили те. Айен коротко кивнул и отправился дальше. Для первых дней вблизи магнетара у той, чей организм был неподготовлен и не привык к подобному влиянию, такая реакция была допустима. Тем не менее это было звоночком к тому, что чувствительность девушки сильнее, чем у многих. Мук Лайса Айен ей не желал, потому понадеялся, что ситуация не станет усугубляться.       Ужин проходил привычно и размеренно в кругу младшего брата и матери, пока в столовой не появилась Мерцелла Истри. — Слава империи, — поприветствовала она семью Атрау. Ценнария сразу поправила её, дав понять, что для здешних мест это неуместное обращение. Точно не для периферии, существование которой Автарх предпочел игнорировать, нежели решать проблемы местного населения.       Девушка не стала даже пытаться оспаривать правоту своих слов или доносить свою правду, промолчав и присоединившись к ним за столом. Мерцелла разместилась на свободном месте напротив Лайса. Его она видела впервые, потому её внимание поневоле возвращалось к нему. Члены семьи, включая Айена, постарались не смущать её своим вниманием, сосредоточившись на блюдах. Лишь мельком скользнув по остальным присутствующим взглядом, Мерцелла, поколебавшись пару мгновений, принялась без лишних стеснений полноценно наполнять свою тарелку, отказавшись от дополнительной демонстрационной проверки на наличие ядов. Вряд ли кто-то был вправе осуждать её за это, тем более после того, как она целые сутки была погружена в сон, и это, как оказалось, было из-за пагубного воздействия магнетара на её организм. Какое-то время ужин протекал в тишине, тем не менее взгляд девушки — что сидящий со стороны Айен не мог не отметить — ни единожды делался прикован к Лайсу, пока в какой-то момент она не вздрогнула, и её глаза не округлились. Это не ускользнуло от внимания Лайса. Тот не преминул прокомментировать её излишнее внимание со свойственным ему пренебрежением к чужакам. Как оказалось, Мерцелла допустила мысль, что на ужин они поглощали мясо амфиморфа, что ещё больше позабавило Лайса. Разъяснив, что перед ней разные вариации изделий из птицы, он не отказал себе в удовольствии уколоть девушку прямым вопросом на тему того, что она, бесспорно, считает их дикарям, что и демонстрирует, пусть даже ненамеренно. Секунда молчания, и Мерцелла не постеснялась дать ему отпор, соглашаясь с такой позицией и рассудив вслух о том, что поведи она себя таким образом при первой же встрече, он бы вряд ли вспомнил о ее благородном происхождении, ввиду чего их обычаи для нее далеки от цивилизованного мира. Этот ответ не на шутку позабавил Лайса, положительно оценившего её боевой характер. Тем не менее, зная брата и то, насколько он может разойтись в выражениях, Айен предпочел прервать не самую приятную для всех сторон беседу, к тому же протекавшую при матери. — Хватит её дразнить. И прекрати вести себя, как ребенок, — осадил его Айен. Возможно, на глазах гостьи это было несколько жёстко по отношению к брату, но резкие и справедливые слова чаще всего действовали на него отрезвляюще, даже несмотря на попытку огрызнуться в ответ.       Поставила точку во всех ненужных спорах Ценнария, привлекая к себе внимание. И, как только прислуга убрала со стола, мать семейства Атрау завела важный для всех разговор, который должен был состояться ещё предыдущим вечером. Далеко не все в её прямолинейных речах радовало девушку, и все же она держала лицо, быстро подавляя любые эмоции. Когда же речь зашла о щекотливой и в то же время главной теме с вынужденным политическим браком, Айен упер взгляд в стену напротив себя, отгораживаясь от происходящего, хотя ничто не проходило мимо него. Он не ждал, что ответ девушки хоть сколько-то его заинтересует, тем не менее Мерцелла Истри сумела его удивить. — Иногда политический брак может быть крайне полезен. Особенно в кругу высшей аристократии. Возможно, мои взгляды покажутся вам циничными, но я не верю я брак, основанный исключительно на любви. Романтические чувства переменчивы, ненадёжны. Зато брак по расчету гарантирует, что вы с партнёрами станете союзниками.       Айен не знал, привлек ли он её внимание излишней заинтересованностью в её ответе, которой сам не ожидал от себя, или то был её личный интерес, но мимо него не ускользнуло, как Мерцелла украдкой посмотрела на него. Всего на мгновение, но это не укрылось от его взгляда, хотя Айен и не подал вида. — Пока соблюдаются интересы обеих сторон, можно не ожидать предательства, — закончила она. Её речь была рациональной, расчётливой и прагматичной. Айену приятно было узнать свою невесту с такой стороны — ему и самому был близок такой подход. Он ожидал речь об обязательности чувств в браке, ожидание которых присуще многим молодым девам, но вместо этого она рассуждала о тех выгодах, что могут укрепить союз. Стоило признать, это впечатляло. Иметь не просто красивую, но также умную супругу, было приятным бонусом к необходимому браку, который лишал их права выбора партнёра.       Когда же Ценнария заговорила детальнее, подводя тему к тому, кто именно станет супругом Мерцеллы, что Айен, что Лайс с разной степенью любопытства стали поглядывать на неё. Пока что они были мало знакомы, и все же её реакция могла быть показательной — насколько для нее неприятен или допустим сделанный за неё выбор. Лайс наблюдал за ней не более чем с праздным любопытством, точно зная, что это не его невеста. С Айеном же дело обстояло иначе: ещё до её прибытия на Цереру он был извещён о том, что станет её политическим супругом, тогда как девушка все ещё не знала, что именно ему предначертано связать с ней жизнь.   — Твоим супругом станет Айен — с ним вам будет проще найти общий язык, — наконец озвучила главную новость Ценнария. Взгляд девушки вновь нашел его... Айен же постарался не подавать виду, что вовсе слушает их. Отгораживаться он умел в моменте, если желал этого, да и прежде выражал интерес к беседе все равно сдержано, не привлекая к себе особого внимания. — Понятно, — проговорила Мерцелла в ответ, возвращая своё внимание к Ценнарии. Она уверенно кивнула и, как показалось Айену, позволила себе лёгкий вздох облегчения. Пожалуй, это было неудивительно, ведь его брат гораздо сильнее выбивался из привычного ей мироустройства. Айен же прекрасно знал за собой, что присущие ему сдержанность, тактичность и манерность, которые он с младенчества перенял по большей части от матери, нередко делали ему честь в глазах тех, для кого благовоспитанность была не пустым звуком.       Возражений от девушки в любом случае не последовало, благодаря чему Ценнария позволила себе расслабиться. Не меньше пары часов ушло на обсуждение деталей делового соглашения, подкрепляющих союз Домов. Когда же разговор был завершён, наступила глубокая ночь, и Ценнария, давая Мерцелле понять, что разгуливать по всему поместью, не зная территории, ей пока не следует, обратилась уже к Айену. Ему поручили проводить девушку, что было для него само собой разумеющимся.       Он не мог не отметить, что поначалу Мерцеллу охватило небольшое раздражение. Она явно не сомневалась, что с такой простой задачей, как найти свои покои, уверенно справится сама, но стоило им двинуться вдоль холодных и серых внешне коридоров, как убедилась в обратном. Не проявляя ни чувств, ни эмоций, Айен следовал вблизи, сохраняя между ними разумную, чтобы не смущать её, дистанцию.   — Не похоже, что ты слишком удивлен, — заговорила вдруг она. Комментарий был не самым разумным, ведь Мерцелла уже успела узнать, что он ранее был в курсе, что станет её женихом. Но то ли усталость взяла свое, то ли волнение, что было неудивительно. Он не осуждал её за это. Возможно, она попросту не знала, с чего начать разговор, а молчание в его обществе начало её тяготить... Или смущать, ведь теперь Айен, оказавшийся её женихом, что больше не было для неё секретом, стал более заинтересованным, то и дело бросая в её сторону мимолётные взгляды. — Мы рассматривали все варианты развития событий, — напомнил он. — Неужели? Значит, вы не вчера это решили? — еще больше изумилась она. — А чему ты удивляешься? У гроссмейстера четвертого сектора, в конце концов, две дочери. Было бы странно, если бы мы не взяли тебя в расчет, — вскинув бровь, объяснил он. — Но я была помолвлена, — ошарашила она неожиданным известием. — Такие тонкости мне были неизвестны, — признался Айен. Это и впрямь стало новостью для него, к тому же их информаторы допустили оплошность, не разузнав таких деталей. Хотя имели ли они значение в настоящем? Ведь, так или иначе, именно Мерцелла, а не её сестра, прибыла к ним для укрепления союза между Домами. — Ничего себе «тонкости»! — вспылила вдруг она. — Я была обручена больше десяти лет! Тринадцать, вообще-то. Неужели никто из информаторов этого не сообщил? — вопреки вспышке гнева, Айен не мог не отметить, что её эмоции не направлены персонально на него: ей просто требовалось дать выход накопившемуся внутри. Ведь оба они ненароком стали жертвой обстоятельств. — Тебе-то даже о моем существовании было неизвестно до вчерашнего дня. Разве нет? — позволив себе лёгкую беззлобную ухмылку, напомнил он. — Да, но... — Мерцелла желала парировать, но не нашла нужных слов. Взамен этого бросила на него недовольный взгляд. — Ладно, ты прав, — довольно быстро признала она. — Пожалуй, в нашей ситуации это действительно не имело значения.       Айен позволил себе лёгкую улыбку уголками губ. Его не на шутку позабавила столь бурная реакция на его слова, но комментировать эту тему он более не стал, не желая ещё больше раздражать девушку. — Но что-то известно всё-таки было, — снова заговорила она. Любопытство перевешивало её желание полностью закрыть тему, и Мерцелла, сглаживая возникшую ранее неловкость, попыталась улыбнуться.       Айен был рад, что она перевела её в более щадящее для них русло, а не стала закусываться с ним ещё сильнее, предъявляя ему за то, что ему не было дела до деталей, на которые он к тому же не мог повлиять. Политический брак многое отметал из тех критериев, что были важны для партнёров, которые заключали союз по собственному желанию, в особенности основываясь на чувствах. Но это был не их случай. — Не верю, что ваши информаторы совсем ничего не сообщили.       Айен неопределенно повел плечом, отводя взгляд. Разумеется, знать всё ей не следовало. Многие данные, что для них раздобыли, касались политической составляющей четвертого сектора, а не их будущего брака и не её лично. Особенно на фоне того, что их военный флот готовился к отбытию на Гексос, составляя детальные планы дальнейших действий, касающиеся военного положения там. — Сообщили, конечно, — тем не менее ответил Айен, видя, что она ожидает ответа. — И что же? — продолжила расспрашивать Мерцелла. — Не думаю, что это важно, — попытался он свернуть тему. Но распалившийся интерес девушки оказался сильнее его желания оставить разговор, и он уступил ей в этом. После очередной её просьбы рассказать, что именно он заранее узнал о ней, Айен притворно закатил глаза и сложил губы в слабую улыбку. — Надеешься потешить своё самолюбие? Ладно. Сказали, что ты сдержана, хорошо воспитана и умна. — И всё? — уточнила она. — И крайне хороша собой, разумеется, — его голос потеплел, выдавая шутливый настрой, но Мерцелле были приятны такие комплименты, и ее губ также поневоле коснулась улыбка. Наконец Айен поведал, что они узнали на самом деле и каким образом рассудили, кто из них с братом чьим супругом станет в случае прибытия которой конкретно из сестер. Завершив вскоре эту тему, они уже молча двинулись дальше по коридору, но Айен, погрузившись в свои мысли о таком сильном воздействии на неё магнетара, не переставал поглядывать не Мерцеллу. — Что? Нелепо выгляжу? Стиль Цереры, знаешь ли, весьма специфичен, — попыталась она оправдаться, подумав, что его внимание сейчас привлек её внешний вид. Что ж, он и впрямь привлек его ещё в начале ужина, когда она только появилась, хотя Айен не позволил себе открыто разглядывать её. Тем не менее даже беглых взглядов хватило, чтобы отметить главное. На контрасте с её образом, какой Айен наблюдал днём ранее, девушка заметно преобразилась и выглядела теперь совершенно иначе. Вот только, вопреки её допущениями, что смотрелась она нелепо, всё было с точностью наоборот. Мерцелле оказался на удивление к лицу местный стиль, и подобранные для нее Ценнарией заранее наряды, которые даже не пришлось перешивать. Платье в церерском стиле вкупе с прической и макияжем лишь подчеркнули её красоту. Айен не лукавил, отвесив ей ранее комплимент. Его невеста и впрямь была хороша собой, этим вечером лишь раскрыв свою внешнюю привлекательность с новой стороны — в его глазах уж точно. Но сейчас, вопреки её предположениям, Айена волновало иное. — Ты говорила, что странно себя чувствуешь. Тебе лучше? — нахмурился он, предпочтя оставить без внимания её комментарии. — Да, значительно.       Разговор ушел в новое для них русло. Теперь Айена интересовало то, что было связано с её состоянием. О Пожиратели солнц, как выяснилось, Мерцелла не ведала. Айена несколько удивила её неосведомлённость о том, что являлось глобальной проблемой всех отдаленных секторов империи, тем не менее осуждать её вслух он не стал. К тому же после того, как заметил, что её саму смутило собственно незнание под тяжестью его взгляда, а девичье лицо залилось румянцем. Разговор на тему влияния магнетара хоть и выдался коротким, но был непростым. Когда же они подошли к её спальне, и он уже намеревался распрощаться с ней, Мерцелла решила расспросить его о других темах. Айен не был удивлен её интересу: и его родной сектор, и его семья были новыми для неё, и многое из этого порождало в ней недюжинное любопытство. Он был не против утолить его.       В начале разговор вновь коснулся магнетара и его влияния. На эту тему Айен не слишком хотел дискутировать, тем не менее настойчивость Мерцеллы вновь взяла свое, и он поверхностно поведал ей о воздействии гамма-всплесков на Лайса и аполеске, что помогал на ранней стадии. Следом она расспросила его о членах семьи, и он рассказал о Габбасе, Эйни с Шаем, а затем и о братьях. Кажется, в какой-то момент Мерцелла решила, что, задав вопрос о его степени близости с братьями, копнула в слишком личное, но Айен отнёсся к этому спокойно и совершенно искренне поведал ей о том, что у него сплочённая семья. И его близкие являются единственными людьми, кому он полностью доверяет. По её реакции он отметил, что Мерцелла понимающе отнеслась к этому. Ввиду чего Айен сделал для себя вывод, что для ей это было близко, и семья Истри в этом была схожа с ними. Стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, она также поинтересовалась у него, когда состоится свадьба, хотя этот вопрос вряд ли оставлял её равнодушной. Айен не был уверен в ответе, детали пока не обговаривались даже в рамках его семьи — перед ними прежде стояли задачи важнее этой. Когда же Мерцелла начала расспрашивать о церемонии, вопреки попыткам перевести в шутку уточнения о том, не будут ли её обмазывать кровью или заставлять танцевать на раскаленных углях, беспокойный тон выдавал её истинное настроение и серьезность подозрений в том, что она решилась озвучить.   — Даже не знаю, что на это ответить, — вздернув бровь, заметил Айен.       Несколько мгновений недоуменный взгляд серых глаз блуждал по её лицу. Пугать её не хотелось: церемонии их сектора и впрямь могли показаться дикими для тех, кто проживал беспечную и щадящую жизнь вдали от периферии. Но пока его невеста не успела обвыкнуться здесь, Айен не желал заставлять её лишь сильнее напрягаться. В конце концов, хотелось, чтобы свадебная церемония оставила если уж не радостные, то хотя бы сносные для них обоих воспоминания, тем более что сам брак и так должен был стать для них вынужденной мерой. Но Мерцелла желала ответов уже сейчас, и Айен счёл, что вдаваться в детали пока не следует. — Боюсь, твои предположения не так уж далеки от истины, — отчасти прямолинейно заметил он, отведя взгляд в сторону. В то же время в ответе сквозила уклончивость. — Но раньше времени об этом лучше не думать.       Наконец Айен прервал её поток вопросов, и они, пожелав друг другу доброй ночи, разошлись по своим спальням.  

* * *

      Утро началось с того, что Айену предстояла поездка по вопросам семейного бизнеса. На этот раз связанная с легальной стороной. Так или иначе, ему следовало отправиться на одну из дальних планет соседнего сектора, и в ближайшие дни появляться в поместье он бы не смог. Айена устраивал такой расклад. Сложно было признаться себе в этом, но прибытие невесты всколыхнуло его душевный покой, а этот небольшой перерыв мог пойти ему на пользу, помочь проветрить голову и сосредоточиться на действительно важных и актуальных вещах. Однако до отбытия Ценнария попросила его зайти в кабинет отца, что Айен и сделал. Вопреки его надеждам отрешиться от насущных проблем ещё до отбытия, тема разговора сразу коснулась Мерцеллы.   — Айен, твоей невесте следует пройти ритуал по нанесению рун в Церкви Обожженных, — сразу перешла к делу Ценнария. — Я уже переговорила с Тёмной Матроной. Жрицы настаивают на нём, и я склонна согласиться с ними. Так как Мерцелла не подготовлена морально и недостаточно крепка физически, как местные женщины, достаточно будет нанести ей четыре основные руны: для плодовитости и защиты потомства. Это поможет ей не просто получить благословение церкви на ваш брак, но также породит большую лояльность к ней от народа Цереры. Всё же религия важна в наших краях. — Предпочитаю считать, что религия полезна как инструмент власти, — негромко рассудил Айен. — Но ты и так знаешь мою позицию, мама. В этом я с тобой согласен: таким образом Мерцелле будет проще влиться в наше общество и быть принятой местной элитой и населением. В нанесении этих рун есть смысл. — Я рада, что ты солидарен со мной, — коротко кивнула Ценнария, позволив себе едва заметную улыбку уголками губ. — Через три дня её будут ждать в центральном храме. — Меня, соответственно, тоже, — сразу отметил Айен, прикидывая в уме, успеет ли он вернуться. Благо, поездка и решение ряда вопросов в заданные сроки располагали к этому. Он успеет подписать все необходимые бумаги и проконтролировать исполнение договорных обязанностей, пусть даже придется ускориться на день. Это было приемлемо. — Да. Твоей невесте будет страшно. Постарайся оказать ей поддержку, даже если брак ограничится политическим аспектом. Будет лучше, если вы сможете поладить. К тому же для нее ритуал станет непростым испытанием, — напутствовала его Ценнария. Айен коротко и совершенно беззлобно усмехнулся. — Само собой. Мы же не варвары. Хотя после клеймения, возможно, она будет считать с точностью наоборот. — В любом случае, ей придется это пережить.       Коснувшись плеча Айена в знак поддержки, Ценнария затем отпустила его. Было заметно, что какой-то частичкой души мать всё ещё переживала за то, что с этим скоротечным, хотя и крайне выгодным союзом, ему предстояло вступить в брак с девушкой, что он не выбирал сам, которую даже не знал до недавних пор. Но Айен всегда стойко держался, никогда не жаловался и не подавал вида, что что-то его не устраивает. И в этот раз он с присущим ему хладнокровием перенес как известие о политическом браке, что его затронет, так и приезд невесты, которая одним своим присутствием словно незримо ускоряла ход времени до грядущей свадьбы, уже сейчас делая это скорое событие слишком реальным. И все же Ценнария не сомневалась, что его это в некоторой мере выбивало из колеи, пусть даже её средний сын успел морально и мысленно подготовиться к её прилёту и такому раскладу.       Улыбнувшись матери уголками губ в знак благодарности и все также сохраняя маску невозмутимости, Айен вскоре покинул кабинет, а затем и поместье. С Мерцеллой он не виделся в то утро и не прощался.       Рабочая рутина отвлекала, спасала от сумбура, заставляя погрузиться в нее, чтобы ничего не упустить. Выполнять же ее в половину своих сил Айен не привык — он всегда выкладывался по полной. Это требовалось в первую очередь на благо его Дома, а вместе с ним — и сектора. Половина дня в полете, вечерняя деловая встреча, переговоры и внесение правок до глубокой ночи в торговые договора по поставке крупной партии талласита. Ещё одна встреча, затянувшаяся на несколько томительных часов — в полдень следующего дня, где произошли финальные согласования выгодных для обоих сторон условий, а за ними и подписание соглашений. Уже на третий день Айен производил контроль по исполнению обязательств и поставке первой партии, ведь продавцом выступала его семья. Гроссмейстер двадцать первого сектора был достаточно упрямым человеком, несговорчивым, но Айен пребывал в своей стезе, и прийти к консенсусу с ним по вопросам цены и срокам поставки не составило труда, пусть на это и понадобилось время. К тому же переговоры они постепенно вели в течение последнего месяца, прилет же Айена стал финальным этапом.       Думать о своей невесте ему было некогда — необходимо было сосредоточенность на деле. Пожалуй, единственное, что Айен не мог не отметить, так это тот факт, что после прилёта Мерцеллы Истри он немного расслабился. Он успел познакомиться с ней и выдохнуть с облегчением, ведь первое впечатление она произвела положительное. Его больше не терзали мысли о том, какой она будет, насколько может стать проблемной или неудобной. Теперь девушка находилась в стенах родного поместья и занималась изучением новой местности и культуры сектора, что в текущем моменте было не его заботой. Его устроило, может даже в глубине души порадовало то, что он увидел перед собой; вполне понравилась она также и в общении, в своих взглядах. Появилось впечатление, что они способны найти общий язык, и пока этого было достаточно.       В конце третьего дня, когда все вопросы были улажены, ему предстояло вылетать на Цереру, что Айен и сделал. Физическая усталость брала свое, но удовлетворение от отлично выполненной работы заряжало не меньше. Похвалы от Габбаса ждать не приходилось, он и не ждал — это было рядовое выполнение обязанностей, его обыденность. И подвести Айен не имел права. В политическом браке в том числе, ведь тот способствовал получению многих выгод для их семьи. Впервые за минувшие дни Айен по-настоящему тяжело вздохнул... Почти сразу по возвращению на родную планету его ждала встреча с невестой и проведение ее ритуала. Он обязан был сопровождать. Это не тяготило Айена, но демонстрировало всю серьезность ситуации: как для него, так и для нее. Для Айена был значим тот факт, что Мерцелла решится согласиться на нанесение рун. Он не был религиозен, но понимал, насколько масштабен институт церкви и как много рычагов управления народом она даёт, если подыгрывать необходимым традициям. И нанесение хотя бы необходимых рун на тело его невесты было немаловажным вынужденным шагом, что могло поспособствовать ей быстрее влиться в семью в глазах общества.       Полет по ощущениям, вопреки фактическому времени, прошел быстрее, чем он предполагал. Уже вскоре на орбитальной станции Айен пересел в свой джет и выдвинулся в сторону Церкви Обиженных. Он не любил опаздывать, потому прибыл раньше назначенного времени. Место давно его не пугало, но Айен отчётливо понимал, что оно вызывало напряжение и навевало плачевные ассоциации. Ничего доброго и хорошего ждать от столь мрачной территории не приходилось тем, кто бывал здесь впервые или являлся гостем Цереры. Он же относился к здешним местам с видимым равнодушием.       Джет, в котором пилот семьи привез Мерцеллу, прибыл вслед за ним. И уже вскоре девушка, с ужасом разглядывавшая разбитую дорогу с глубокими лужами и покосившиеся кресты по сторонам, двигалась в его направлении. Айен не мог не отметить, что она снова пыталась держать лицо. За его спиной маячило суровое здание из черного монолита, и Мерцелла бросала на храм тревожные взгляды. В здешней обстановке хрупкая, немного испуганная девушка казалась почти инородной. Хотя в том не было необходимости, на ней все равно было нарядное приталенное длинное платье серебристого цвета по последнему писку моды Цереры. Ее каштановые волосы были аккуратно собраны в незамысловатую прическу, длинные завитые локоны спускались по плечам и спине, а на лице виднелся макияж, что умело подчеркивал ее черты. Видеть ее такой Айену было приятно. Сложно было лишний раз не отметить для себя, что его невеста была красива, и это было немалым плюсом. В то же время в ее убранстве сейчас не было ни малейшего смысла, оттого было иронично, что она так нарядилась на мероприятие, что станет для нее сродни казни. — Ты рано, — констатировал Айен, когда она приблизилась к нему. На мгновение Мерцелла также пробежалась взглядом по его внешнему виду, особое внимание уделив лицу. — Не рад? Если хотел прогуляться, я подожду, — отпустила она шутку. — Да, виды здесь и правда чудесные, — прокомментировал он ее реплику, что ввело Мерцеллу в состояние ступора. Косо поглядывая на него, она явно пыталась понять, серьезно он или нет, особенно учитывая, что говорил Айен спокойным будничным тоном.       Помня, насколько мощное воздействие на нее имеет магнетар, что стало очевидным с первых дней ее прилёта, Айен решил сменить тему и поинтересовался по поводу ее самочувствия. Мерцелла коротко сообщила, что Лайс помог ей, показав оранжерею, что действительно порадовало Айена. Для него было важно, чтобы Мерцелла нашла общий язык с членами его семьи. Оба брата были для него друзьями, и доброе общение Мерцеллы с ними имело для Айена значение.       Уже вскоре они оказались внутри храма. От одного вида трёх Матрон Мерцелла, что шла по коридору рядом с ним, заметно напряглась и, кажется, слегка задрожала. Айен и сам прекрасно понимал, что церерские жрицы вселяли ужас, а не благоговение. Рядом с ними вряд ли возможно было расслабиться, но для Айена они также были привычны. Пока они шли, Мерцелла попросила его рассказать подробнее о ритуале, особо выделив, что наслышана, что тот болезненный. Айен прекрасно понимал, что не привыкшая к нравам Цереры и боли девушка с самого момента, как узнала о необходимости участия в ритуале, побаивалась его. Его также не радовал тот факт, что ей придется ощутимо помучиться, а ему — стать тому безоговорочным свидетелем. Но в нанесении рун он видел вынужденную необходимость, обусловленную традициями местности, ведь с неё, как с чужачки, спрос последует и от простого населения, и от элиты периферии. Но сам Айен до сих пор помнил свои ощущения от нанесения сорока рун, пусть это и произошло для него в далёком прошлом. И хотя он был закаленным юношей и уже тогда не боялся физической боли, процесс все равно дался ему непросто, пусть даже он все стойко стерпел.       Айен постарался успокоить ее, закинув мысль о том, что все будет не так плохо. Однако Мерцелла не особо поверила ему, все ещё оставаясь крайне напряжённой. Вкратце он поведал о том, что ее ждёт. И хотя он старался подчеркнуть, что обряд будет сокращённый, ее руки все равно продолжали дрожать, что не ускользнуло от его взгляда. Когда они наконец приблизились к служительницам церкви, Айен привычным ритуальным жестом поприветствовал матрон. Девушка старалась повторить за ним, посчитав, что тем самым проявит уважение к ним, но ее жест не был оценен Темной Матроной, что больше всего привлекала ее внимание. Вслед за жрицами Айен повел девушку вдоль длинных коридоров. Ее любопытный взгляд скользил вокруг, но совершенно точно не выражал и тени одобрения от того, что она наблюдала. Однако она молча следовала в заданном направлении, намереваясь исполнить свой долг.       Когда же они проходили мимо комнаты с мутировавшими мертворожденными детьми, разумеется, Мерцелла не сумела пройти мимо и остаться равнодушной к увиденному. Ее взгляд тут же зацепился за экспонаты в стеклянных контейнерах и рыдавшую на полу посетительницу. Айен надеялся, что Мерцелла не захочет развивать непростую тему, но любопытство вкупе со страхом оказалось сильнее. На мгновение ему показалась, что она не надеется услышать от него ответы, но Айен не стал утаивать от нее информацию, с которой ей так или иначе пришлось бы столкнуться, обитая на Церере. Пока они шли дальше, Мерцелла внимательно слушала его. А затем задала встречный уточняющий вопрос, ввергший Айена на мгновение в ступор... Вопрос о том, почему они убивают подвергшихся влиянию магнетара младенцев. Несомненным стало, что она, как и иные представители центра, считала жителей периферии практически дикарями с варварскими замашками, что не соответствовало действительности и было не более чем порочащими их мифами. Тем не менее он отреагировал насколько сумел спокойно, поведав ей тонкости местной религии. Но ее интерес пошел дальше, к теме заведения детей в суровых условиях двадцать второго сектора. Теперь напряжённым стал уже сам Айен, хотя и просветил Мерцеллу по всем интересующим ее тонкостям. Очередные подробности о женщинах, которым вшивали в живот бруски талласита, повергли ее в шок, что было неудивительно, однако приукрашивать действительность Айен уже не видел смысла.       Когда они наконец оказались внизу, в самом центре святилища, Мерцелле тут же вручили простую сорочку из грубой ткани. Даже к аристократке, что вскоре должна была стать частью правящей семьи, здесь не собирались проявлять особого отношения. Айен остался при входе в помещение. Он знал, что ей предстояло переодеться прямо на месте, оттого не желал смущать. Погрузившись в себя, он дал ей, насколько мог, личное пространство в текущих реалиях. Узнав, что ей предстоит раздеться до гола, Мерцелла тут же обернулась на него, убеждаясь, что он не намерен её разглядывать, и лишь после приступила к делу. Боковым зрением он всё равно цеплял ее стройный обнаженный силуэт, но смотреть прямо не посмел. Лишь когда она закончила, Айен приблизился. Одно его присутствие, кажется, приободрило ее: Мерцелле было важно, чтобы рядом был кто-то знакомый. Некая степень доверия к нему, как к тому, кто точно не станет ей вредить, кажется, в ней только укреплялась. — Ты же не уйдешь? — внезапно спросила она. Надежда в голосе, пожалуй, прозвучала отчётливее, чем ей того хотелось. Она же читалась и во взгляде. — Нет. По традициям церкви жених обязан присутствовать, — спокойно пояснил Айен. Почти сразу они вдвоем двинулись по указанию Темной Матроны к алтарю. Положив руку ей на спину, Айен уверенно направлял невесту. Уже сейчас он видел, что она терялась, и ей требовались поддержка и утешение. Этот мир был слишком чужд для Мерцеллы Истри, инороден.       Когда Матрона подозвала их к себе, Айен, положив руку на спину Мерцелле, подвел ее ближе. Темная Матрона начала зачитывать свою речь-песнопение, в то время как другие две жрицы окуривали девушку благовониями из праха предков. Айену этот ритуальный дурман был не чужд, да и не был направлен напрямую ему в лицо, оттого он стойко и безразлично выдержал его воздействие, никак не реагируя. В отличие от Мерцеллы… Песнопения становились все громче, окуривание благовониями — интенсивнее. Не прошло и пары минут, как Мерцелла ослабла, ее ноги начали подкашиваться, и она упёрлась руками на поверхность алтаря. Айен вмиг оказался рядом, помогая ей прилечь на холодный прямоугольный камень. Ей нельзя было засыпать — от этого ей в дальнейшем стало бы лишь хуже, да и традиции требовали, чтобы она оставалась в сознании. Зная это, Айен призвал ее держаться, не поддаваться капризам своего состояния. — Посмотри на меня, Мерцелла, — сказал он, обхватив ее ладонь с тыльной стороны и аккуратно сжимая её.       На мгновение Айену показалось, что она не справится — провалится в бессознательное состояние. Но Мерцелла нашла в себе силы, и вскоре приоткрыла веки, встречаясь с ним взглядом. Все сильнее и отчётливее она словно старалась вглядеться в его лицо, сосредоточиться на нем. Айен же видел, что хотя благовония и расслабили её — страх никуда не делся. Потерянная, испуганная... Он не был обязан, мог постоять в стороне, но не стал, поддерживая ее, гоня ее страхи. Бросать ее одну в таком состоянии стало бы кощунством. — Умница. Смотри на меня, — произнёс он. — Что... Что они делают? — напряженно и в то же время растерянно уточнила она, завидев темную чашу в руках одной из женщин и клинок у другой. Это не на шутку напрягло ее. — Связывают нас кровью. Самый обычный свадебный обряд. Разве в ваших краях так не делают? — на его губах расцвела ободряющая улыбка, а взгляд потеплел. Айен не сомневался да и был наслышан, что обряды центральных секторов иные, более щадящие. Потому попытался приободрить Мерцеллу и обойтись лёгкой шуткой, словно не знал подобных тонкостей. По ее лицу он заметил, что она уловила это, немало удивившись его такту. Она и сама прекрасно понимала, что они все ещё чужие друг другу, едва знакомые люди.       Первыми матроны вспороли его руку. Айен даже не придал этому значения: быть приученным к физическим мучениям разной степени на Церере являлось нормой жизни. — Это не больно. Ты справишься, — демонстрируя на собственном примере, снова подбодрил он.       Ее ладонь также схватили — более грубо, действуя механически, лишь выполняя свою работу. Кажется, в очередной раз взглянув на Айена и его ладонь, что удерживала её, Мерцелла лишний раз отметила для себя, что он был заботлив и учтив... В отличие от Матрон. Вскоре она ощутила боль, что вынужденно взбодрила ее... И вновь возродила страх. Айен тут же заметил это за ней. Прерывать ритуал было уже нельзя, но и видеть девушку такой беспомощной и перепуганной... Он понимал, что должен, обязан ее поддержать, и оттого переплел их пальцы, перетягивая ее внимание на себя. — Ты молодец, — похвалил он. Айен не лукавил: он видел, что Мерцелла держалась, старалась перебороть и собственно состояние, и тревожные чувства. Пусть даже с его помощью. Однако следовало ненадолго оставить ее, что он и сделал.       Место Айена тут же заняла главная жрица. Та завела новое песнопение, произносимое утробным голосом. Она зачитывала речь про грешников и отпущение грехов, что также было чуждо Мерцелле. Благовония вновь потянулись к ней, окуривая с новой силой. Мерцелла поддалась их влиянию и прикрыла глаза. Перед ними она была слаба без поддержки Айена, вновь тревожилась. Продолжая за унылую, даже немного грозную песню, Темная Матрона стала наносить кровь на ее щеки, лоб, шею, рисуя на них строго определенные руны. Другие две служительницы храма вторили ей в исполнении ритуальных мотивов. Айен все также наблюдал со стороны, не спуская глаз с невесты. Уже вскоре ей довелось выпить пару капель их крови, смешанной воедино в одной чаше. Эта часть ритуала касалась лишь невесты, ему же даже пригубить их было не положено. Они были мало знакомы, но этот ритуал с позиции духовных практик уже тесно соединял не только их души, но и плоть. Наконец их песнопения стихли — настал новый этап проведения ритуала. Мерцелла повернула к Айену голову, вопросительно глядя в его лицо. — Осталось недолго, — пообещал он.       Коснувшись ее руки, он вновь сжал ее, но на этот раз ещё сильнее. Айен прекрасно понимал, что вскоре последует за внезапной паузой, и каким испытанием это станет для девушки. Со своей позиции он мог лишь поддерживать Мерцеллу, заземлять. С одной стороны, этим он располагал ее к себе, что было для них полезно, с другой — ему правда хотелось помочь ей. Даже если их брак сохранится на уровне политических договоренностей, все равно текущие манипуляции были ей не по силам, и Айен был единственным, кто мог облегчить ее страдания, разделяя ее участь. — Сейчас будет больно. Лучше держись за меня, — предупредил он.       Не успела Мерцелла осознать смысл его слов, как ее лодыжки коснулся раскалённый железный плут. По ее глазам Айен видел, что боль для нее была невыносимой. Она дергалась, но хватка жриц была крепкой — им необходимо было нанести руну и на другую ее ногу. — Тише, тише... Нужно потереть, — как мог, постарался утешить ее Айен.       Кажется, вскоре она попыталась кричать от боли, но из горла вырвались лишь мучительные стоны. Дурман от благовоний все ещё действовал на нее, но не в полной мере затмевал сознание. Вскоре ее грубо перекатили на живот, задирая сорочку до самой середины позвоночника. Раскалённый прут опустился туда, и Мерцелла забилась в конвульсиях с новой силой. Она все ещё не выпускала руки Айена, равно как и он не отпускал ее. На её тело он не смотрел — лишь в её лицо. Мучительные стоны участились, Мерцелле становилось все хуже и сложнее выдерживать возложенную на нее ношу и данное испытание. Вскоре ей нанесли последнюю руну — на тыльную сторону шеи. Она крепче сжала руку Айена, ища его взглядом. Это не ускользнуло от его внимания. — Умница. Осталось потерпеть совсем немного, — подбодрил он, улыбнувшись ей уголками губ. Но, кажется, ее сознание стало уплывать. — Смотри на меня, — вновь призвал Айен, пытаясь удерживать ее внимание, чтобы Мерцелла не отключилась. Не прошло и десятка секунд, как на его лице проступила едва заметная тень тревоги. Айен видел, что она больше не тянет — эта боль была сильнее её. — Мерцелла?       Вне всяких сомнений, это было последнее, что она, возможно, ещё услышала, прежде чем провалиться в беспамятство. С губ Айена сорвался негромкий, но тяжёлый вздох. Их пальцы все еще были переплетены. Мерцелла выдержала испытание, самые необходимые четыре руны для плодовитости и защиты потомства были нанесены на её тело. Но как итог — она потеряла сознание.